Детка

Чимин всегда старался быть послушным мальчиком. Образ ежедневно становился всё большей частью жизни Чимина и Пак старательно прятался в свою скорлупу. Не курить? Конечно, это же вредно для здоровья. Не водиться с плохой компанией? Без проблем. Старательно учиться? Естественно, это же так важно для будущего. Постоянные обрывки фраз родителей витали в голове, а Чимин и не замечал. Настолько он привык прислушиваться к чужому мнению, но совершенно не следовать собственному. Поэтому, когда он познакомился с Юнги, то ещё с месяц сомневался в правильности этого решения. Он же полная его противоположность! Юнги слишком много курит, слишком много матерится и слишком отличается от Чимина. Сбежать из дома? О да, это звучит, как отличная идея. Выкурить пачку на время? Не с тем связались. Придумать рэп состоящий из, почти, одних матов? О да, это работёнка для Мин Юнги. Но все недостатки, как бы странно не звучало, лишь украшают парня. Чимин не может представить Юнги спокойно читающим книжку, все эти «изъяны» составляют один неповторимый образ. И пусть Пак долго ругал себя, но в этом парне есть что-то завораживающее? Чарующее? Чимин корит себя, но ничего не может сделать, когда плавится в чужих руках. Сгорает от прикосновения шершавых ладоней к своей талии. Чимин бранит себя, когда влюбляется. В хриплый голос, в хитрую усмешку и такие нежные, идущие в противоположность характеру Юнги, прикосновения. То, как Мин его трогает, гладит, целует не сравнить ни с одним, даже сильнейшим, чувством наслаждения. И Чимину стыдно признавать, что он каждый раз ловит сильнейшее возбуждение от одного лишь «детка» произнесённого на ухо. Как всё то, чего Чимин остерегался, вернулось к нему объединенное в одном человеке? Пак очень бы хотел знать ответ на свой вопрос, но думать мешали влажные поцелуи, которыми Юнги старательно покрывал его шею. Сдавленный выдох рвётся наружу, хочет раствориться в тишине комнаты Пака, но парень не позволяет. Кусает собственные фаланги пальцев, пока вторая рука цепко сжимает левое плечо Юнги. Чимин очень старался быть хорошим мальчиком, но чары Юнги были сильнее. — Детка, дома ведь никого нет, — почти мурлычет Юнги в чужую изящную шею. Ладонь скользит по прямой спине Чимина вниз, останавливаясь на пояснице. Паку кажется, что жар ладони Юнги сейчас оставит на его коже ожог. Возбуждение больно впивается в швы домашних шорт, а горло пересыхает от недостатка слюны. Чимину хочется выть от того, насколько же Юнги ему сейчас необходим. Пальцы болят от частых укусов, но это последнее, чему парень придаёт значение в данной ситуации. — Такой чувствительный, — Юнги оставляет лёгкий укус около основания шеи и слышит судорожный выдох, — такой красивый, — рука опускается на одну из ягодиц, сжимая. Юнги чувствует насколько возбуждён Чимин, но желание довести его ещё немного, побеждает. Чимин ёрзает на крепких бёдрах парня, задевая своё возбуждение и тихо, еле слышимо стонет. Страх быть услышанным берёт верх, но есть уверенность, что совсем скоро Чимин забудет о нём, утопая в своих ощущениях. Снимая тонкую оверсайз футболку, Чимин не сильно заботится об аккуратности, откидывая её в сторону. Взгляд Юнги кажется ещё более затуманенным, когда Чимин снимает лишнюю одежду. — Невероятный, — ладони возвращаются на своё любимое место — красивый изгиб талии. Кожа ощущается настолько бархатной, что желание трогать, присутствует каждую минуту. И Юнги бы с радостью воплотил его в реальность, была бы такая возможность. Пальцы сжимаются на талии Пака и Юнги кроет от того, насколько же парень кажется худым. Красиво выпирающие рёбра так