Малахитовые глаза

The world was on fire and no one could save me but you. Мир был в огне, и никто не мог спасти меня, кроме тебя.

      Изуку очень давно не был на свидании, поэтому сейчас комната омеги походила на какую-то свалку вещей, а веснушка так и не мог найти что-то подходящее! Почему-то именно сегодня вся его одежда как-то не так сидела на нём. Свитер был нелепым, рубашка мятая, штаны большие. Омега недовольно стонет, падая в эту груду одежды и смотрит устало в потолок.       Сколько бы он не спрашивал у Бакуго, тот так и не сказал, куда повезёт его и как нужно одеваться. Изуку всё никак не мог поверить в своё счастье. Парень пару раз даже ущипнул себя, чтобы убедиться, что он не спит и не сошел с ума. Нет, всё было на самом деле. — Изу-чан, не волнуйся ты так! Ты ведь сам говорил, что вы знакомы с детства, значит тебе не нужно как-то его удивлять. — Ты прав, Хаку-кун, но мне всё равно хочется быть красивым на свидании. Каччан он такой... Такой замечательный! Да, не надо мне говорить, что почти всё детство он над мной издевался, я это помню, но мы оба повзрослели, я верю, что Каччан изменился. Ладно, увидимся на работе, пока-пока! — Пока, Изу-чан!       Мидория, шумно вздыхает, отключая видеозвонок на ноутбуке и встает с места, решив начать с лёгкого макияжа. Он подвёл глаза, делая красивые, но не большие стрелки, и, нанеся тушь, принялся за укладку волос. Непослушные кудри лежали в таком беспорядке, что веснушке казалось, что он переломает все расчёски, а когда уложить волосы, ожидаемо, не получилось, расчёска полетела на кровать. К семи часам он был полностью готов. Белая рубашка под черным свитером с принтом Всемогущего, черные джинсы, и красные кроссовки. Образ дополнял тонкий ремень и цепочка, которую он прикрепил к шлёвкам на штанах. Нервно вздохнув, юноша зачесал волосы назад, беря в руки рюкзак и спускается вниз, где на кухне хлопотала мама. Инко выглядывает в коридор, услышав шаги сына и смотрит удивлённо на него. — Зуку? Ты куда-то собрался? — А.. Да, прости, что не сказал сразу... На дне рождения тёти Мицуки встретил Каччана и он...       Омежка вздыхает шумно, немного нервно и неловко почёсывая собственный затылок. Да, он вырос, ему почти двадцать два года, но всё же все эти моменты со свиданиями его всё равно смущали. Тем более, что это был Каччан! Его первая влюблённость и детская симпатия. Как тут можно вообще остаться равнодушным? Юноша ставит рюкзак на тумбочку, подходя к матери, улыбнувшись ей. — Каччан позвал меня на свидание... И я так волнуюсь, будто никогда не был на свидании, мам, — мальчишка привычно принимается заламывать собственные пальцы в волнении и улыбается нервно вновь, вздохнув шумно. Он видит, как Инко выдыхает слегка и улыбается мягко сыну, накрывая его руки своими, сжимая слегка. — Ох, Кацуки, наверное, вырос и возмужал, правда? — Мидория-старшая тихо хихикнула, смотря на то, как её ребёнок стремительно краснеет, издавая протяжное: "мам". — Судя по твоей реакции, так и есть. Что же. Надеюсь, что у вас хорошо пройдет вечер и вы повеселитесь, как раньше. А завтра встретишься с папой, он наконец-то возвращается из Америки. — Возвращается? А когда? А почему ты раньше не сказала? — Сегодня, я думала, поужинаем все вместе, но уверена, папа всё поймет. Беги, кажется, машина приехала.       