иклатон.

— слышал, что эти вечеринки тут каждую ночь, вплоть до конца сезона, — говорит тэхен, ступая на теплый песок. не так далеко он замечает море и несколько больших костров, возле которых собралось не меньше сотни людей. значит, он идет в правильном направлении. нью-дели. столица индии встретила его горячим солнцем, аномальной жарой и невероятно теплым и чистым морем. архитектура, обилие достопримечательностей и благополучие этих районов захватывали дух своей красотой. яркий, современный и очень колоритный нью-дели вызывает сильные эмоции и оставляет после себя много незабываемых впечатлений, тэхен настолько был воодушевлен отпуском и выбранной им страной, что обошел все туристические и не только места за пару дней, после чего понуро слонялся по уже изученным уголкам, покупал сувениры для друзей и родственников на местном рынке, посещал кристальное море и так по кругу, пока местные не сказали ему о танцах, которые проходят на противоположном берегу каждый вечер, и заверили его, что ему обязательно должно понравиться. тэхен не любитель танцевать, но разведать обстановку и узнать, чему или кому все так сильно восхищаются, хотелось. да и проводит остатки отпуска только лишь на море и в номере отеля он не желал. — отдохни за меня, дружище, я зашиваюсь, — тяжело вздыхает чимин. — у тебя там уже ночь? черт, а я только глаза раскрыл. тэхен усмехается, подходя ближе к толпе, в попытках разглядеть то, вокруг чего все собрались словно зачарованные и, услышав живую музыку к которой он всегда был неравнодушен, он останавливается на секунду, теряя суть разговора с другом, и замечает в толпе мелькающее красное пятнышко, что своей яркостью явно одерживает победу перед языками пламени от высоких костров, которых здесь слишком много. — я перезвоню. он сбрасывает трубку и, не спуская взгляда с центра, двигается ближе, расталкивая толпу. он задевает некоторых людей плечами, но совершенно не слышит и не замечает недовольных взглядов, брошенных в его спину, просто двигается вперед, будто бы по зову сердца. подойдя к самому краю, его тело обдает жаром от трех высоких костров, что окружили танцующего юношу в красном. чуть дальше от костров он замечает музыкантов в традиционных индийских костюмах, которые играют на кубковых барабанах, продольных флейтах и ситарах, чей ритм и живое звучание создает завораживающую атмосферу. он переводит взор на танцора и встречает режущий взгляд, в котором отражаются полыхающие языки племени и заставляют непроизвольно задержать дыхание, когда молодой юноша продолжает танцевать, не сводя дерзкого взгляда со зрителя которого он видит тут впервые, что невероятно сильно подогревает его внутренний интерес. он любит играться, его взгляд говорит о многом. на его лбу красная точка, а изогнутые в ухмылке губы блестят от красной помады, пока лицо изредка сверкает из-за крупных блесток на веках и скулах, что выглядит довольно необычно, но до безумия красиво. тяжело сглотнув ком нервозности, тэхен опускает взгляд, замечая красную атласную ткань, струящуюся по стройным ногам парням. это юбка, чей тонкий пояс обернут вокруг талии, где висит множество цепочек которые отражаются оранжевым блеском при тусклом свете огня и подчеркивают плавные изгибы миниатюрной талии. такого же цвета атласный топ прикрывает грудь и руки юноши, но едва ли прикрывает живот. складывается чувство, что вокруг этого парня просто нелепо, но живописно умело обернули ткань и завязали, как попало, но при этом выглядело дороже всех брендовых вещей, потому что рукава непозволительно длинные, а подол юбки, что достает до самых щиколоток, струится по редкому ветру в разные стороны, являя взору через глубокий разрез бледные бедра. прямая спина, сменившийся взгляд и серия плавных поворотов, в которых парень казался настоящей розой из-за обилия красного цвета и непослушной ткани, напоминающей настоящие лепестки. сияющий под софитами огня атлас запоздало взметнулся, когда юноша сделал плавное движение, отведя корпус назад и призывно вильнув бедрами, врезаясь пронзительным взглядом в мужчину. у тэхена сбивается дыхание так, как сбивается от тактильного контакта, но не от обыкновенного взгляда. этот взгляд чувственнее, интимнее и призывнее, чем секс. и лишь чертящие замысловатый рисунок на теплом песке голые стопы, на которые падает взгляд мужчины, напоминают, что это — реальность. музыка постепенно стихает, и тэхен видит, как парень замедляется. красный атлас юбки скользит по голым ногам, когда в завершении танца парень ложится на песок, медленно проводя ладонями вдоль тела и прикрывает глаза, тяжело дыша. толпа ликует, выкрикивает слова благодарности и восхищения и, громко хлопая, покидает берег, пока замерший тэхен наблюдает за юношей, что поднимается с песка, не спуская с мужчины изучающего взгляда. ухмыльнувшись, брюнет разворачивается из-за чего подолы юбки взметаются вверх на теплом ветру и уходит, не сказав ни слова своему новому и явно очарованному зрителю. тэхен склоняет голову вбок и медленно ступает по песку, направляясь за следами голых ступней танцора, он изо всех сил старается не терять взглядом такое яркое красное пятнышко, которое сияет даже в темной ночи. он готов поклясться, что не слышит собственного разума, который кричит ему о том, что он преследует незнакомца, и не чувствует тела, которое продолжает вести его словно зачарованного. кажется, что вот-вот он дотронется до руки