Шепот тишины

Солнечный свет, просачиваясь через закрытую штору, попадал прямиком в глаза Михи, от чего тот нехотя, щурясь, все же открыл их. Он был в футболке Князя, казалось, что все его вещи пропитаны особой аурой. Теплый яркий свет лился широкой полосой прямо к ним в постель. Бо́льшая часть света попадала на Андрея, но ему это не мешало дальше спать как ни в чем не бывало. Его светлые волосы при солнечном свете были похожи на яркий одуванчик, который только-только открылся к источнику тепла и света. Мягко взглянув, рука сама потянулась к его лицу. Мягкая кожа, белокурые волосы и приятный, уже родной запах стали неотъемлемой частью жизни Миши. Кареглазый пристально, но с нежным трепетом смотрел на расслабленные черты Князя. Рука бессознательно поглаживала висок тыльной стороной, боясь как-то навредить. Вот так пролетели два часа. От легких поцелуев в висок и нос Андрей так мило улыбнулся, что у Миши перехватило дыхание, а сердце начало биться быстрее. Мгновение, ясно-голубые глаза приоткрылись и залились солнечным светом. Вот он, мир, в которой так стремится попасть Горшенёв. -Доброе утро- все с той же искренней улыбкой прошептал Андрей приподнимаясь на локтях. -Ага…- приводя свои мысли в порядок сказал Миха- …- Его манили открытые ключицы, которые показались из-под одеяла и стройная длинная шея, которой не хватало бледных красных пятнашек. Мысли метались в разные стороны, казалось, все замерло, кроме сердца, стуки которого отдавали в голову. … –Почему ты такой соблазнительный? — вырвалось с губ Миши. Осознание пришло довольно быстро, паника и смущение одолели здравый смысл, от чего он прикрываясь руками зарывался головой в одеяло. Андрей прифигел от такого заявления. Он, ещё слабой ото сна рукой, проводил по спине друга, пока тот сгорал от неловкости. -Я тоже люблю тебя — мягко сказал Андрей. После этих слов Миха резко толкнул Андрея повалив его обратно на кровать. Нависая над ним, длинные волосы касались кончика носа, нервно щекоча и вызывая мелкие мурашки. У Андрея образовался внизу ком, приятно давящий изнутри. Лицо исказилось небольшой болью и смущением, Мише это даже понравилось. Кареглазый начинает провоцировать сильнее и напористее, прижимаясь к оголённому торсу голубоглазого. Теперь, такой же ком образовался уже у Горшка. В паху стало тесно и вот дело близилось к тому чтобы избавиться от ненужного одеяла и слиться воедино, как в дверь раздался оглушительный грохот. Так могли прийти только два человека: Ренегат, но тот всегда звонил или говорил заранее, и Поручик. Последний мог прийти без предупреждения, а если была возможность, то просто врывался, как к себе домой. — Ну кого там принесло блять? — Это я, Поручик — только хотел Горшок прогнать того прочь, как он продолжил — Хотел узнать насчет новой песни, нужно запасные диски брать на репетицию. «Ну ё-моё, и ради этого надо было топать сюда? Сказочный дебил.» — Да, бери– рявкнул Миша, поворачиваясь к уже остывшему Андрею. Да и самого как-то уже не тянет. — Давай вставать, нам скоро на репетицию идти. — Миша только грустно хмыкнул, вставая с когда-то пылающей, кровати. *** В каждом движении, жесте и взгляде было что-то чарующее. Этого не видно, но оно есть. Увидеть это можно, когда начинаешь любить не сердцем и разумом, а своей душой. Именно тогда, когда твоя душа начинает цвести, тогда ты начинаешь замечать такие мелочи, о которых просто иногда даже не думают. Вот и тут так: Андрей просто варит кофе, но как он это делает: изысканно и плавно. Это звучит как полный бред, но сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки при любом удобном случае. На Андрее была футболка Миши. Они уже перестали делить вещи на «это Андрея, а это Миши» теперь есть только «наши вещи». Только в туры они готовы провести черту и сложить так, как этого требует общество. Горшка всегда бесило, что его вещи и его самого трогают кто попало. Это даже распространялось на его группу, но не на Андрея. Он готов все отдать ему, лишь бы он так же светло улыбался только ему. Его волосы еле доставали до ворота кофты, сама же одежда была ему велика, что в каком-то смысле невозможно. Вкусный завтрак на столе, растрепанное лицо Андрея напротив, и некуда идущие люди за окном, чего еще нужно для хорошего утра. Вот она — идиллия. Быстрые сборы и еще время насладиться моментом наедине, ведь потом будут в окружении ребят. — Готов к туру в этом году? Говорят, что планируют поездку по семи городам. — Самое главное, что ты едешь со мной, остальное меня не касается. — сказав это, он облокотился на широкую грудь парня. — Присмотри за мной, когда я буду в пьяном угаре. — Это моя обязанность, но я тебе обещаю, переспим в трезвом виде. — с усмешкой проговорил Князь, и приобнял парня со спины. От слов Андрея Миша покраснел как помидор, из-за чего