Поттертобер (сборник драбблов)

Виктор приходил в библиотеку каждый день. Ирма скупо улыбалась ему, выдавала по написанному крупным почерком списку книги или провожала к стеллажам, если в списке значилось просто "Травология" или "Трансфигурация". Он не просил редкие или старые фолианты, чаще читал учебники или справочники, обходясь без словаря. Ирма держала наготове один, под стопкой журналов, но он так не пригодился. Виктор по-английски читал лучше, чем говорил. Возле облюбованного им столика, закрытого с двух сторон стеллажами, вечно толклись девочки помладше. Они переглядывались, возбужденно шептались и хихикали, стоило только Виктору поднять глаза от книги. Если Ирма не успевала, они пытались подсунуть ему записки или пергамент для автографа, но обычно она приходила вовремя. Под ее ледяным взглядом девочки сникали и отступали, оставляя после себя фантики и сладкий навязчивый запах духов. Виктор молча смотрел на нее с благодарностью, она возвращалась к себе за стол - до следующего нашествия поклонниц. Наверное, он не был красив, Ирма никогда не ценила людей по такому качеству. Он сутулился, жался, прятал руки и вжимал голову в плечи, если вокруг было много людей, но, оставаясь в библиотеке в одиночестве, Виктор преображался. Он по-прежнему близоруко наклонялся над книгой, но лицо его расслаблялось: расправлялись вечно нахмуренные брови, кончики губ застывали в полуулыбке. Иногда он беззвучно проговаривал про себя какие-то слова, водя по строчкам пальцем. Ирма не отводила взгляд от его губ и почему-то заливалась румянцем, будто вместо заклинаний он шептал какие-то пошлости. Виктор осторожно обращался с книгами, не делал закладок и пометок, держал перо и чернильницу подальше от страниц. Он не забывал книги на столе, возвращая их на полку на прежнее место. Он был скуп на жесты, словно жалел движений на земле, оставляя их небу, и на слова. Ирме нравилось и то, и другое: она ценила тишину и аккуратность. Первое испытание Турнира Ирма не смотрела. Она приводила в порядок дальние стеллажи: туда не доносились крики со стадиона, и можно было сколько угодно переживать, не боясь быть застигнутой врасплох. Она знала, что Виктор справится. Он просил у нее книги про драконов, и она отдала ему лучшие, оставив мисс Грейнджер старье. По мнению Ирмы, мальчик Поттер, раз уж как-то влез в Турнир, должен был его проиграть. Нельзя сказать, что она была разочарована, когда этого не произошло, скорее возмущена, что он получил столько же баллов, сколько Виктор. В начале декабря произошли перемены: Виктор сменил стол. Теперь он сидел лицом к ее конторке и столам, которые предпочитали гриффиндорцы, почти в самом центре библиотечного зала. Ирма обновила шляпу и напудрилась. Она не красила губы. Она убеждала себя, что помада просто вульгарна, и дело вовсе не в том, что она не умеет правильно подобрать тон и ровно накраситься. Виктор стал чаще смотреть в ее сторону. Ирма стала хуже работать - впервые она путала заказы и чуть было не пустила первокурсников в Запретную секцию. Она то и дело отвлекалась, впустую перекладывала бумаги на столе и выгнала четверокурсников-слизеринцев, когда увидела в руке одного из них сэндвич. Она умудрилась поставить трактат о трансфигурации в раздел ухода за животными, свежие министерские указы - в раздел мифов и легенд, да еще и подшить “Пророк” за полгода в обратном порядке. Мадам Помфри, которой Ирма пожаловалась на рассеянность, пожала плечами и выписала витамины. В декабре же, а не весной, библиотека стала превращаться в место свиданий и выяснения отношений. Все девочки третьего курса и старше поставили перед собой цель попасть на Святочный бал и почему-то решили, что получить приглашение в библиотеке престижнее, чем в коридоре или Большом зале. Почти никто больше не читал книги, не писал эссе и не готовился к урокам, все непрерывно обсуждали наряды и то, кто кого пригласил. Ирма тщетно призывала к тишине и порядку, разговоры затихали всего на несколько минут. Единственными, кто еще пытался учиться, были мисс Грейнджер и Виктор. Ирма прохаживалась по залу, посматривая сзади на разворот его плеч, на коротко стриженный затылок и отгоняла от себя неясные фантазии. Например о том, что Виктор подойдет к ней перед самым закрытием библиотеки, когда даже мисс Грейнджер уйдет в башню, и пригласит ее на бал. Формально, она - не совсем преподаватель Хогвартса, а он - не совсем студент, и такое вполне, вполне возможно. Потом она непременно накрасит губы, и они будут танцевать, и все ахнут, и потом… Про потом Ирма знала не слишком много, ей не попадались книги, в котором были бы описаны детали. Обычно в следующем абзаце наступало утро. Ирма не давала себе ложных надежд. Она была почти вдвое его старше, хотя зеркало и убеждало, что ей нельзя дать больше двадцати восьми, и, кроме обязательных “доброго дня” и “благодарю”, они не обменялись с Виктором и десятком фраз. Она даже не была уверена, что он знает ее имя, но он несколько недель смотрел в ее сторону, и это точно должно было что-то значить. За неделю до бала обстановка в библиотеке накалилась так, что Ирме пришлось удалить из нее всех, кроме Виктора и мисс Грейнджер. Виктор листал старинный учебник по анимагии, мисс Грейнджер, обложившись стопками книг, писала какое-то эссе. В библиотеке царила тишина, и Ирма позволила себе расслабиться. Она встала возле гриффиндорского стола, чтобы намекнуть мисс Грейнджер, что пора заканчивать, и украдкой поглядывала на сидящего напротив Виктора, пока он не перехватил ее взгляд. Она порадовалась, что слой пудры надежно скрывает ее румянец. Виктор встал и подошел ближе: - Простите, мадам Пинс, - сказал он, наклонив голову. Сердце Ирмы забилось. В ее голове тысячей птиц метались обрывки мыслей. - Можно мне пройти? - медленно продолжил он, показав на гриффиндорский стол. Ирма послушно отошла, не понимая, что происходит. - Мисс Грейнджер? Девочка подняла голову и потерла покрасневшие глаза. Ирма заметила чернильные пятна на ее пальцах. - Да? - Можно сесть? - Пожалуйста, - мисс Грейнджер нервно улыбнулась и подвинула к себе стопку книг. Виктор присел на соседний стул. Он снова сутулился. - Я видел, вы читали справочник европейских растений? - Да, для зельеварения… Они продолжали о чем-то говорить, но их слова сливались для Ирмы в тихий гул. Она отошла подальше, потом еще, спрятавшись от них за стеллажами. На часах было без четверти семь. Это значило, что еще пятнадцать минут она не имела права закрыть библиотеку. Это значило еще пятнадцать минут беззвучных мучений. - Можно пригласить тебя на бал? Гул внезапно стих, и до Ирмы донеслись слова Виктора, сказанные четко и почти без акцента. Она еще не успела осознать их смысл, когда услышала ответное: - Я согласна. Когда Ирма вышла из-за стеллажа, в библиотеке уже никого не было. Книги - и мисс Грейнджер, и Виктора - лежали на ее столе ровной стопкой. Ирма вздохнула и принялась расставлять их по местам. В библиотеке всегда должен быть порядок. И тишина.