изумительно красивого незнакомца и сгорит в огне вместе с ним. он выглядит до безумия губительно. как то, что может разбить его сердце. брюнет резко останавливается, подставляя лицо порывам ветра из-за чего темные кудри, которые сзади придерживает ободок из двух тонких цепочек приходят в полный беспорядок, а тонкую ткань обжигает резко похолодавший ветер. останавливается и тэхен, думая о том, что между ними сейчас всего два метра, а по ощущениям пятьсот миль, но он продолжает стоять на месте, словно прикованный. всего в паре шагов от них шумит неспокойное море, ветер с каждой секундой бушует все больше и больше, потухшие костры остались далеко за спиной и казалось бы, тьма такая, что черт ногу сломит, но все рецепторы будто бы вмиг обострились, ловя слухом каждый вдох и выдох незнакомца, а взглядом продолжая изучать каждый плавный изгиб на бледном теле, которое создает такой живописный контраст по сравнению с алой тканью. танцор медленно поворачивает голову и через плечо кидает взгляд на тэхена, перебирая в руках серебрянные цепочки на своей талии. — пожалеешь, — хриплый шепот, что выбивает весь воздух из легких тэхена, который будто бы только сейчас выпал из зачарованного транса и начал оглядываться вокруг, понимая, что они прошли достаточно далеко от импровизированного места выступления танцора. — что ты имеешь ввиду? они говорят сокровенно тихо. настолько тихо, будто бы кто-то способен услышать их среди этого пустынного берега, в темной ночи. юноша усмехается и повернувшись лицом к мужчине, склоняет голову вбок. улыбнувшись своим мыслям, он подхватывает подол юбки и убегает вдоль берега, теряясь в ночи прежде, чем тэхен успевает опомниться. не прошло и пары секунд, как алое пятнышко, которое тэхен прозвал розой — пропало с его поля зрения, вызывая давящее чувство пустоты внутри.

*****

после целой ночи, проведенной за бесконечными мыслями о загадочном танцоре, который покорил, кажется, не только его сердце, но и полностью завладел разумом, он вспомнил, что эти «вечеринки» проходят каждый вечер, вплоть до конца сезона, то есть лета. и мысли о желании появляться там каждый вечер до окончания отпуска, коего оставалось всего пару дней приводили его в ужас. приятный ужас. слышали о таком? — я не знаю, господи, — тяжело вздыхает в трубку тэхен, измеряя номер отеля шагами. — меня околдовали, но и не то, чтобы я был против, — останавливается и кидает взгляд на настенные часы, отсчитывая минуты до выхода из отеля, — черт. — друг, если ты окажешься в рабстве… — ты просто не видел его, твою мать, — тёмные брови сводятся в переносице и, прикрыв глаза в мыслях только он, он, он. — афродиту видел? умножь на двадцать и прибавь еще пару сотен. — дело дрянь, конечно, но чувак, в нью-дели сейчас почти ночь, а у меня утро и единственный выходной, — сонно бормочет в трубку чимин. — просто…будь аккуратней, окей? тэхен поджимает губы, думая о словах друга. он видел этого незнакомца однажды, наблюдал за его танцем не больше десяти минут и уже тогда был готов пойти на край света, лишь бы догнать его. он до сих пор не понял, какую цель преследовал его разум и тело, просто… тянуло. блядски тянуло. сдавливая грудную клетку от желания просто коснуться руками фарфоровой кожи и провести ладонями по завораживающей ткани, что так идеально облегала худощавое, но такое изумительное тело. — окей, — выдыхает, прощаясь с другом и вновь переводит взгляд на часы, чертыхаясь. он вновь ступает на нагретый песок и идет по протоптанной людьми дорожке, что уже столпились возле огня. пропуская мимо ушей проклятья и презрительный взгляды, он пробирается к самому центру, замечая, что прежних костров нет, но по кругу разведен огонь, что выглядит неописуемо, создавая ощущение, что языки пламени пробираются сквозь толщу песка. живая музыка сегодня более ритмичная, которая никого не оставляет равнодушным, заставляя пританцовывать даже некоторых зрителей. этот приятный страх вновь окутывает, когда он переводит взор на парням и, не скрывая своего интереса, изучает его тело вновь, заставляя танцора ухмыльнуться, чего мужчина не видит из-за тонкого красного шелка, что прикрывает половину его лица, являя взору только карие бусины в которых отражаются все красно-оранжевые оттенки огня. неизменная точка на лбу, крупные блестки на скулах и веках и…на нем платье. снова тонкий алый атлас с длинными рукавами, которые прикрывают руки до самых кончиков пальцев и непозволительно короткий подол юбки, доходящий до середины бедра с редкими ленточками, что развиваются на ветру и, будто бы вот-вот сгорят от того, что юноша танцует в кругу из огня непозволительно близко. и опасно. танцор складывает руки в молитвенном жесте на груди и поднимает взгляд к небу, прикрыв глаза и плавно двигает бедрами в стороны, стараясь в полной мере почувствовать ритм исходящей музыки. медленно опустив одну руку на собственное бедро, он делает плавную волну телом и возвращает свой взгляд к мужчине. тэхен тяжело сглатывает, когда вторая рука указывает на него, а голова юноши задорно склоняется в бок, пока тело продолжало эластичные и отточенные движения. зовёт. сквозь огонь, что горит будто бы из толщи песка. проверяет. играется. тэхен делает шаг и опускает взгляд на огонь перед своими ногами, пока танцор опускается на колени и выгибается, оголяя бледные бедра. он снова изучает, этот задорный и дерзкий взгляд, который будто бы спрашивает «рискнешь?», взмокшие