Прикосновения

Твои губы сухи и потрескавшиеся — замечаю я при каждой нашей встрече. Не могу отвести от них взгляда, когда мы с тобой на очередном «не свидании» в кафе сидим, и ты уплетаешь пятую порцию фасолевой каши за мой счёт. Я знаю, ты видишь мои чувства к тебе насквозь, с того самого момента, как я к тебе пришёл, как понял, что я в тебя давно, безнадежно и беспамятно… Ты определённо знаешь, что делаешь, точно пользуешься моей добротой к тебе (и знаешь, что я ни к кому так больше не добр), пользуешься моим кошельком, потому ешь в два раза больше обычного, потому и такси за мой счёт. А я и не против. Но врёшь мне в лицо, что ты со мной тут каждую неделю общаешься, потому что тебе весело. Пусть я для тебя удобен, никогда не смогу отказать нашей встрече из-за конца наших не-свиданий (пусть они будут чаще, пусть они будут чаще, пусть они будут…). Твои губы сухи и потрескавшиеся — замечаю я, когда в очередной раз ты целуешь меня в щёку на прощание, давая надежду безнадежно влюблённому мне. И хочется это исправить их сухость, обветренность, желательно сразу поцелуем в губы, но, увы, мои поцелуи не имеют таких целительных свойств, потому только гигиенической помадой, что я принесу на наше следующее «не свидание». И вот я прихожу в Детективное Агентство, открывает Дазай; Дазаю смешно, мол, я по нему соскучился, потому и прихожу «к нему» не впервой, но весь мой взор прикован к тебе одному: ты собираешься на встречу со мной. И всё как в первый раз, когда он же также легкомысленно прокомментировал мой визит, отворив дверь и завидев меня, но тогда я посмотрел на тебя буквально на долю секунды, тогда ты сразу увёл меня, зная, что я чувствую (и как же? — спросил я. Я не понимал, как ты это узнал, ведь я себя не выдавал особо, но ты подмечал каждую деталь в моих немногочисленных действиях, так ты сказал, а я благодарен за твоё внимание снова и снова). Я взял с собой помаду, только не противься потом, это приятно, поверь. Твои губы сухи и потрескавшиеся — я не решаюсь исправить. В них я вижу миллиард потаённых смыслов, в них я вижу (своё) маниакальное желание. (Они отражают, они — зеркало.) Я понимаю, надеяться не на что, тебе говорить нечего; позор. Я боюсь сказать и двух слов любви своей вечной. И думаю: а может рискнуть? Может мне можно попробовать? Но это я думаю, когда ты ждёшь твоего такси (оплаченного, естественно, мной), а я — поцелуя, собачкой. И притягиваю твой подбородок, а следом и твой взор, уста твои, а ты смотришь испуганно. Нет, не посмею пугать, я касаюсь невинно. Той помадой, что куплена ранее лишь для тебя; на секунду ты морщишь нос, так мило. Я вижу, ты не против — только лишь смущённо отводишь свой взгляд, не переча. А я сдаюсь (так быстро, но мне нравится этот проигрыш): этот облик нельзя упускать, и я целую столь нежные губы. Нет, теперь я понимаю, они сладки, вкусней не видать, а ты отвечаешь мне неохотно. Ты поддаёшься мне — я искренне рад, что ты отвечаешь, хоть слабо. Теперь оба грешники мы, нас ждёт только ад, но если с тобой, то готов я, конечно. Твои губы вкусней, чем я смел ожидать, будто не сухи и не потрескавшиеся. Не смею поцелуй наш прерывать, да и ты, не пойму, почему, не решаешься. И всё происходит непростительно долго, ведь каждый раз, как это начинается, мне безумно больно думать о том, что это закончится. То, как ты не смеешь (наверное, из-за лишних глаз) делать что-то из ряда вон, а только лишь едва касаешься моих губ без особого напора (а ведь я уже прекратил, это всё твоя инициатива, Эдогава), сводит с ума. И ты боишься лезть мне под рубашку руками, оглаживать моё тело. Боялся ли ты раньше, боялся ли ты первым поцеловать в губы, а я дурак, получается, что не замечал этого?.. Хватает ли мне сил смотреть на то, как ты жмёшься к моей груди, обнимая так развязно и бесстыдно? Нет, не хватает, но ты хихикаешь, на секунду отрываясь, чмокаешь меня в нос, и всё становится на свои места. Я сдаюсь твоему смеху, ты хитро улыбаешься, вновь целуя, приятнее некуда, боже, сколько ж в тебе эта страсть копилась? Этот день в наших воспоминаниях останется отпечатан следами губ и поцелуев, и не могу поверить, что решился. Как только приедет такси, может, нам нужно прервать наши ласки? На деле оно уже, только-только приехало, нам обоим плевать, а ты даже и не услышал. Мне стоило бы проститься, но мои уста у тебя в плену, а ты не отпускаешь, ты улыбаешься мне в губы, чуть ли не смеясь в поцелуй, тебе сейчас весело? Значит, тогда ты не лгал? Ох, Рампо, люблю.