и манят, завлекают для очередных поцелуев. Юнги всегда следует своим желаниям, поэтому не сильно колеблется, когда припадает слегка шершавыми губами к натянутой коже на рёбрах. Лёгкие укусы и поцелуи Юнги сопровождаются возбуждёнными вздохами со стороны Пака. Он вздрагивает, хватается второй ладонью за широкие плечи Мина и сжимает. Мурашки бегут по позвоночнику, а бельё стремительно мокнет из-за ласки к чувствительной зоне. — Юнги, — тихо зовёт Чимин, но парень, кажется, не слышит сильно увлечённый своим занятием, — Юнги-я, — более громко и с всхлипом на конце. Мин укусил слишком сильно, оставляя яркую отметину. Юнги поднимает свои чёрные глаза и вперивается взглядом в такие красивые глазки, смотрящие совсем жалостливо. Собственный член ноет и неприятно упирается в жёсткую ткань джинс, но Юнги недостаточно налюбовался красотой Пак Чимина. Так хочется увидеть его очаровательную, разрушенную мордашку. — Растянешь себя сам? Для меня, детка, — чёрт. Чимин готов поклясться, что он ни разу не чувствовал себя так униженно, когда в первый раз растягивал себя пальцами. И до сих пор это вызывало дикое смущение и стыд от того, что ему действительно нравится это делать, — растяни себя, пока я буду трахать твой славный ротик, — Юнги усмехается. Почти скалится, довольный озадаченным видом своей куколки. Чимин сползает с бёдер Юнги и гулко сглатывает. Раздеваться под пристальным взглядом чёрных глаз — слишком. Для Чимина всё происходящее слишком. Щёки моментально теплеют, пока Пак стягивает шорты и боксеры, после небрежно их откидывая к футболке. Чувствуется облегчение, когда эрекцию ничего не сковывает, но в остальном Паку становится не легче. Сгорая от стыда, Пак берёт припасённую смазку из ящика в столе и, до сих пор не веря в происходящее, опускается на колени между ног Юнги. — Блять, ты единственное произведение искусства, на которое мне хочется смотреть, — пока Чимин старательно согревает смазку выдавленную на пальцы, Юнги снимает с себя чёрные рваные джинсы и боксеры. Сжимает челюсти из-за отсутствия сковывающего чувства и ухмыляется, видя как Чимин сглатывает смотря на его член. Пак чуть расставляет колени в стороны, приподнимается и подставляет сразу два пальца к колечку мышц. Болезненно стонет из-за неприятно-распирающего чувства в заднем проходе, но покорно наклоняется к возбуждённому члену Мина. Юнги любезно придерживает свою эрекцию, ведь другой рукой Чимин держится, чтобы не потерять равновесие. Свободная ладонь вплетается в мягкие тёмные волосы Чимина, заставляя сразу взять на половину. — Пиздец, — вырывается у Юнги, который опускает взгляд вниз. Чимин, прогнувшись в спине для удобства, медленно двигает в себе своими же пальцами, а его голова прямо между ног у Юнги. Зрелище не для слабонервных и Юнги готов дать голову на отсечение, потому что только этот вид может заставить его кончить. Сжав чужие волосы покрепче, Юнги давит на макушку Чимина и хрипло выстанывает очередное ругательство. Горячий рот, гибкий язык и узкая глотка заставляют голову Юнги закружится. Чимин втягивает щёки, языком обводит каждый миллиметр, а пухлыми губами старательно скользит по толстому члену. Мин дышит чаще, но воздуха в лёгких всё равно катастрофически мало. Чимин стонет, пуская вибрацию по возбуждению Юнги, толкает пальцы глубже, насколько может и проклинает всё на свете, ведь их длины не хватает, чтобы достать до простаты. Ниточка естественной смазки капает на ковёр, впитываясь в него, а неприятное распирающее чувство, сменяется чувством неудовлетворенности. Юнги толкается в глотку и Пак готов плакать, когда понимает, что ему