кудри, что своей длиной достают до плеч и очаровательно вьются на концах от нескончаемой влаги, и…тэхен бьется об заклад, но чувствует эту игривую ухмылку, даже сквозь ткань на его лице. танцор проводит ладонью вокруг своей головы и редкие торчащие ленточки из рукавов цепляются за взмокшее лицо. ладонь скользит по шее, груди, пока вновь не поднимется вверх и не выводит тэхена из транса. указательный и средний палец вырисовываю узоры в воздухе, которые известны одному танцору и вновь склоняет голову. снова. проверяет. играется. они не замечают косых взглядов остальных зрителей, что не привыкли к такому «сюжету», ведь они обычно приходят посмотреть на танцора, а не мнимую игру двух людей, но они стоят на месте, потому что эта игра завораживает даже их. тэхен делает еще один шаг и переступает огонь, оказываясь рядом с юношей, что до сих пор танцует на коленях непозволительно близко и смотрит снизу вверх, так по-блядски, заставляя тэхена сжимать руки в кулаки от желания прикоснуться к такому, казалось бы, неприступному, но невероятно желанному телу. одно движение и он уже в твоих руках. но он продолжает стоят, не спуская взгляда с огненных глаз, чей обладатель опускает руки на бедра мужчины и взбирается по ним вверх, представая перед ним в полный рост. между их лицами жалкие миллиметры, а в глазах обоих животное желание. весь мир будто бы замирает, заглушая все звуки, кроме живого звучания музыкантов, неспокойного моря и редкого треска огня, когда тэхен поднимет руку вверх и цепляет ткань, снимая её с лица парня. — невероятный, — шепотом, обдавая губы жаром. танцор улыбается, проводя кончиками пальцев по крепкой груди мужчины и опускает глаза на свои руки, не найдя в себе сил вынести такого внимательного и сокровенного взгляда. музыка прерывается и, взглянув последний раз на брюнета, парень делает шаг назад, оставляя позади себя растерянного тэхена, что сжимает ткань. в его руках красный шелк, который греет эфемерным теплом и служит для его сердца губящим лезвием. — могу я узнать твое имя? — с надеждой заглядывает в глаза незнакомца, где отражается пылающий огонь. — до встречи, — улыбается и уже готовится развернуться и уйти прочь, как чувствует слабую хватку на своем запястье. в мыслях только он, он, он. — пожалуйста. он опускает взгляд на смуглую ладонь и поджимает губы, пытаясь скрыть очередную улыбку. — чонгук, — замолкает на секунду и забирает ткань из рук мужчины, чтобы в следующую секунду завязать на его запястье. — не снимай. тэхен хмурится, опуская взгляд на пальцы, что перебирают ткань на его руке. — тебе идет красный, — говорит чонгук и отпускает его руку. — это твой цвет, — вторит тэхен и улыбается, когда замечает смущение на лице танцора. — тэхен, — решает тоже представиться. внутри вновь сковывает чувство пустоты, когда чонгук делает шаг назад и собирается покинуть его, пока тэхен мечтает остаться на этом месте на ближайшую вечность и лицезреть прекрасное перед собой, пока глаза не зарежет от боли. смотреть на то, что не дает ему спать; на то, что зачаровало его и тянет за собой, будто бы он обезумевший зависимый; на то, из-за чего он чувствует блядскую одержимость; на то, из-за кого хватило одной лишь встречи глазами, чтобы почувствовать влюбленность. чонгук усмехается, будто бы прочитав его мысли. — до встречи, тэхен, — разворачивается и больше не смеет задерживаться, вновь теряется таким ярким алым пятнышком в темной ночи. он тоже ждет встречи и эта мысль разливается теплом по всему телу, а ткань на запястье не дает забыть об этом, и этой ночью тэхен спит спокойно, предвкушая следующую встречу с розой, чье имя чонгук.

*****

на следующий день тэхен не звонит как обычно чимину и, едва ли не сбив ноги в кровь, бежит к морю. почти двое суток без сна сказались на его организме настолько сильно, что он проспал почти целые сутки и теперь опаздывает на ночное выступление танцора. когда его ноги ступают на привычно нагретый песок, то он останавливается, переводя дух и замечает, что зрителей уже нет. только он, сидит в кругу из огня и, будто бы ждёт. действительно ждёт. тэхен подходит ближе и переступает огонь, пока парень продолжает сидеть на коленях, поджав ноги под себя. он тяжело сглатывает, замечая на чонгуке вчерашнее атласное платье, что струится на ветру. кудри взмокшие, а дыхание до сих пор не нормализовалось, говоря о том, что танцевать он закончил совсем недавно. — ты… — подает тихой голос, — ты не пришел, — в голосе слышится досада. — а ты ждал? в ответ скупое молчание и опущенная голова. за эти два дня, он привык к своему новому и очарованному им же зрителю, что точно также овладел его разумом и телом. чонгук всегда любил танцевать и когда переехал из кореи в жаркую индию, то отдался любимому делу целиком и полностью, наконец-то раскрыл себя и, не стесняясь самого себя и людей вокруг, просто танцевал так, как требовала его душа. эти моменты в танце, когда все, что попадало в его поле зрения смазывалось, превращаясь в бесконечную карусель из образов, наблюдающих за ним людей и редких вспышек огня, которым он был окружен и который подогревал интерес зрителей. именно в эти моменты внутри него рождалось чувство, то самое чувство полета и невероятной легкости, что переполняло от витающих в воздухе звуков живой традиционной индийской музыки, въевшегося под кожу красного атласа на его теле и жаркого пламени. он любил внимание людей. любил, когда