Неудачник

Дима — спрессованный комок неприятностей и ошибок, по недоумению названный человеком. Если бы он был курьером, то стопудово бы запутался в трех соснах и доставлял продукты два часа вместо двадцати минут. Дима все время лажает, постоянно косячит и только чудом доживает до конца очередной недели без травм и переломов. Был бы девчонкой — точно плакал бы по ночам в подушку и думал о самоубийстве. Особенно обидно — у Димы есть, на кого равняться. Есть прилежная трудолюбивая мама, есть талантливые сестры, есть заботливые старосты в классе, а затем и в универе. Дима… не такой. Дима смотрит на людей вокруг и видит, что такого лоха, как он, больше нет. Дима наблюдает, как скурпулезно расписывает мама распорядок дня, как сестра показывает первые рисунки своей дочери — Диминой племянницы — а потом чертит в тетради хуже пятилетнего ребёнка, пару раз спотыкается на ровном месте и умудряется умереть, подавившись энергетиком. Ну ладно, это был инфаркт, но сути это не меняет. Зато у Димы зачем-то появляется перед глазами еще один пример для подражания, будто без него таких мало было. Говоря объективно, Олежа почти так же идеален, как и Антон, с которым он оказывается знаком и чуть ли не водит дружбу на все времена. Дима знает — если бы его мама знала бы об этих двоих, то обязательно бы ставила их в пример своему глуповатому сыну. Дима не спорит, он на самом деле несобранный, несдержанный, недалекий, невежливый и некомпетентный — сборник по различным «не». У Антона, словно в противовес, нет ни единого порока, как у сына маминой подруги из мемов, вот только Антон абсолютно реален. Даже жизнь, сука, Диме спас, из-за чего в разы труднее теперь на него огрызаться — он как долбанный Джеймс Бонд, как Брэд Питт и Дауни-младший в одном флаконе, как Иисус Христос в московском вузе. Иронично, что воскрес из них именно Дима — как Лазарь, которому сказали встать и идти, но не сказали, зачем. У Олежи недостатков всего два: то, что он мямля и тряпка, и то, что он мертв. Второе, впрочем, не мешает призраку успешно раз за разом выносить Диме мозг, пока тот застывает и смотрит. Если не обращать внимания на полупрозрачный голубой цвет тела и отсутствие ног, то внешностью Олежа от природы явно не обделен — да и этих недостатков у него при жизни не было. Если смотреть на трудолюбие и ум — спустя полгода после его смерти его конспект у Димы почти буквально с руками отрывают, и не Диме говорить им про «могли бы и сами записывать». Такие, как Олежа, вырастают в первых работников месяца, и их фотки не сходят с доски почета. Таких, как Олежа, любят все, кроме самых отпетых негодяев, которые в сторонке завидуют. В прессе пишут — причиной смерти стало самоубийство (будто не существует других причин, по которым смазливые мальчики выпадают из окон), а Олежа с неизменно грустными глазами говорит про несчастный случай. Дима ловит себя на мысли, что если дух ему соврал, то он лично задушит его — неважно как, важно, что своими руками. Почему у Димы жизнь вся ломаная-переломанная, и все-таки он ее любит, а у Олежи была почти идеальная, и тот решил сам свести с ней счеты? Дима игнорирует призрака и делает вид, что все хорошо, что это его рефераты и проекты, что он не барахтается в море лжи и зависти, что это не постепенно тускнеющий дух умершего заучки помогает ему выбраться из болота вечных пересдач. Тусовки в этом отлично помогают, а на одной из них он встречает потрясающую девушку. Та Пурпурная — прозвище прилипает к ней с первого же разговора ни о чем — совсем не идеальная, но зато, несмотря на образ готки, до завидного живая и настоящая. Дима может гладить ее по волосам и смотреть глаза в глаза, может обижаться на ее совсем не обидные замечания, может ради нее час искать в Москве чёрные розы, потому что она как-то обмолвилась, что любит их больше остальных цветов. Оля не врет и не пытается строить из себя какой-то образ, в отличие от Олежи, который после бессонной ночи летает с глюканутым голосом и черными глазами, заверяя, что всё хорошо. Дима не собирается играть с ним в героя из школьной литературы или жалеть. Если будет совсем плохо — скажет прямо, а пока что пусть работает. Увы, Дима недооценивает степень зажатости призрака — тот едва не гибнет, как аквариумная рыбка в пустом аквариуме, и впервые показывает, что может быть не только идеалом для мальчиков и девочек. Тогда Дима извиняется, и на секунду ему кажется, что с этим душнилой можно найти общий язык — ровно до того момента, пока тот не упоминает новый договор. Это вновь напоминает Диме, кто из них образец для подражания, а кто — пример, каким быть не надо. Олежа носится с идеей помочь, как курица с яйцом, но только мелькает на периферии, отвлекая и мешая. Дима бы рассмеялся от идеи склеить вместе то, что называется его жизнью, но вместо этого рвет ворот толстовки, спотыкается на лестнице, подбегает к светофору в момент переключения того на красный и говорит: «Отстань». Дима едва не пропускает свою остановку, его едва не сбивает машина, а потом выясняется, что и конспект он забывает в метро. Друзья зовут его вместе сыграть, и Дима вспоминает свои мечты и сны, соглашаясь. Ведь что может случиться с духом, пока его нет? Не умрет же, и вряд ли кто-то будет поджигать тетрадь. Но и в группе свои разборки — Дима снова чувствует себя лишним и ненужным, как будто это он — никому не видимый дух, привязанный к одному месту, а не Олежа. Тот, напротив, находит новых собеседников-призраков, которых Диме в жизни не