Наоборот

Утро в агенстве обычное. А у Куникиды нет. Он не встал сегодня в шесть. Он не переодел ту серую пижамку. Он не заполнил во время завтрака блокнот. Он не помыл вчера голову. Он не расчесал волосы. Он не убрал эти треклятые цветы. Он не собрался никуда. Он просто сидел на футоне и не собирался никуда идти. У Доппо невзаимная любовь. Доппо заболел ханахаки. Васильки. Синие прелестные цветочки раздирали тело Доппо насквозь. Они пролезали сквозь руки, оставляли семена в венах и питались жизненными силами Куникиды. Они стали вестниками скорой смерти. Конечно же, блондин отписался. Конечно же, он попросил больничный. Конечно же, он отказался от помощи Йосано. Никто не должен знать, что он любит. Обычно страдал Дазай. Обычно пытался умереть он. Обычно Куникида сидел и перевязывал его запястье. Обычно блондин срезал верёвки. Обычно всё было, как всегда. Так черта с два это произошло наоборот?! Доппо прямо сейчас сидит на кровати. Прямо из горла пророс синий посланник смерти, а блондин дрожащими руками срезает цветок с руки и чуть не кричит от адской боли. Ножницы отлетают, а блондин в ужасе отползает назад. Под руку подворачивается лезвие бритвы, которая неизвестно как сюда попало. Лезвие вынимается, а после вальяжно танцует на поистине идеальной коже. Руки изрезаны. Бёдра, место давних комплексов, тоже. Ключицы-живот-плечо-часть спины. Всё в кровавых полосах. Очки со сломанными стёклами валяются далеко. Куникида чувствует себя максимально ненужным. Он словно какая-то испорченная кукла. Все его старания ушли в пустую. Прямо как слёзы. Прозрачные дорожки текут по незамазанными тоналкой веснушчатым щекам, смешиваясь с алой кровью и падая на простынь. Доппо ненавидит себя. Он ненавидит своё стремление к идеалу. Он ненавидит свою внешность. Эти уродливые длинные патлы, с которыми он похож на гея, отвратные зелёные глаза, эти треклятые веснушки, синяки под глазами, чересчур пухлые бёдра, неровные руки, чересчур худые пальцы. Всё это, черт возьми, неидеально. И он захлебывается в собственных слезах, он обнимает колени, давясь слезами и приступом цветов с кровью. А что делал в это время субъект обожания Куникиды? А Дазай был в агенстве. Он делал вид, что спит, но при этом чувствовал, что что-то не так. Словно чего-то не хватает. Словно нету какой-то очень важной части жизни. И только под конец рабочего дня он резко садится и понимает.

Весь день не было Доппо.

А шатен бежит в квартиру блондина, хлопнув дверью в агенство. Йосано качает головой, закрывая дверь нормально. Куникиде сейчас плохо. Очень плохо. Третья стадия из всех четырёх — это не шуточки. Блондин на дрожащих ногах подходит к окну. Рама неохотно поддаётся ослабевшим руками. Парень высовывает голову и вдыхает: весна. Вокруг красота и радость. Солнышко светит тепло-ярко. А Доппо хочет умереть. Он хочет покончить с этим всем. Но дверь в спальню распахивается и влетает…? Осаму?! Он-то что тут забыл?! А шатен, мягко говоря, в культурном шоке. Он никогда не видел идеалиста настолько разбитым и потерянным. Но вот, Доппо от шока чуть не падает в окно и Осаму буквально мгновенно подхватывается и ловит возлюбленного. Куникида просто полностью обмякает в любимых руках, кашляя от нового приступа. И поэтому Дазай максимально нежно и осторожно несёт своего уставшего идеалиста на футон. Но шок шатена до конца добивает фраза: — Осаму… Ты же хочешь умереть… давай умрем вместе…? — Доппушка, тебе плохо. Поспи и после скажи. — Нет, я абсолютно уверен в… Блондина накрывает жгучий кашель и он едва ли не падает с рук своего любимого человека, сплевывая чертовы цветы и кровь. Дазай не отворачивается. Он лишь крепче прижимает возлюбленного к себе. — Кого ты любишь, Доппо? Я не буду смеяться, если это будет не девушка из твоего блокнота. Но в ответ на него смотрят пронзительные зелёные глаза, и худые-худые дрожащие, как у заправского алкоголика, руки робко обнимают за шею. — Это ты, Осаму, ты, идиот… Но в ответ нету смеха. Лишь поцелуй в щёчку. Оказывается, губы шатена очень тёплые. Мужчина склоняет голову на плечо возлюбленного. Прикрытые зелёные глаза наконец перестали плакать. Дазай же активно тянется за аптечкой. И обычно у них всё наоборот. Обычно Доппо достаёт шатена с петли. Но сейчас, глядя на умиротворенного спящего Куникиду, на очередной засохший василёк, Дазай понимает, что спасателям тоже нужна помощь. И он готов дать ее.

***

Через год, Дазай бежит после рабочего дня к двери. — Куникидушка, а ну догони! Блондин усмехается и кричит в след, что обязательно догонит и защекочет возлюбленного. И он правда бежит за Осаму, ловя его в свои объятия и чувствуя его руки на своей талии. А после и ловя быстрый, но такой полный нежности чмок в губы. Болезнь давно не тревожит блондина. Они справились. Они помогли друг другу стать лучше. Теперь в мире на два поправившихся человека больше.