чувствовал свое превосходство над ними, любил слышать восхищенные вздохи, но с недавнего времени он привык видеть и хотеть чувствовать на себе лишь один конкретный взгляд черных глаз. чонгук соврет, если скажет, что не старался выглядеть еще лучше только ради него одного. — я надеюсь, что увижу твои танцы еще не один раз, — вновь подает голос тэхен, когда не получает ответа на свой вопрос и вырывает танцора из вороха своих мыслей. — буду наглым, если скажу, что надеюсь видеть их чаще, когда вокруг не будет сотни зрителей? — в его голосе слышится улыбка, которую чонгук перенимает на себя, изогнув красные губы в ухмылке. он поднимается на ноги, подмечая, что красная ткань до сих пор завязана на запястье мужчины и это вызывает приятный трепет в груди. он берет его за руку и молча ведет к своему месту у моря, а тэхен также молча следует за ним, млея от теплой ладони в своей руке и мысли о том, что за ним он готов хоть на край света. удивительно. — почему ты сбегал от меня? — задает по-настоящему интересующий его вопрос. он чуть-чуть догоняет парня и идет с ним плечом к плечу, сжимая в руке нежную ладонь. — у меня получилось создать загадочный образ? — усмехается, опуская взгляд на голые ноги. — это подогревает интерес, но ты же не такой, на самом деле, — выдает очевидное. — просто любишь играться, это цепляет. чонгук выглядит довольным собой, когда слышит эти слова от тэхена. он действительно хотел поиграться и понять, насколько глубок интерес этого мужчины к своей персоне и как далеко тот зайдет, не сдавшись при первом побеге чонгука. он единственный, кто зацепил его взгляд, внимание и неспокойное сердце за последние десять лет проживания в индии. танцор хорош собой, он это знает и он этим пользуется, поэтому импровизированная игра с тэхеном забавляла. но, как бы чонгук не любил игры в загадочную личность, его терпению никто не позавидует, по крайней мере в случае с тэхеном точно. тот пробрался слишком глубоко за эти два дня и уже сейчас он идет рядом с ним, не спрашивает куда его ведут и просто доверяет, потому что чувствует тоже самое. разве такое бывает? вот и чонгук не верил. — это то место, куда ты сбегал от меня? — спрашивает тэхен, когда они подходят к берегу, а в паре метров от них виднеется небольшой с виду, но уютный домик. — я тут живу, поэтому да, — улыбается, когда ступает на берег и море омывает его голые ступни нагретой на утреннем солнце водой. тёплая вода в контрасте в холодными цепочками на его ногах вызывает стадо мурашек, пробежавших по всему телу, но он лишь слегка ежится, продолжая подставлять ноги воде. — красиво, — говорит тэхен, подойдя чуточку ближе, а у чонгука, кажется, дыхание сбивается, когда он чувствует своей спиной грудь мужчины и горячее дыхание на затылке. он прикрывает глаза, нервно теребя атласную ткань платья, когда чужая ладонь робко опускается на его талию, несильно сжимая ткань, будто бы пробуя её на ощупь. тэхен грезил об этом три дня и две ночи. он выдыхает и дергает подол платья вверх, заставляя тэхена отпрянуть и сделать пару шагов назад. брюнет поджимает губы и тяжело сглатывает, в то время когда дыхание учащается, а итак неспокойное сердце желает вырваться наружу, когда он видит, как чонгук откидывает платье на песок и предстает перед ним совсем ногим. чонгук улыбается, посмотрев на мужчину через плечо и заходит в воду, что окутывает своим теплом и расслабляет напряженные от долгого танца мышцы. он заходит по пояс и поворачивается корпусом к тэхену, наблюдая, как тот снимает вещи, но оставляет шелк на запястье и также ступает на берег, с каждой секундой подходя все ближе и ближе. он не спускает с чонгука взгляда, где читается дикое желание и интерес, чего танцор не выносит и, вновь повернувшись к нему спиной, медленно выдыхает, пытаясь успокоить внутренний тремор, когда чувствует мужчину своей спиной. тэхен не томит их долго пустыми наблюдениями, медленно подходит еще ближе и обнимает со спины, положив правую ладонь на живот парня, что моментально напрягся. он тяжело сглатывает и прижимает его ближе к себе, но не держит сильно. дает выбор. — ты… — шепчет и едва ли не стонет от контраста температур. внутри все горит настоящим огнём, обжигая органы, а снаружи вода в сравнении с горячей ладонью стала прохладной. — я не трону тебя, только скажи. чонгук отчего-то верит, но молчит, пока тэхен прижимается грудью к его спине и тяжело дышит в затылок, продолжая поглаживать большой ладонью оголенный живот и грудь парня. кончики пальцев второй ладони медленно скользят по его руке, чтобы в конечном итоге переплести их пальцы в замок под водой. — ты же… — запинается, пытаясь восстановить сбившееся дыхание от такого малейшего касания к своему телу, — ты же не местный, да? — спрашивает очевидное, заставляя тэхена поджать губы, сдерживая улыбку. — а похож? — ну, ты кореец, — нервно выдыхает. — ты тоже, — всё-таки прыскает от смеха в кудрявый затылок парня. — черт, ты…просто поцелуй меня уже, — на грани слышимости шепчет и жмурит глаза, будто бы ожидая отказа. и он уже готов был выпустить разочарованный смешок и посмеяться над своей непосредственностью и самим собой, который смог подумать, что привлек мужчину за жалкие два дня, когда перестает чувствовать теплые ладони на своей талии. но тэхен поворачивает его лицом к себе, заставляя наконец-то раскрыть глаза. он медленно поднимает руку на которой до сих пор завязан намокший красный шелк