нравится. Нравится как Юнги трахает его рот. — Детка, блять, — снова маты, Юнги тянет Чимина за волосы, заставляя вынуть эрекцию изо рта. Нет, так он кончит слишком быстро. Вид возбуждённого и отсасывающего ему Чимина, создаёт невероятное впечатление, — Иди ко мне. Юнги помогает Чимину подняться и сесть обратно на свои бёдра. Ладони ложатся на красивую задницу, а сам Юнги целует такие невъебенные губы. Юнги глубоко плевать, что пару мгновений назад Чимин ему отсасывал, он мнёт пухлые губы, кусает их. Язык цепляет кромку десны за зубами и Юну очень хочется вжать Пака в себя так, чтобы он никогда не отдалился. Головка легко входит в нутро Чимина, пока тот с звучным стоном разрывает поцелуй и роняет голову на плечо Мина. — Будет неприятно, потерпи немного, — Чимин сглатывает и утыкается носом в влажную, из-за пота, шею Юна. Кусает нижнюю губу и медленно, стараясь не торопиться опускается до самого основания. Чувствовать наполненность головокружительно. Чимин тихо всхлипывает и поудобнее упирается коленями в диван по обе стороны от Юнги. Приходится выпрямиться, но держаться ровнее и увереннее помогают заботливые руки Мина. Двигаться в таком положении неудобно, но охватывающее чувство не даёт задумываться об этом ни на секунду больше положенного. Чимина нравится слышать, как Юнги звучно дышит, нравится ощущать, как пальцы сжимаются на бёдрах всё сильнее, нравится получать тяжёлые взгляды из-под чёрной чёлки. Юнги старается отвлечь. Целует тонкие плечи Чимина, гладит по спине и даёт Паку двигаться самому в рваном и быстром темпе. Мин опускает одну руку вниз и обхватывает пальцами возбуждённый член Пака. Парень всхлипывает вновь и дёргается, кажется, думается Юнги, он не продержится слишком долго. Надрачивая Чимину, Юнги вновь припадает к таким любимым пухлым губам. Не жалеет их, терзая в совсем неосторожном поцелуе. Юнги нравится, как Чимин дрожит в его руках, хватается за его плечи и стонет в губы. Такого Чимина можно назвать невероятно милым, невероятно соблазнительным. То, как старательно он двигается не взирая на сильное возбуждение, заставляет только быстрее двигать рукой. Пак сглатывает, собирает себя по крупицам, а после снова растворяется в ощущениях. Теряется в поцелуе, давая над собой доминировать и вести по дорожке удовольствия. Приподнимает бёдра, а после опускает их, чувствуя как низ живота скручивает. Хочется продержаться чуть дольше, но опьяненный мозг отказывается функционировать в данный момент. — Юнги, — более протяжно, чем в прошлые разы. Более жалобно. Хочет отстранить руку парня, но сладкое чувство сковывает, не даёт рационально мыслить. Чимин вздрагивает и кончает с ярким стоном в чужой кулак. Брови заламываются, а глаза болят от того, насколько сильно Чимин их зажмурил. Те самые разноцветные вспышки яркими пятнами маячат перед глазами, раздражая. Замирает, пытается прийти в себя после оргазма, но он новой и новой волной приходится по телу. Стыдно, унизительно, но невероятно приятно. Юнги сжимает бёдра Чимина, легко направляет их, когда делает несколько заключительных толчков внутрь. Выйти не успевает, наполняя Чимина своей горячей и липкой спермой. Блять, они забыли презерватив. Хотя, эта мысль ещё долго не дойдёт до Юнги должным образом, пока он лишь дышит быстро и продолжает мять мягкие бёдра парня. Оргазм не даёт мыслить здраво, мешает всё мысли в кашу, пока волнами расходится по телу. Ноги слегка подрагивают, а тело расслабленно опускается на спинку дивана. Юнги сжимает Чимина в своих объятьях, уткнувшись носом в мокрый висок Пака. — Люблю тебя. И Чимин вновь распадается на множество частей.