с запахом любви и гнили.

«- Ли Феликс, кто для вас Ким Сынмин?» Парень тяжело вздыхает, потирая замозоленные запястья. Сынмин мертв, это тяжело. Никогда бы в жизни он не подумал что этого светлого мальчика кто-нибудь убьет. Он до сих пор помнит его легкий цветочный парфюм. Что-то на подобии легкого жасмина и терпкой бегонии. Его вьющиеся темные волосы, подпрыгивающие при интенсивной ходьбе или беге. -Он…- Феликс тяжело вздыхает, жмуря глаза и прикрывая их рукой, в надежде спрятаться от назойливых прожекторов.- Он был дорог мне. Я помню как мы познакомились в парке, он вроде бы танцевал с группой и развлекал детишек. Я тогда сидел на лавочке и наблюдал за ним. Очень улыбчивый. У него звездочки в глазах были при виде детей и людей в принципе. - Дрожь ноги все тяжелее скрыть. Он закидывает её на другую, прижимая рукой. - Мне нравилась его компания. Он поддерживал меня всегда, я был безумно счастлив с ним. Он незаметно вошел в мою жизнь. «- Как вы отреагировали на смерть своего друга?» Вопрос застал Ли врасплох. Глаза нервно забегали по лицу журналиста, а пальцы неприятно ныли. Он помнит как тот упал. Медленно, весь бледный и с запекшейся на лице кровью. Его глаза были открыты пока врачи не забрали остывающее тело. Последнее, что осталось от него - треснутое кольцо, подаренное Ли на его сольном выступлении. Украшение развалилось в руках парня так же, как и надежды на спасение друга. -Можно пропустить этот вопрос? «- Нет» -Я был разбит, - Перед глазами проматывались события того дня. Слезы медленно подступали к горлу. Хотелось закричать и спрятаться ото всех. - пока мы ждали скорую я пытался сделать что-то, но все безуспешно. На вскрытии сказали что он умер еще за несколько минут до падения. - Плечи парня дрогнули, что не ушло от внимания настойчивого репортера. «-Вы вините себя в его смерти?» -Да. «-Какова причина?» -Оставлю это без комментариев, слишком личная тема. Камера издала неприятный писк, означавший конец репортажа. Господин Хиль поднялся с кресла, собирая записи со стола в одну кипу. По его лицу было понятно, что запись очень тяжелая. Он неловко потер щеку. -Спасибо за репортаж, следующая съемка будет завтра в то же время. Массивная дверь с хлопком закрылась. Слезы начали течь непрерывным ручьем, пока взгляд пытался зацепиться за нужную деталь огромной комнаты. Нигде не было того, что могло бы привести Ликса в норму. —За виной собственной стоит общественное осуждение—