и, не спуская внимательного взгляда с танцора, мягко вплетает пальцы в каштановые кудри на затылке, вынуждая парня запрокинуть голову. он склоняется к лицу парня и медлит, последний раз заглядывая в глаза. чонгук сорвано выдыхает в чужие губы, и не став больше ждать, тэхен впивается с красные губы. чонгук сходит с ума от настойчивости, которой очевидно не ожидал от мужчины, и силы, с которой он прижимает его к своему телу, не оставляя между ними даже ничтожного миллиметра. теплые губы распахиваются под напором чужих губ, а руки медленно опускаются на крепкую шею, пока тэхен подхватывает его под бедра на руки, заставляя скрестить щиколотки на его пояснице. — сладко, — шепчет тэхен в поцелуй, нежно прикусывая нижнюю губу танцора и проводит по белоснежной коже бедер, перемещая одну руку на миниатюрную талию, — слишком губительно сладко для моего сердца, — продолжает оставлять короткие поцелуи на алых губах и наслаждается горячим телом, что так отчаянно прижимается к его груди. чонгук ничего не отвечает на реплику тэхена, и, краснея, прикусывает нижнюю губу, скрывая рвущуюся наружу улыбку. тэхен вновь целует его нетерпеливо и чонгук, у которого бедра сводит от требовательности этого поцелуя, несдержанно стонет в горячие губы и приподнимается в чужих руках, непроизвольно имитируя толчок и ловит губами тихий рык. тэхен медленно отстраняется, разлепляя поцелуй и жадно дышит, уткнувшись носом во влажную шею. он едва ли не урчит от наслаждения, когда чонгук проходится по загривку, вплетая пальцы в его волосы и также тяжело дышит. оба пытаются восстановит дыхание, но получается из рук вон плохо, пока чонгук чувствует жар чужого тела, от которого совсем не спасает прохладная вода в море, и пока тэхен держит в своих руках хрупкое тело, прижимая к себе все ближе и ближе. — я, кажется, сейчас с ума сойду, — нашептывает в шею, пока чонгук почти что задыхается от поцелуев. в следующую секунду он коварно улыбается, чего не видит мужчина и, пользуясь слабым для тэхена моментом, медленно отстраняется, слезая с крепкий рук. пока тэхен приходит в себя и теряется от пропажи прежнего тепла и тяжесть желанного тела, он резко оглядывается, замечая, как чонгук выбегает из моря. его пробирает противная дрожь, а грудь вновь сдавливает чувством пустоты, когда мысли о том, что чонгук снова сбегает, одолевают его разум. но парень рушит его страхи, когда выбегает на берег и, накинув на себя футболку мужчины в которой буквально тонет, он бежит в сторону небольшого домика, который ранее назвал своим домом. тэхен ухмыляется, понимая намек и принимает правила новой небольшой игры танцора, который видимо, жить без этого не может. он выходит на берег, благодаря всех известных ему богов, что это место нелюдимое. натянув боксеры, он подхватывает платье чонгука, свои шорты и идет в направлении домика. зайдя в дом, он не оглядывается, лишь находит взглядом щелочку в двери, через которую проникает тусклый свет. он аккуратно приоткрывает дверь и не обнаружив танцора, начинает оглядываться в комнате, скупо оценивая интерьер. красный цвет и вправду цвет чонгука. его немного, но в меру, он не бросается и не раздражает глаза. на настенных полках стоит десяток потухший свечей и лишь парочка из них горят, создавая атмосферу уюта. окна плотно зашторены, а поверх штор свисают тонкие мерцающие гирлянды, освещая небольшое помещение теплыми и холодными оттенками белого. видимо, чонгук не сторонник лишнего хлама и кучи вещей, потому что помимо полок заполненных книгами, тумбочки и стола с кроватью больше ничего нет. взгляд невольно падает на кровать и тэхен тихо усмехается, увидев красный шелк, точно такой же, как на его руке сейчас. красиво. в его стиле. тэхен тяжело сглатывает, даже не стараясь пресечь в себе мысли о том, как живописно бледная голая кожа танцора будет смотреться на этом красном шелке. он оглядывается еще раз и, заметив еще две двери двигается в их сторону, чтобы наконец найти чонгука, которому видимо, бегать никогда не надоест. потянувшись к ручке двери, он замирает, когда слышит копошение за соседней дверью, откуда проникает тонкая полоска света. — тэхен? — тихий шепот. мужчина открывает дверь, понимая, что это скорее всего гардеробная, когда его взгляд падает на множество полочек и вешалок с топами, футболками, юбками, платьями и единицами широких штанов с рубашками. глаза цепляются за блестящий предмет в руках чонгука, который стоит в его футболке и мнется так неуверенно, будто бы хочет что-то спросить, но стесняется настолько сильно, что у тэхена скоро лицо треснет от лезущей на губы улыбки. в его руках длинная цепочка, такая же, как и в ящике, для которых видимо есть отдельное место в этой гардеробной. некоторые из них потолще и длиннее тех, что он носит поверх топа или платья на выступлениях, и именно такая сейчас у чонгука в руках. — она мне нравится, оденешь? — спрашивает, не стесняясь. он чонгука насквозь видит, в его глазах точно такое же желание. поверх картинок голого чонгука на алом шелке, разум подкидывает картинки того же, но с цепью на фарфоровой коже. чонгук прикусывает губу, сжимая в руках холодное серебро и поворачивается к мужчине спиной, сбрасывая его футболку на пол. тэхен шумно выдыхает, сжимая руки в кулак, пока наблюдает за тем, как медленно чонгук закрепляет цепочку на шее. от обернутой вокруг шеи драгоценности идет два разветвления: одно свисает на груди, доставая своей