Перезаряжай

      Игорь никогда раньше не приходил домой пьяным. Да чего уж там, он и не пил то толком никогда. Каким-то образом их с Игнатом этим вечером занесло на студенческую вечеринку, где всем было плевать, что ты школьник и по сути пить не должен. Повода не было, да он и не нужен. Игорь так устал от собственных мыслей, что был только рад сбежать и отвлечься. С того момента, как он стал замечать в своем парне черты отца, жить стало сложнее в разы. Игоря мучили спутанные странные сны, после которых утром в глаза Косте смотреть было стыдно.       Мужчина вряд ли догадывался, какие мысли бродили в голове сына, когда тот утром бежал под холодный душ. Сны все учащались, становились все откровеннее, а их реалистичность почти мучила. Игорь стал реже находиться дома, все чаще пропадая с Игнатом или проводя время с Сашей (тем самым парнем, который был так похож на Костю). Гром старший заметил перемену в поведении сына, но списывал это на бурную личную жизнь и по возможности не лез. Игорь должен быть дома в десять, а в остальном никаких дополнительных ограничений.       Ключ в замочной скважине провернулся в половине второго ночи. Игоря слегка пошатывало, он изо всех сил старался не издавать лишних звуков. Закрыл дверь, разулся и оставил ветровку на крючке у двери. Дико хотелось попить холодной воды и завалиться спать. Алкоголь не помог сбежать от мыслей, скорее усилил их и докинул сверху головокружение и уже начинающуюся головную боль. — Ну и где ты был?— строгий голос Кости заставил Игоря замереть посреди комнаты. Парень слишком увлекся попытками не шуметь и не заметил, что отец сидит за столом на кухне. Курит обманчиво расслабленно, а голубые глаза едва молнии не метают. Вот черт. Игорь хотел бы чувствовать себя виноватым за то, что заставил волноваться, но не чувствует совсем. Алкоголь дает чуток лишней смелости, о которой потом можно пожалеть. Игорь скользит внимательным взглядом по отцу, внутри все сжимается от странного предчувствия. Он весь вечер пытался забыть свои грязные аморальные мысли, а теперь утопает в них снова. — С Игнатом гулял,— отвечает почти с вызовом, вздернув подбородок. Получит сейчас по самое не хочу, но все равно ершится. Игорь хочет избежать расспросов, поэтому направляется сразу в спальню. Нетвердым шагом, не глядя на отца. — Стоять,— командует Костя, вставая из-за стола. Оставляет окурок в пепельнице, в пару коротких шагов пересекает комнату и останавливается перед сыном, не давая пройти. Морщится невольно от запаха алкоголя, рассматривает Игоря внимательно и раздражается от того, как тот прячет взгляд. — На меня посмотри,— ровным тоном произносит Костя, ловит Игоря пальцами за подбородок, заставляя поднять голову. Тот вздрагивает, как от удара. Затуманенный алкоголем разум воспринимает все немного иначе, ярче. Тепло пальцев отдается едва заметной тяжестью внизу живота, Игорь послушно смотрит, медленно выдыхая. Не знает, что именно отец хочет увидеть, да и не важно это. Гром стоит прямо, почти не шатаясь. Тает от этого властного прикосновения, запоминает каждую секунду. Приятно. — Кажется, мы договаривались на десять часов. Сейчас почти два. Объяснишь?— в голосе Константина проскальзывают стальные нотки, Игорь дергается и вырывается из хватки. На губах мелькает горькая усмешка, слишком взрослая для подростка. Объяснять он ничего не планирует. Не говорить же «Пап, мне снятся с тобой горячие сны и я хотел их выгнать из себя алкоголем». — Не объясню. Па, все нормально, мы просто выпили немного. Иди спать,— отмахивается Игорь и делает шаг в сторону. Изящно уйти не выходит, парень натыкается на край дивана и почти падает, но Костя успевает подхватить. Все происходит слишком быстро, Игорь цепляется пальцами за плечи отца, а затем вдруг порывисто обнимает, уткнувшись холодным носом в обнаженную шею. Мужчина вздрагивает от контраста температур, крепко придерживая Игоря. Замирает и молчит, растерявшись. Он и сам был молод и творил глупости, может понять. Не понимает только, почему Игорь цепляется за него так отчаянно, боясь разжать пальцы. — Игорь, что случилось?— смягчается Костя, уютно обнимая сына. Запускает пальцы в темные растрепанные кудри, гладит осторожно, успокаивая. Игорь кажется разбитым и потерянным. И пусть Костя все еще злится за то, что пришлось переживать и дергаться от каждого шороха.       Гром младший молчит. Подставляется под мягкие касания к волосам, сжимает дрожащими пальцами ткань футболки Кости и молчит. Смотреть на отца не хочет, боится поддаться каким-то неожиданным желаниям. Неправильно это все, плохо и грязно. Перед глазами плывет еще. — Пап… Ты не ругайся только, ладно?— как-то беспомощно произносит Игорь, заставляя себя поднять голову. Пальцы будто сами собой касаются колючей от щетины щеки. Гром больше не думает, не сдерживает себя. Подумает потом. Возможно, последствия этого поступка придется разгребать долго и трудно. Игорь мысленно считает до трех. А затем прижимается ближе и несмело касается губ Кости своими.