в мире полном лжи

Температура упала до 37,6. Чувствовала я себя намного лучше, но ещё все морозило. Я выспалась и начала читать книгу, которую мне принесла Микаса. — Девочки, просыпаетесь, скоро завтрак. — Да, да, встаём уже. — Я тоже кушать хочу. — Сказала я и вздохнула. — Можно я с вами пойду, температура уже спала, я чувствую себя лучше. Пожалуйста, пожалуйста. Я и правда чувствую себя лучше, не идеально, конечно, но хоть что-то. — Не знаю, как думаете? — спросила Микаса. — Пусть сходит. Собирайся. Я быстро надела штаны, заплела волосы, и мы пошли кушать. — Ого, смотрите-ка, кто пришел! — Амина!!! Эрен и Армин бросились обнимать меня. — Вы сейчас меня задушите, отпустите. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросили они. — Уже намного лучше, спасибо. Еда! Я набросилась на тарелку. — Боже, как это вкусно!!! — я быстро доела и недовольно уставилась на тарелку. А потом увидела почти полную тарелку у Эрена. — Эре-е-ен, как твои дела? Что нового? — Эм, нормально все, а что? — с подозрением уставившись на меня, спросил он. — Ничего, так просто. — Я «случайно» уронила его ложку, и он потянулся за ней, в этот момент я забрала его тарелку и на ее место поставила свою, пустую. — Спасибо. — С широкой улыбкой сказала я и принялась уплетать уже вторую тарелку. Микаса с Армином посмеялись. А Эрен нахмурил брови и глубоко вздохнул. — Моя школа! — прокричала Саша. — Кстати, Мина, хотел у тебя спросить. — Начал Армин. — М, что? — Когда ты была без в отключке, ты кричала и плакала, чтобы папа тебя не бил, просила его остановится, просила маму, чтобы та помогла тебе. Что это значит? Ты ничего такого не рассказывала. В столовой воцарилась тишина, все замолкли и слушали его, ожидая ответа. Меня резко выкинуло из столовой, и я оказалась в каком-то доме. — Папа, я хочу кушать. — Сколько раз я говорил, не называй меня папой, я не твой отец. — Он ударил меня по лицу. — Мне больно, папа. — Я схватилась за щеку. — Ты видимо туго соображаешь. — Он повалил меня на пол и начал бить.– Я. (удар) Не. (удар)Твой. (удар) Отец (удар). Просто твоя мать шалашовка переспала с каким-то мужиком 5 лет назад. И бац, появилась ты. Представляешь, она клялась мне в любви, а по итогу трахалась в подворотне с каким-то уродом. — Не говори так про маму. —Захлюбываясь слезами говорила я. Он снова начал бить меня. — Папа, папочка, не надо, не бей меня. Мама, помоги мне, пожалуйста! — Как там у него фамилия была напомни-ка мне, Мишель. Аккерман. Крейг Аккерман, брат мясника. Но ничего, сегодня я избавлюсь от такой проблемы, как ты. От очередного удара я потеряла сознание. И очнулась в подвале. — Привет, Амина. Как твои дела? — спросил мужчина, высокий, с бородой, выглядел он угрожающе. — Кто вы? Почему я тут? — Ты ничего не помнишь, отлично. Видишь ли, твои родители продали тебя на использование, они сказали, ты им не нужна, и все такое. Родом ты из подземного города. Но сейчас на поверхности, твое тело теперь наш, е и мы можем делать все, что захотим. Для начала, любишь гулять? — Люблю! — Вот и славно, пойдем я тебя переодену. Я встала и пошла за ним. Он дал мне платье и босоножки. — Я готова. — Пойдем, меня зовут Саймон Хувер. Я вновь вернулась в реальность. Вокруг меня уже встали ребята. — Что случилось? — Амина. — Эй, что с тобой?! Все они смешались в одно лицо. Я все это время даже не задумывалась о том, что (мама с папой?) совсем не говорят о моем детстве. Я родом из подземного города, и мои родители отдали меня работорговцам, но как я оттуда выбралась, почему память возвращается частями? Я шатаясь встала и на негнущихся ногах вышла из столовой, пока ребята пытались окликнуть меня. Значит, мой отец — Крейг Аккерман. Фамилия, как у Микасы. Мать я не знаю. Саймон Хувер. Хувер. У Бертольда ведь такая же фамилия. Черт. Нормально же начала жить. Я вышла на улицу и села на крыльцо. Что было дальше? — Амина. Что случилось? Ты вспомнила что-то? Кто твои родители? Они тебя били? Меня опять вернуло в воспоминания. Мы шли по темным улицам и пришли в какое-то несильно большое здание. Зайдя внутрь, я увидела много мужчин и женщин, которые танцевали. — Ого, тут красиво. — Очень, скоро ты будешь тут работать. — Работать? А кем? Мой папа работал продавцом. — Ты тоже будешь продавцом, как твой папаша. — Правда?! — радостно воскликнула я. — А что я буду продавать? — Себя. Я непонимающим детским взглядом посмотрела на него. Наверное, это что-то интересное. Я осуществила свой план. Взяв с кухни нож, я пришла к Хуверу в кабинет и убила его. Сначала я ударила в шею, затем в живот и ещё много раз в живот, он не успел сообразить, как это случилось, я сбежала оттуда. Больше меня никто не держит, теперь я свободна. Я вскочила с лестницы и закричала, а потом упала на колени и разревелась. Я никогда так не плакала, никогда, даже когда меня первый раз насиловали. Все это время я жила и даже не знала