Женщина ласково улыбается сыну, целуя его в щеку, и отпускает его руки. Изуку смущенно улыбнулся матери, и схватив рюкзак, вышел из дома, смотря, как из чёрной Toyota Supra выходит знакомый ему блондин. Бакуго, кажется, вообще не заморачивался о том, как ему одеться, потому что на нем была чёрная футболка, плотно обтягивающая его накаченную грудь, чёткие кубики пресса и бицепсы, и чёрные джоггеры с несколькими карманами и парой рыже-зелёных ленточек. Идеальный. Омега улыбается шире, спускаясь с крыльца, и подходит ближе к альфе, открывшему ему дверь машины. — Привет, Каччан! Здорово выглядишь! — Привет, Деку, а ты выглядишь шикарно. Садись, давай, нам ещё ехать за город, — блондин улыбается, смотря на омегу перед собой. Тот и правда выглядел шикарно в своем прикиде, а лёгкие стрелки только подчёркивают его прекрасные малахитовые глаза. Кацуки чувствует, что ещё немного, и он просто упадет перед ним на колени и начнет молится на него. Маленькое божество... — За город?! — Воскликнул парень, шокировано смотря на Кацуки, но садится в машину, осматривая её изнутри. Да, герои получают много, чтобы можно было иметь такую тачку, хотя, может быть, это родители подарили, кто знает?       У самого Изуку не было машины, да и права получать он не спешил, в основном отдавая предпочтение учёбе, ведь врач это очень престижно и ответственно. А если уж быть честным, то в топе профессий врач стоит на втором месте после героя, являясь вторым самым дорогим образованием в стране. И омега никогда не жаловался на денежные нюансы, пусть мама и не работала у него. Работал отец, полностью содержа и жену и ребёнка, поэтому у Изуку всегда было то, что он хотел. Коллекционные эксклюзивные фигурки Всемогущего? Были. Ноутбук для учёбы? Был. Целый шкаф хорошей одежды, ведь омежке с рождения старались привить хороший вкус в одежде, а после и в косметике, которой он пользовался не так много и не часто. Просто не видел смысла в ней на учёбе или работе.       Водительская дверь закрывается, и омега выскакивает из своих мыслей, смотря на альфу, что спокойно заводил машину с лёгкой, почти незаметной улыбкой на лице. Почти, потому что Изуку её заметил, ведь он смотрел на Кацуки в течении долгого времени и знал любое проявление его эмоций. Эта лёгкая улыбка говорила о комфорте, что испытывал сейчас блондин, а Мидория был только рад этому, поэтому спокойно пристёгивается, ставя рюкзак на заднее сиденье, будто всю жизнь ездил с Бакуго. — Так куда мы едем? — Мы едем в наш семейный загородный дом. Старая карга разрешила его использовать для нашего свидания. Я хотел отвести тебя в ресторан, но подумал, что это слишком банально, тем более, что непонятно какая там еда и продукты, поэтому я принял ответственное решение, что сам приготовлю нам ужин и он точно будет безопасным для тебя, — Кацуки жмет плечами, смущённо отводя взгляд в сторону дороги, по которой они ехали. Он никогда не признается в том, что это была банальная забота о здоровье его омеги. Да, его омеги, он теперь с уверенностью может сказать, что теперь будет ухаживать и добиваться этого веснушки. — Оу, Каччан, это так мило с твоей стороны.       Изуку шмыгает носом, расчувствовавшись. Так приятно и тепло… Иногда даже горячо. Омегу бросает в жар, а руки и ноги начинают холодеть... Внизу живота появляется ощущение, будто миллионы бабочек где-то внутри, в самом центре, шелестят своими крыльями, приятно щекоча юношу. Забота от Кацуки была такой приятной и тёплой, что в неё хотелось укутаться, как в кокон, и не вылезать оттуда до скончания веков.       Дорога проходит в тихой музыке из динамиков автомобиля и лёгкого разговора о каких-то мелочах, в виде того, как дела у родителей друг друга, общие черты дел на работе и самочувствия. Изуку периодически краснел, как самая спелая помидорка на солнце, от комплиментов Бакуго, но старался не оставаться в долгу, рассказывая, какой Каччан замечательный герой и просто хороший человек. Услышь кто-то из знакомых Кацуки, как о нём отзывается этот милашка, покрутил бы пальцем у виска, сказав, что у зеленушки явно мозги набекрень. А вот друзья альфы явно бы просто улыбнулись понимающе. Всё же, за этой напускной злостью и криками хранится добрый и сострадающий человек. Просто он вот так вот выражает свои мысли и чувства.