длинной до самого пупка, а второе на спине. — их нужно закрепить на талии, — говорит чонгук, застегивая на левом боку украшение, — с двух сторон, — продолжает, будто бы напоминая об этом самому себе и тянется к правому боку, но теплая ладонь на талии опережает, сбивая все дыхание напрочь. тэхен расправляется с застежкой за считанные секунды и кладет вторую ладонь на талию, поглаживая большими пальцами нежную кожу, на которой серебряное украшение выглядит до безумия живописно. они оба молчат. тэхен наслаждается теплым телом в своих руках, а чонгук снова пытается выравнять дыхание, что получается из рук вон плохо, когда он чувствует горячее дыхание на своей шее, крепкую грудь, что прижимается к его спине, и руки, которые держат его более, чем уверенно, и отпускать явно не собираются. — если это сон, то я прямо сейчас готов умереть от досады, — надрывно шепчет чонгук и жмурит глаза, всерьез подумав, что это самый настоящий сон. слишком хорошо. он не уверен, что так вообще бывает. с ним не бывало. до этого момента. тэхен молча проводит ладонью по непослушным кудрям размеренного чонгука, зачесывая взлохмаченные на сегодняшнем ветру волосы. танцор пусть и не видит, но тэхен улыбается, наклоняясь ниже и клюет губами в основание шеи, пока чонгук хрипло выдыхает, откидывая голову ему на плечо для большего доступа. парень поворачивается к нему лицом и практически задыхается, находясь в руках этого мужчины, что так крепко вцепился в него, медленно водит большими ладонями по талии, плавно переходя на живот и грудь. он внимательно смотрит в глаза танцора, будто бы считывает каждую его эмоцию и питается этим. он изо всех сил держится, но невероятно устаёт сопротивляться своим чувствам и тяге. руки на шее жгут похуже огня, пока чонгук прижимается еще ближе и сорвано выдыхает прямо ему в губы, пытаясь слиться с ним воедино. тэхена к нему тянет невидимым магнитом. целовать, касаться, наслаждаться, любить. все его не шибко разнообразные фантазии за эти три дня становятся реальностью, когда он подхватывает чонгука под бедра, заставляя скрестить щиколотки за своей спиной и впивается в его губы своими. руки чонгука цепляются за его плечи так правильно, он непроизвольно сжимает в руках голую кожу, оставляя красные следы от коротких ноготков. тэхен целует напористо, страстно, беря всю инициативу на себя, а чонгук растекается в его руках лужицей от ощущений и бушующих чувств. он поддается вперед, вплетая пальцы в загривок мужчины, пока тот перемещает одну ладонь с бедра на талию, где безвольно повисла серебряная цепь, которую он в эту же секунду сжимает в руках. языки переплетаются, у них одно дыхание на двоих. чонгук в его руках плавится, будто бы температура его тела превышает сотню градусов по цельсию, не меньше, а тэхен проникает языком глубже, касаясь чонгука, который задушено стонет прямо ему в губы. тэхен отстраняется, поймав непонимающий взгляд младшего и, ухмыльнувшись, цепляет зубами его нижнюю губу и двигается из гардеробной в сторону кровати, не выпуская из своих рук фарфоровое тельце, что так доверчиво льнет к нему все крепче и крепче. он кладет чонгука на красный шелк, нависая сверху и подмечает, что картинки выстроенные в его голове кажутся жалким ничтожеством по сравнению с тем, что он видит своими глазами в эту секунду. плывущий от возбуждения взгляд, взмокшее тело, разбросанные по подушкам каштановые кудри и руки, что продолжают цепляться за него, как за спасательный круг, немо умоляя о том, чтобы не отпускал. тэхен упирается лбом в его лоб и снова целует, более нежно, вкладывая в этот поцелуй весь спектр своих эмоций, которые он чувствует рядом с танцором, ведет руками по талии вверх, цепляет цепочки, заставляя их задираться до самих ребер. этот момент интимнее, чем секс. он будоражит своей нежностью настолько сильно, что чонгуку плакать хочется от происходящего. хочется остаться в этом моменте настолько долго, насколько это возможно. продолжать чувствовать на своих губах губы тэхена, пока большие ладони прижимают к себе так сильно, что ребра готовы разлететься на тысячи маленьких осколков. оторвавшись от его губ, тэхен стягивает боксеры и следит, как чонгук приподнимается на локтях и дрожащими пальцами оглаживает его плечи, плавно переходя на груди и торс, кусает губы на которых до сих пор остался красный оттенок помады. — скажи, — сокровенно шепчет, перехватывая ладонь младшего на своем торсе, — и я не трону. — нет! — выкрикивает слишком резко. — пожалуйста. у тэхена слюна во рту скапливается от вида такого нуждающегося и возбужденного танцора, а сердце так и стремиться упасть прямо к нему в ноги. он не в силах больше сдерживаться, аккуратно давит на белоснежные плечи, снова нависая сверху. покрывает фарфоровое тело поцелуями, сантиметр за сантиметром, не оставляя ни единого не тронутого его губами места. чонгук под ним хнычет и стонет так разбито, зарываясь пальцами в его волосы и слегка сжимает, когда чувствует дорожку мокрых поцелуев, которую тэхен ведет от самой шеи и до пупка, плавно переходя на внутреннюю часть бедер. он раздвигает ноги шире, поглаживая нежную кожу, и оставляет последний поцелуй, прежде, чем поднять взгляд на младшего и опуститься рукой ниже, скользя пальцами меж ягодиц. — я готовился, — выпаливает совсем беззастенчиво, заставляя тэхена поджать губы и взметнуть брови вверх, но он не задаёт вопросов даже тогда, когда чонгук достаёт из под подушки