о своем детстве. Что за чертов мир полный лжи?! Почему я? Я чуть-чуть успокоилась, когда кто-то обнял меня и поднял с колен. Это был Армин. — Армин, ты знаешь, оказывается и у меня есть история. Когда я успокоилась, ребята попросили рассказать им все. Я им доверяю. Почти всем. Мы собрались в нашей казарме. Все. Даже Бертольд и Жан. Я рассказала им все, абсолютно. Они слушали внимательно, иногда, когда я уже не могла говорить, он успокаивали меня. — Его звали… — я замялась, думая стоит ли мне говорить. Я придвинулась к Микасе. — Его звали Саймон Хувер. — Бертольд посмотрел на меня с отвращением и ненавистью. — Он сказал, что мы пойдем гулять, и мы пошли, только вот на прогулку это было мало похоже, скорее это было похоже на мужиков, которые любят трахать детей. –Что? Он что.? — были в шоке девочки. — Он сделал из меня секс-рабыню. Меня год трахали и били. — Я рассмеялась истеричным смехом. –Я не выдержала, я…я –Давай же говори. — Сказал Бертольд –Я убила его, затыкала ножом и сбежала. –Сука. — Бертольда схватил Райнер и они ушли. — Мне было 6! От меня отказались, избили, морально и физически изнасиловали, что он думал?! — Ты ни в чем не виновата, это жизнь, кто-то может терпеть и умереть, а кто-то будет бороться и жить. — Сказала Имир. — Согласна, ты — молодец, ты смогла выдержать и отомстить, и даже хорошо жить. — Сказала Анни. — У меня даже в голове не укладывается, неужели действительно есть такие люди. — Сказала Криста, которая заплакала ещё в начале. — Значит, ты тоже Аккерман. — Сказала Микаса .– Получается мы в каком-то смысле сестры. — Ага. — Боже, я жаловался на то, что у меня сложная жизнь, но ты. Ты просто умница, Амина. — Ты справилась и это главное, сейчас у тебя есть любящая семья, мы все тебя любим. Амина посмотрела на Жана: — Ну почти все. Я обняла их всех по очереди, даже Анни и Имир. Жан подошёл, ко мне: — Можно тебя на минутку, нужно поговорить. — Ну давай. Мы вышли из комнаты и отошли в сторону. — Боже, Мина, прости меня, пожалуйста. Я такое ничтожество, я никогда не буду тебя больше трогать и задевать. Это все Бертольд, он меня заставил, прости, прости, прости. Он умолял чуть-ли не на коленях. — Ладно, ладно, прощаю тебя, но доверие не получить только лишь извинившись. — Я понимаю, правда, спасибо тебе. — Он обнял меня, я опешила и похлопала его по плечу. — Давай забудем все, что было между нами. — Он протянул руку .– Жан. — Амина. — Я протянула руку в ответ и пожала ее. Мы вернулись в комнату, попрощались с мальчиками и пошли на тренировку. Оставшийся день прошел на удивление спокойно, но были странные чувства, вроде все стало на свои места, но вроде было так больно. — Наконец-то ужин, я думала не доживу. — Да уж. Мы сели кушать, еда, как обычно, безвкусная и выглядит совсем неаппетитно. — Осталось немного, и мы выпустимся отсюда, меньше года, если я не ошибаюсь. Скоро пойдут экзамены, теория и все такое. — У кого-нибудь есть веревка и мыло? — спросила я. — А зачем тебе? –Да так. Жан рассмеялся, я злобно посмотрела на него. — Это надо, чтобы повеситься. — Ц, зачем ты им рассказал? — я ткнула его локтем в бок. Микаса неодобрительно покачала головой вместе с Армином, они не оценили шутку. — Как нависишься, со мной поделись. — сказал Эрен. Столовая разразилась хохотом. После ужина мы пошли в душ, а потом в комнату, по традиции дождавшись, пока девочки уснут, я вышла из комнаты и пошла в библиотеку, теперь хожу туда в носках. Я взяла книгу и села на диван, но у меня не получалось сосредоточиться на книге. Боль, она засела внутри и напомнила о себе, когда я оставалась в одиночестве. Я начала проигрывать эти события в голове, слезы невольно подступили, и я заплакала. Уронила книгу и пошла в душ. Умывшись, холодной водой, я посмотрела в зеркало. — Кому ты нужная такая? Никчемная, тупая, тебя даже родители бросили и сдали в рабство, ты человека убила своими собственными руками. Ты — чудовище. Я начала ходить по ванной и плакать, а затем подошла и ударила кулаком по зеркалу, оно треснуло, а в между осколков собралась кровь. Боль отрезвляет, и я об этом знаю, но нельзя, я должна терпеть. — Я собрала стекло и выкинула все в мусорку. Все, кроме одного кусочка. Я всего лишь один раз, я столько вытерпела за эти дни, мне можно расслабиться, правда? Сев на пол я закатала рукава рубашки и поднесла к коже осколок. Это за то, что не смогла стать хорошей, такой, чтобы родители тебя полюбили. Я сделала надрез, кровь быстро выступила из раны и принесла в мозг некоторое затмение. Это за то, что убила человека. Длинный порез рассек левую руку. Душевная боль потихоньку отступила. Это за то что, ты — уродка и чудовище. Глубокий порез. Еще и ещё, и ещё. — Этого достаточно. Я выкинула стекло и встала с пола, кровь почти остановилась. Я промыла руку, спустила рукава и пошла читать. Теперь я могу это сделать, ведь со своими демонами я разобралась.