Крысёнок

      «Знаешь, мне словно хочется что-то сказать — важное такое, нужное очень… только слов не могу подобрать, и мне так оттого больно, а ещё немного страшно от мысли, что это мне больнее, чем то, что тебя больше нет рядом. У меня будет ещё бесчисленное количество времени, чтобы подумать, осознать, умыться слезами и наконец отыскать нужные слова, но это будет уже так, чёрт возьми, поздно, так невыносимо поздно, так… так…»       Джоан рвано выдохнула и больно прикусила внутреннюю сторону щеки. Пусть это отрезвит, пусть вернёт ясность ума и способность мыслить с хладной головой. Ведь и правда: времени впереди ещё так дьявольски много — казнить себя и казнить, снова и снова. Вот только…       «Отчего ж оно всё вот так?»       Взгляд упорно избегал фокусироваться на теле, ещё не зашитом в парусину, и обращался куда-то внутрь души, замерев на линии горизонта. Не запоминать её такой.       И какое же серое небо, какие тёмные воды.       «Я снова здесь».       Море молчало, и было в его молчании что-то понимающе-печальное. Оно терпеливо ждало с того самого дня, как что-то в Джоан переменилось, как она предпочла бросить якорь, как вдоль и поперёк исчеркала душу кроваво-красным «забыть». И не было в нём вины за то, что звало и тянуло к себе; и даже за то, что цена за старательное неоткликание на его зов оказалась столь высока. Всё же в сердце навек остались вросшими эти очертания — этот ветер, эти волны, этот гулкий голос глубины, — лик Моря. И, пытаясь отринуть его, оно, сердце, будто потеряло единственный истинный дом.       «Я возвратилась».       И Джоан всё-таки взглянула на Линду. Та лежала смирно, безмолвно, с закрытыми тёмной тканью глазами и перемотанной чем-то грязновато-красным головой, и казалась ещё меньше, ещё тоньше и хрупче, чем была до того. Взявшаяся из ниоткуда юродивая девочка, поначалу так сильно напомнившая Сильвер её саму, но оказавшаяся чем-то совсем иным. Маленькая позабытая тайна, оставившая за собой воспоминания о чистом взгляде, исколотых репьями и обожжённых свечным воском тонких ладонях и о крохотном крысином гробике, зарытом на заячьем холме.       Они уходят так внезапно и безгласно.       «Чем же ты была?»       Молчание.       Тихий плеск волн о борта шхуны.