еще больше уткнулся в грудь парня. *** На улице теплое солнце озаряло небосвод, они шли вместе, но даже и не пытались взяться за руки. Это казалось чем-то неправильным и неприличным. Вот уже виднеется знакомая дверь, как вдруг пришло осознание того, что Княже забыл свою вездесущию тетрадку. –Мих, я быстро, туда и обратно. — разворачиваясь, крикнул тому в след. «Опять он с этой тетрадкой возится, бесит». Признаться, Горшок в начале даже ревновал его к этой самой тетрадке. Он постоянно что-то чирикал в ней, не расставался ни на минуту. Даже когда на сцене были, она всегда где-то неподалёку была, то за Поручиком, то у самих колонок. Прокручивая воспоминания с концертов, Миха понял, что он даже никогда не открывал ее во время концерта…непонятное чувство ревности снова зародилось в его сердце. Тем временем солнце уже скрылось за облаками, подул холодный ветер и было ощущение, что пойдет дождь, и не маленький. Зайдя в помещение, повеяло духотой, алкоголем и особенной атмосферой панк-рока. Именно поэтому это место было вторым домом, а когда тут спит Андрей, оно вообще становилось еще роднее. Все уже пришли, кроме Князя. — Князев поперся за тетрадкой, начнем без него. Как подтянется, будем работать над новыми песнями. — в таком режиме прошло около сорока минут. Тревога нарастала. Заветная дверь хлопнула, и в дверном проеме появился насквозь промокший Андрей. По частоте дыхания и красным щекам было понятно, что он бежал. Одна его рука что-то держала под курткой. Оттуда он вытащил ту самую тетрадь, она была как новенькая, сухая и даже не мятая. Он положил ее на тумбочку у входа, да так, словно это самое драгоценное в его жизни. Быстро снял куртку и снова схватил ее в свои объятия. На протяжении всей репетиции Княже все чиркал и чиркал в этом проклятом сборнике страниц, и как-то настороженно косился на Горшенёва. Впрочем, все было достаточно спокойно, сегодня никто не пил так много, как Миша. Уж больно он разыгрался в конце. Дождь все не унимался, становясь все сильнее, настораживая участников группы. –Класс, сегодня хорошо поработали. Ребят, завтра в это же время. — крикнул Князь расходящейся пьяной толпе. После непонятных ответов он и сам начал собираться подгоняя Горшка. Тот же вообще не реагировал на его голос. Подойдя вплотную, Андрей понял, что он явно не пойдет никуда. За окном все также льет. — Ну если так хочешь можешь остаться здесь, а я домой пошел…– он бросил попытки достучаться до него. Все вещи собраны, даже Михины, осталась только предательская тетрадь, лежавшая за Михой. Пройдя в сторону злосчастного куска бумаги, Миша как угорелый бросился к ней. –Хватит! — мутные глаза косились на Андрея — Ты постоянно с этой тетрадью ходишь. Ну ё-моё. Чего в ней такого особенного, что ты за ней мотаешься через весь город в непогоду?! Это единственный предмет который ты никогда не показываешь полностью. Ты всегда только тексты свои показываешь, но судя по ее толщине, там точно не только твои сказки. — выпалил Горшенёв толи от алкогольного опьянения, толи от сильной тяжести чувства бессилия — даже, блять, на концертах она с тобой. Скажи … ты мне с этим черновиком изменяешь? — на полном серьёзе выпалил кареглазый. От такого заявления, у Андрея вырвался немного смущенный смех, он всегда знал, что Миха не силен в умственной деятельности, но чтобы прийти к такому выводу это надо было просто уметь. Пьяный Горшок не понимал над чем это смеется Князь и уже хотел возникать. — Ты все не так понял. Эта тетрадь, способ выразить свои чувства и эмоции. Выражение дается мне с трудом, из-за чего легче нарисовать их. — он протягивает ее, мол, смотри, вот что я чувствую. Белена распадается в мгновенье открытия первой страницы. — Это другая, новая тетрадь, не та, с которой началось наше знакомство. Та мне слишком дорога, чтобы пользоваться, это ее аналог. — Миха с очарованием смотрит в содержимое листов. На каждом из которых проходила жизнь. Самая главная, и, наверное, единственная причина по которой эта тетрадь не покидала Княжеские руки — это его рисунки. Идеальные портреты Миши, с разных ракурсов и позах, даже и представить сложно, когда он успевал так ловко и прекрасно написать его. Даже такого, без передних зубов, лохматого и заносчивого как он. Агрессия сменилась восхищением и душевным открытием. Да, он знал, что Андро рисует. Все обложки их альбомов были воплощены его руками, но он никогда не задумывался от том, что он может нарисовать такого как он. –Это…– Миша хотел извиниться, но ком в горле от стыда и разочаровании в самом себе мешали это сделать. — блять…– обессилено выдохнул опуская голову и тетрадку. — ну, ну… — поглаживая рукой по его сгорбленной спине — пошли домой. Андрей выхватил тетрадь и начал поднимать Горшка, тот поддался, и они наконец покинули, столь напряженную сцену.