увидеть, просит взять их с собой — Дима с раздражением отказывается от идеи выслушивать упрёки от уже троих мертвяков — и с томным вздохом сообщает, что его убили. Диме хочется закричать и не думать, что и в этом Олежа всем нужнее и ближе, чем — как там этого парня зовут, Шашлык? Почему одни живут в романтическом детективе, где за ними с влюбленными вздохами наблюдают все зрители, а другие застряли в грёбаном дне сурка с вечными неудачами и ошибками? Почему Дима всегда приходит невовремя, а Олежа всегда на своем месте? Диме обидно — и всё же каким-то чудом они с призраком не ссорятся. Может быть, потому что Дима прекрасно понимает, что убийства — это не шутки, а быть мертвым — не весело. Может быть, святой дух просто не способен на ссоры. Так или иначе, Дима соглашается помочь своему соседу расследовать свою смерть. Удивительно, но полоса неудач становится не такой заметной и не такой обширной, как раньше. Олежа зудит про незавязанные шнурки, пока Дима не тратит на них свое время — и реже спотыкается. Призрак маячит перед глазами, не давая забыть про канцтовары — и когда у Димы так невовремя кончается тетрадь или ручка во время пары, в сумке уже лежат запасные. Дух придирается к каждому слову в записи лекции — и Диме уже не нужно после первого же предложения лезть в интернет с просьбой разъяснить. Пурпурная официально переходит из разряда подруги и девчонки для секса в категорию девушки, и Дима не чувствует себя рядом с ней подбитым кувшином напротив хрустальной вазы. Олежа, что удивительно, не вмешивается. Дима не хочет думать, из-за безразличия ли это или же призрак пытается быть тактичным, и знает — две недели назад он счел бы это издевательством. Но дух относится к нему слишком хорошо и рассказывает слишком личное, чтобы считать так сейчас. К счастью или к сожалению, Олежа, возможно, даже не умеет толком общаться с людьми. Образ идеального мальчика и студента не выдерживает сравнений с реальностью и разбивается вдребезги. Просто там, где Дима грубит и злится, Олежа пытается стать незаметным и провалиться сквозь землю. Просто у духа есть почти дикая мечта выступить хоть раз на сцене, несмотря на запреты отца. Просто Олежа использует мат лишь тогда, когда других слов не остается, и искренне смеётся лишь в одиночестве, потому что считает свой смех неестественным. Поэтому, когда Дима собирается уехать на Новый год к семье или к девушке, он скачивает Олеже игру, о которой тот вроде как грезил. Поэтому, выяснив, что на поезд он опоздал, а такси под новогоднюю ночь оплатить не сможет, он отправляется в общагу. Поэтому они вдвоем украшают маленькую игрушечную елочку ключиками от банок энергетиков. И когда чуть позднее Дима звонит и семье, и Оле рассказать о том, что приехать не сумеет из-за наглых гоп-стоперов, Олежа отлетает в сторону и не подслушивает. Дима благодарен ему за такую реакцию, что бы ни было ее причиной: стеснение, или нежелание смущать своего соседа, или сверхъестественная тактичность… Или тот факт, что подробности своей жизни Олежа тихонько умалчивает, но об этом Дима не думает вплоть до того момента, пока призрак не просит его остановить бабку-медиума. Дима недалекий, неловкий, невежливый и нескладный парень, но именно сейчас этот список «не» играет ему на пользу — никто не подозревает, что за наивной просьбой погадать скрывается второе дно. И, честно говоря, Дима обижен, ведь он-то действительно считает Олежу другом, а тот скрывает такие вещи. Что может быть круче признания в асексуальности и биромантичности? С кем там Олежа встречался, с Антоном, что так не хочет признаваться? Дима хочет честности, но призрак говорит, что пока не готов. Олежа закрывается, как моллюск в своей ракушке, и прячет лицо. Дима принимает это и немного хочет засмеяться, потому что только он может забыть, кто он такой. Дима сталкивается со спятившим звуковиком, получает угрозу штрафом и по пути в комнату два раза спотыкается о свою собственную ногу, но делает вид, что все хорошо. Дима неправильно подсказывает медиумам, пытается отобрать конспект у чересчур глазастой бабки, получает обвинение в убийстве, вываливает в ответ чистую правду, материт съёмочную группу, портит себе репутацию, слегка опаздывает на свидание с Олей и едва не сбивает с ног годящуюся ему в матери женщину, с легкой грустью вспоминая, как пределом его неудач был шампур в плече. Знакомство с Олежей разделило его жизнь на «до» и «после», но Димон Шашлык, постепенно становящийся просто Димой, как ни странно, ни о чем не жалел. Ни об их встрече, ни о дружбе, ни о явно возрастающей опасности — камон, студента у всех на глазах спихивают с окна и выставляют суицидником! Потому что ни Олежа, ни Дима, ни Оля не идеальные люди. И если Дима и является скоплением бед и неприятностей, то Пурпурная — клочок доброты и начитанности под маской туповатой готки, а призрак — комок нервов и представлений о том, как поступать правильно. Олежа регулярно попадает в неловкие положения и выглядит смешно, но Дима делает это еще чаще. Они, короче, реально лучшие друзья, которым только парных браслетиков не хватает. Дима все время лажает и постоянно тупит, но рядом летает Олежа, который всегда готов помочь или посочувствовать. И Дима готов исписать целый лист — он ни о чем не жалеет. С подписью — Дмитрий Побрацкий. И пусть Олежа потом проверяет грамотность и ругается на неправильные слова и девяносто процентов на Антиплагиате сколько ему угодно. Дима доволен собой и почти счастлив, а разве ему нужно что-то ещё?