***

      Дом семьи Бакуго находится в частном загородном секторе, всё-таки модельеры зарабатывают достаточно, чтобы позволить себе большую недвижимость. Он стоял в отдалении от других и был огорожен высоким забором, проехав который, парни открывают для себя вид на трёхэтажный дом из серого камня, окруженный растительностью. Рядом был небольшой искусственный пруд, мимо него шла дорожка, что заканчивалась лестницей на крыльцо, откуда можно было попасть в парадный вход, в сад, либо на третий этаж.       Изуку тихо охает, машинально принимая руку альфы и с его помощью выходит из машины, осматриваясь вокруг с поражённым видом и приоткрывшимся от лёгкого шока ртом. Омега только глазами хлопает, сжимая руку альфы в своей, пока Кацуки не начинает громко смеяться. Ну да, примерно такой реакции он от задрота и ожидал, что уж там говорить. — Задрот, лучше бы ты на меня смотрел такими глазами, — всё ещё посмеиваясь, Бакуго аккуратно забирает из рук Мидории его рюкзак и, приобняв парня за талию, пока тот пребывает в шоковом состоянии, ведет в дом. Внутри он выдает омеге новую, да-да, он купил ему его личные тапочки, убейте его теперь за это, пару зелёных меховых тапочек, пока он переобувается в такие же, только чёрные, и кладет рюкзак на тумбу. — Можешь пока осматриваться, я накрою на стол и позову тебя. Только, Всемогущего ради, ничего не разбей, Деку.       Кацуки хмыкает себе под нос, когда Мидория начинает кивать с неистовой силой, и, покачав головой, отправляется прямиком в кухню, что была совмещена со столовой, точнее их разделяла всего лишь барная стойка. Стоит поблагодарить Старую Каргу, что она купила специальные лампы, которые не дают еде остыть слишком быстро, а самого себя за то, что поставил рис вариться до того, как поехал за Изуку. Усмехнувшись клыкастой улыбкой, герой спокойно раскладывает приготовившийся кацудон по тарелкам, отправляя их сразу на стол в столовую. Бакуго останавливается, смотря на всё это, а после плюёт на официальность сего мероприятия и утаскивает тарелки дальше, к журнальному столику, что стоял возле дивана, напротив огромной плазмы. Туда же перекочевала одна свеча, которую тут же зажгли, создавая нужный романти́к. Прежде чем позвать Мидорию, что шатался по дому, Кацуки принес тофу терияки, сёмгу с собой и сахарным горошком и закуски в виде онигири и тушеного дайкона, а также бутылку сливового вина. Выдохнув, блондин кивнул сам себе и отправился на поиски омеги.       Тот нашелся на балконе третьего этажа. Омега стоял, прислонившись к перилам, и, блаженно закрыв глаза, вдыхал лесной воздух. Лицо его было умиротворенным, а на губах виднелась лёгкая улыбка. Кацуки замер, наблюдая за ним. Господи, он даже не представляет, каким милым является... Даже не хочется его отвлекать. Но зеленушка сам шумно вздыхает, открывая глаза. — Так спокойно, Каччан. Оказывается, мне этого не хватало. Всё время куда-то бегу, тороплюсь и не могу даже на секундочку остановиться, чтобы понять как прекрасен весь наш мир. А здесь так тихо, нет машин и людских криков. Мне кажется, что я слышу, как природа дышит. — Это всё прекрасно, потому что ты здесь, — альфа улыбается, делая шаг ближе, и его руки смыкаются на талии омеги, что едва заметно вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот, Изуку льнет к парню, расслабленно вздыхая. — Ну, а если серьёзно, то я тоже приезжаю сюда отдохнуть от шума и суеты города. Пойдем, пока твой кацудон не остыл. — Кацудон?! Ты помнишь, что я люблю кацудон? Изуку оборачивается на него, смотря огромными глазами, и сердце Кацуки пропускает удар. Бакуго хмыкает, слабо улыбаясь, и кивает чуть. — Как об этом забыть? Пойдем, ты голодный, — про-герой берет медика за руку, чувствуя, как тот сжимает её в ответ, и ведет обратно вниз. Их ждал вкусный ужин и много разговоров.