бутылек со смазкой и двигает в его сторону. тэхен отстраняется лишь на секунду, чтобы вылить немного жидкости на свои пальцы, и вновь нависает над парнем, пока тот раздвигает ноги шире. он касается его, размазывая смазку по сжимающемуся колечку мышц и один за другим начинает вводить их внутрь, медленно растягивая. первый палец входит совсем легко, как и второй, но третий уже туже, заставляя чонгука цепляться за широкие плечи и хныкать от нетерпения. он действительно готовился, но тэхен не хочет сделать ему больно и дискомфортно. и, по правде говоря, чонгук не знает, от чего ему хочется разбиться больше: от трех пальцев, что беспрепятственно растягивают нежные стенки, доводя до ярких звезд перед глазами или мысли о том, насколько тэхен внимателен к тому, чтобы чонгуку было хорошо. чонгук поджимает пальцы ног и сдавленно мычит, когда тэхен отстраняется, размазывая смазку по члену и, перехватив талию танцора поудобнее, оплетает свои руки вокруг нее, скользя членом меж ягодиц. он медленно толкается внутрь, чувствуя в себе феерический взрыв эмоций, сопровождаемые сладостными стонами чонгука, что запрокидывает голову. войдя одним толчком по основание, тэхена зачарованно наблюдает за тем, как выгибается хрупкое взмокшее тело в его руках, как неописуемо цепь на его теле играет со светом исходящим от свечей. он сжимает узкую талию в руках, натягивая цепь крепче и, начиная с неторопливых толчков, наращивает темп. рычит от возбуждения, прикрыв глаза, и не прекращает стремительных толчков, отдающими пошлым хлопаньем и шлепками, целует шею, плавно переходя на острые ключицы, грудь и соски, чередуя нежные поцелуи с посасываемым и укусами, вырывая из чонгука греховные стон. — слишком губительно сладко, — выдыхает, повторяя ранее сказанные им слова, опаляя горячим дыханием влажную кожу на груди. чонгук, кажется, сейчас с ума сойдет от сверхстимуляции всех чувствительных точек на его теле. — поцелуй, — сдавленно стонет и морщится на особо глубоком толчке. тэхен приподнимается выше, чтобы коснуться его губ и прикусывает нижнюю, заставляя приоткрыть рот, проникая горячим языком внутрь, сплетаясь в поцелуе. чонгук шумно выдыхает и стонет в его губы, путая пальцы в волосах мужчины и сжимает его талию своими бедрами. танцор отстраняется, вновь запрокидывая голову на красный шелк подушек и заламывает брови, хныча от нетерпения. эта картина завораживает настолько, что тэхен выпрямляется и срывается на быстрый темп, выбивая из младшего весь воздух и, заставляя метаться по кровати, выгибая спину. — давай, малыш, — шепчет, слушая сдавленные стоны, что с каждым толчком становились все громче. он делает еще пару толчков и чувствует, как чужая ладонь вцепляется в его руку, что покоится на тонкой талии и сжимает, что если силы. он срывается на крик и пачкает живот семенем, пока тэхен шипит и взрывается от чувства сжимающей плоти вокруг его члена. тэхен падает на кровать, ласково прижимая горячее тело к себе и тяжело дыша, грудью чувствуя, как чонгук тоже пытается восстановить дыхание. он расстегивает застежки на цепочке и помогает разнеженному чонгуку выбраться из украшения, после чего ложится обратно и обнимает хрупкие плечи танцора, когда тот укладывает голову ему на грудь. он долго молчат, не в силах разрушить успокаивающую и такую нужную им тишину. тэхен смотрит в потолок с пустой головой в которой мыслей абсолютно точно ноль, кроме парня, который доверчиво прижимается к его боку. а чонгук вырисовывает кончиками пальцем замысловатые рисунки на груди мужчины. — вернемся к моему вопросу, — разрушает тишину чонгук и, выпутываясь из кольца крепких рук, садится на бедра мужчины, — ты же не местный? тэхен приглушенно смеется, опуская руки на голые бедра парня. — я думал, это очевидно, потому что… — я хочу в корею, — перебивает, из под челки глядя на ошеломленного тэхена. — то есть, я давно там не был, десять лет прошло с моего переезда и я все никак не мог решиться съездить туда вновь… — решил воспользоваться мной? — тэхен щурит глаза, перемещая руки с бедер на талию и двигает младшего ближе к себе. чонгук звонко цокает, закатывая глаза на реплику старшего и слабо бьет кулачком по груди. — у меня там никого не осталось, кроме родителей, я боюсь лететь один спустя столько времени, — тяжело вздыхает, опустив взгляд на собственные руки, которые нашли свое место на торсе мужчины, — просто… — прерывает на секунду и закусывает губу, обдумывая слова, — можем разойтись прямо в аэропорту в сеуле, главное, чтобы я просто смог хотя бы ступить на эту землю. тэхен ничего не говорит, понимая, что младший очень много скрывает и не готов сказать об этом, но и тэхен не из тех, кто будет давить. он подождет, когда чонгук сам захочет рассказать, почему он однажды покинул родину, найдя свое место в другой стране и так боится перебороть свой страх, хотя бы на время вернуться обратно. чонгук потускнел на глазах, а плечи осунулись, когда он понимает, что молчание тэхена затянулось непозволительно долго. — я не согласен, — говорит тэхен, заставляя чонгука сжаться в его руках и испуганно взглянуть на него. тэхен поджимает губы, пытаясь скрыть улыбку и, перехватив талию парня покрепче, переворачивает его на спину, подминая под себе. — действительно думаешь, что оставлю тебя в аэропорту? — обдает жаром алые губы, — очень опрометчиво, малыш. счастливая улыбка чонгука тонет в поцелуе, а пальцы путаются в волосах мужчины.