***

      Вечер и правда был тихим и спокойным, Кацуки даже не представлял, что им с Деку и правда есть много о чём поговорить. Нет, конечно он догадывался, всё же они провели рядом друг с другом около пятнадцати лет, но за шесть лет разлуки всё могло поменяться. Но нет. Оказывается, с задротом всё также интересно говорить и слушать его. Омега всё также смешно заговаривался, начиная бубнить себе под нос, только теперь это раздражало самую малость, а не как раньше. — Каччан, почему ты решил позвать меня на свидание? — спрашивает подвыпивший Мидория, спиной прижимаясь к дивану, на полу возле которого сидел. Его щека покоилась на собственной коленке, которую он обнимал. Кацуки чуть ли не давится вином, смотря большими глазами на парня, а после прокашливается, отворачиваясь в сторону. — Я... Я не знаю, Деку. Просто... Подумал, почему нет? Раньше, я долго не мог понять, почему ты меня так сильно бесишь, что успокаиваюсь я только причинив тебе вред. У меня ушло достаточно много времени, чтобы разобраться в своих чувствах, не без помощи моих чокнутых друзей, конечно же, но я смог. Смог понять, что ты мне нравился. И что я боялся за тебя. Ты постоянно твердил о героях, о том, как им станешь, но был беспричудным. А меня ты не слушал. И я бесился с этого. Потому что я должен был тебя защитить. А в итоге... В итоге стал тем, от кого ты пострадал. Ха. До сих пор удивляюсь, что ты всё также продолжал тянуться ко мне. Альфа шумно вздыхает, качая головой и трет глаза. Он никому не рассказывал об этом, может только Дерьмоволосому, но даже в этом он был не уверен, ибо пьян был тогда так сильно, что на следующий день очнулся почему-то в доме родителей. Прикосновение мягких ладоней выводит его из транса собственных мыслей, а настойчивый медик поднимает голову Бакуго, заставляя смотреть на него. — Я нравился Каччану? — Боги, опять этот тон и третий род. Кацуки шумно вздыхает, но кивает головой согласно, смотря в бегающие зелёные глаза. — А сейчас? Сейчас я нравлюсь Каччану? — Нравишься. Нравишься, Изуку, — Бакуго удивляется тому, как рвано выдыхает омега, но спросить ничего не успевает, как Мидория отчаянно прижимается к его губам своими. Глаза Кацуки расширяются, он не сразу осознает, что происходит, а когда понимает, омега уже отстранился, счастливо улыбаясь. — Это хорошо. Это очень хорошо. Потому что мне нравится Каччан. Я влюблен в тебя сколько себя помню. Паника, медленно подкрадывающаяся к альфе, остановилась, так же, как и любая умственная деятельность парня. Зато его сердце, которое и без того било набатом, забилось на столь бешеной скорости, что могло само по себе участвовать в гонках с самим Ингениумом младшим и занять первое место. Кацуки почувствовал, как его губы расплываются в самой большой и счастливой улыбке из возможных. И может, совсем немного хищной, но у него любая улыбка выглядела так. Про-герой сгребает омегу в охапку, прижимая к себе это пискнувшее от неожиданности существо, расцеловывая веснушчатое лицо, словно пытаясь повторить тот самый "поцелуй солнца". — Тогда ты больше никуда от меня не денешься, Деку. — И не собирался, Каччан. И не собирался.