*****

тэхен складывает стопку подписанных бумаг в выдвижной ящик, а те, что все еще ждут его проверки и подписи отправляются в сумку под тяжелый вздох мужчины, который уже чувствует на языке горечь кофе и недосып. бросив взгляд на часы, он хмурится и хотел было достать телефон, как слышит из селектора голос секретаря. — господин ким, тут к вам… — пусть зайдёт, — не став дослушивать, выключает селектор. в кабинет залетает чонгук, у которого счастливая улыбка не сползает с лица ни на секунду. он вприпрыжку добегает до кресла кима, где сидит тэхен и, плюхнувшись на его колени, оборачивает свои руки вокруг крепкой шеи. — как погулял? — интересуется, решая скрыть, что он весь день сидел, как на иголках и не мог думать о работе, боясь, что чонгук с непривычки потеряется в большом мегаполисе. чонгук задумывается, нахмурив брови, и думает очень долго, параллельно болтая ногами в воздухе, пока тэхен, откинувшись на спинку кресла терпеливо ждёт, поглаживая тонкую талию под белой футболкой. — думаю, в следующий твой отпуск, мы полетим ко мне домой, — щурится, медленно переводя взгляд на мужчину. брови тэхена ползут вверх в удивлении, а во взгляде все больше и больше проявляется осознание от сказанных танцором слов. — то есть… — то есть, я хочу остаться, — в своей манере и, не изменяя самому себе, перебивает чонгук. тэхен недоверчиво поглядывает на младшего и, подхватив его за талию, усаживает на стол, а сам встает между разведенных бедер. — шутишь? чонгук качает головой в отрицании и кажется, улыбается пуще прежнего, оплетая шею тэхена руками. тэхену понадобилось еще пару минут пристального взгляда в карие бусины, чтобы понять, что младший действительно не шутить и не врет. и ему, если честно, хочется рассмеяться в голос, то ли от абсурдности ситуации, то ли от счастья. это называется любовью с первого взгляда? он готовился к тому, что в ближайшее время ему придется расстаться с чонгуком, ведь он думал о том, что чонгук ни за что не покинет горячо любимую им индию. думал о том, как он будет провожать его в аэропорт, а потом глотать скупые мужские слезы дома с бутылкой коньяка, вспоминая парня, который очаровал его при первой же встрече, влюбил в себя настолько сильно, что шансов на спасение у тэхена не оставалось от слова совсем. и все это за три чертовых дня в нью-дели и пары дней уже в сеуле. — я не знаю, что между нами будет в дальнейшем, но хочется верить в лучшее, — неловко смеется чонгук, пытаясь опустить голову, но тэхен подхватывает его подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, — но я влюблен, и я хочу остаться, — шепотом, — с тобой. он тяжело сглатывает, подбирает слова, не отрывая глаз с внимательного взгляда тэхена и продолжает: — возможно, это глупо и неразумно. возможно, это опрометчиво, вот так вот резко следовать за тобой. возможно, я пожалею об этом решении, — глаза слезятся и он выдыхает, когда тэхен ловит большим пальцем каплю на его щеке и одним движением стирает. тэхену хочется кричать о том, что он тоже влюблен до звезд перед глазами, что это не глупо и не опрометчиво, о том, что чонгук не пожалеет. он не позволит чонгуку жалеть о своем решении. не позволит разочароваться. но тэхен обхватывает щеки младшего ладонями и все слова тонут в глубоком нежном поцелуе, в котором чувствуется весь спектр их настоящих и искренних чувств, которые громче любых слов. чонгук цепляется за его плечи, сжимая в руках белую рубашку и улыбается в поцелуй. — теперь ты мой единственный зритель, — отстраняется от старшего, поймав непонимающий взгляд. — все мои танцы будут посвящены только тебе, — торопится объяснить и улыбается от мысли о том, что до тэхена сегодня слишком туго доходит. тэхен приглушенно смеется и, подхватив младшего под бедра, прижимает ближе к себе, заставляя чонгука задыхаться от горячих объятий. — а игры с красным атласом и цепями будут? — шепчет на ухо, которое моментально краснеет, за что получает шлепок по заднице и смеется пуще прежнего. успокоившись, чонгук опускает голову на грудь кима, чувствуя размеренное дыхание и неспокойное биение сердца. тэхен опускает подбородок на голову младшего и приглаживает каштановые кудри, целуя его в макушку. взгляд цепляется за красный шелк, который до сих пор завязан на его руке и он нежно улыбается, пряча его под манжет рубашки. самая загадочная драгоценность индии теперь в его руках.