Истеричная Ночная Бабочка

      С каких пор всё начало рушиться и обернулось именно так?       С самого начала, когда они играли в симуляторы свиданий и Малина следила за нимфоманкой, которая даже не знала как подойти к человеку и нормально начать с ним хотя бы разговаривать, она ни на что не надеялась. Когда она учила Модеус взаимодействовать с персонажами из игры, она даже не думала, во что это обернëтся.       - Дура, надо было нажать про интересы. - фыркает Малина, делая глоток пива из алюминиевой банки.       - А... да..? - робко ответила Модеус, краснея секунду за секундой.       - А какой мужик не любит, если с ним поговорят про футбол или игры какие-то. - младшая только пожала плечами и сделала ещё один глоток. - Имей эмпатию, дура.       - Кто такая эмпатия и куда?       Малина поперхнулась и начала кашлять, вытирая рукавом пиво с подбородка.       - Ты блять серьëзно? - взревела она, кинув банку в угол комнаты и взъерошив волосы. - Ты просто посмотри, какой ты была и какой стала! Раньше была таким дьяволом, а после заточения что стало? Ты разучилась говорить?!       Модеус только стыдливо хлопала глазами, отчего-то ловя ностальгию, а потом понурила голову и начала лить слëзы. Малина остановилась, резко отрезвев, и в растерянности смотрела на демона, не имея понятия, что ей делать в такой ситуации. Успокаивать она не умела, но у неё получалось само собой, она не контролировала это, часто ей было стыдно после очередного мата в любую сторону, но она ничего с этим поделать не могла.       Тогда Малина взяла новую банку, села на то же место и сказала: "Не ной, тут есть перезагрузка, мы сохранились". Но теперь такой жест просто не помогал.       Это "мы" внезапно стала частью каждой игры. Каким-то образом от "дейт-симов" они перешли к экшену, а потом к её любимым стратегиям. Модеус осваивала всё больше игр, и даже на свой телефон сказала несколько стратегий, которые он вообще мог потянуть.       Один раз они сидели на диване и Малина обернула руку у её плеч и придвинулась поближе, пока Модеус продолжала увлечëнно играть в ещё один гаремный симулятор свиданок. И тут она почувствовала резкий запах сигарет, что означал только одно.       Сзади на их плечи взгромоздилась Здрада, выпуская колечки изо рта. Модеус резко подпрыгнула на месте, роняя телефон, а младшая грозно посмотрела на сестру исподлобья.       - А чего это вы тут делаете? - расплылась старшая в улыбке.       - Не твоей пизды дело. - сразу же скинула её руку с себя Малина. - Ну чë разбился?       - А чë не так? Ты сама плечо ей жамкала, мне нельзя?       Модеус тут же покраснела снова, путаясь в словах и мямля что-то неразборчивое. Здрада только рассмеялась и убрала руки, проходя дальше и довольствуясь всей картиной. Модеус подняла свой телефон, который был уже разбит. Но игра продолжала работать, и на экране чëтко были выделены слова любви, адресованные ей.       - Эх... - грустно вздохнула Модеус и пропустила катсцену финала, взяв итоговую игровую валюту. А затем сразу же начала новую игру.       - Тебе его не жалко? - спросила Малина. - Он тебе в любви признался, а ты весь финал пропустила.       - Да нет, там надо пройти все концовки чтобы секретную получить...       Малина усмехается самой себе. Она даже не заметила подставы в тот момент. Может она тоже одна из ступенек к "секретной концовке" для Модеус? Если это так, то она разочарована, потому что в реальной жизни нельзя начать новую игру и просто забыть это всё.       Когда Модеус наконец-то разобралась в играх и начала даже подсказывать ей, как играть в одну из стратегий, Малина даже почувствовала гордость, хотя и негодовала. Всё же это она должна быть спецом в играх, а не Модеус, но она была даже рада такой искренней поддержке. Она даже поделилась в тот день алкоголем с ней, и они вместе пьяные и играющие, так и заснули у компьютера. Точнее когда Модеус обнимала её со стороны и заснула, у Малины слипались глаза и она упала с геймерского кресла и улеглась прямо на большую грудь Модеус, которая глубоко спала. Тогда она от усталости даже не попыталась встать с неё, а просто осталась там, вдыхая её сладкий запах, исходящий из выреза на груди, который всё время был закрыл пиджаком адской формы, но сейчас был снят и отброшен в сторону. Малина даже рукой не пошевелила и отключилась от алкоголя в голове.       - Я так больше не могу. - сказала ей Модеус, когда они снова сидели на кровати и распивали алкоголь, что стало у них местной традицией. - Я люблю тебя, Малин.       Малина снова резко отрезвела тогда и шокированно посмотрела на неё, а потом нервно засмеялась.       - Хорошая шутка, хорошая...       - Я серьëно, а ты даже пьяную меня не воспринимаешь всерьëз. - обиженно простонала Модеус в банку пива.       - Ну, эм... я даже не знаю, как тебе ответить. - пробурчала младшая, рассматривая надписи на алюминиевой банке. - Ты уверена, что это просто не твой приступ нимфомании? А то ты меня уже лапала так.       - Уверена. - выдохнула демон похоти, поднимая на неё глаза. - Это не мания, это филия. И раз уж ты не веришь мне, я буду это повторять тебе столько, сколько нужно!       Модеус встала на кровати и сделала шаг к своему объекту симпатии, после чего сразу упала и ударилас о стену головой. Малина подпрыгнула и подползла к ней, стараясь спросить про самочувствие, как вдруг она обвила руками её шею и посмотрела на неё снизу вверх такими влюблëнными глазами через пелену алкоголя, что Малина сглотнула. "Я люблю тебя" продолжала говорить Модеус в разных интонациях, криком и шëпотом, утыкаясь ей самой в грудь и над её ухом, говоря это даже в телефон, позвонив при этом самой Малине и попав на голосовую почту.       Уже к концу пьянки, когда они лежали вместе на кровати, Модеус всё ещё продолжала шептать даже во сне, обнимая и ластясь к ней самой, и Малина не могла уже это терпеть. Её это раздражало и одновременно льстило. Она сама вздохнула и еле слышно выдохнула "я знаю".       Уже утром она проснулась раньше и смотрела на беспорядок, что они вдвоëм устроили, на себя и свою домашнюю футболку всю в мокрой слюне и с запахом другого демона. Она посмотрела и на Модеус, которая уже не так крепко держала её, в одном свитере без ничего. И сглотнула. А потом оделась наспех, взяла бутылку любимой водки, и отправилась на улицу, думать над произошедшем.       Она уже и не помнить о чëм она думала, но придя домой она тут же спросила где сейчас находилась Модеус и вышла на задний двор, где та самая девушка сидела и играла в ещё какую-то игру на разбитом телефоне. Малина подошля прямо к ней и когда та подняла голову она резко соприкоснулась с ней губами. Телефон из рук Модеус выпал, а сама она снова покраснела, стараясь просто не дышать и не двигаться. Это не был глубокий поцелуй и они не играли в танго языками, и вообще он не должен был быть романтичным, ведь от Малины разило алкоголем за километр, но хотя бы не так, как пахло сигаретами от Здрады. Тогда Малина контролировала себя и не напивалась до беспамятства. Тогда Малина себе такого не позволяла, но оступилась, дав Модеус взять верх.       На самом деле, были они в отношениях или нет, всем было всё равно. Ни Люцифер, ни Хеллтейкера, автора данного гаремника, это не колышало ни разу. Ну встречаются и встречаются. Да, любят друг друга, и что с того? Да, угрюмый демон и демон похоти, полные противоположности, и что с того? Но Модеус так вдохновлëнно говорила об этом, что вот, их принимают такими, какие они есть, и никто, совершенно никто не против. Малина усмахалась такому, выпивая очередную банку пива и продолжая сидеть со своей новой девушкой вместе.       Тогда только-только начинался конфетно-букетный период и они были счастливы. Даже Малина могла назвать себя счастливой. Всё это внимание от Модеус и все подарки от неё смущали, и она даже комплексовала, что не может подарить ничего взамен, но Модеус просто улыбалась и говорила, что ей ничего не нужно. Ничего, кроме Малины и их времяпровождения. Рядом с компьютером Малины, на низком столике, появился игровой ноутбук, на котором вместе с ней играла и веселилась девушка онлайн.       Ради "рофлов" они иногда логинились в Лигу Легенд, просто чтобы понасмехаться над обитателями игры. Малина откровенно издевалась над игроками, а оскорбления покрывала бурная реакция Модеус, которая сразу же превращалась из ангела в свирепого дракона и начинала материть всех и вся, а Малину поднимала до божественного уровня, но только на своих горячих словах. Малине это нравилось и льстило. Когда в новом лобби после её саркастического комментария кто-то попросил наступить на неё, её губы искривились в отвращении, но и тут её спасла Модеус, которая чëтко и ясно дала понять, что "Она может наступать только на меня, дегенерат". Малина в шоке смотрела на Модеус, пока та сама была в шоке от того, что она сказала. Геймерша отпила ещё алкоголя и с кривой улыбкой сказала "Попозжее".       И ведь наступила же.       В брачных играх в постели она наступила на Модеус, прижимая грудь к рëбрам, отчего у старшей даже выступили слëзы. Малина знала, что боль Модеус так то не чувствует. Вся боль для неё конвертируется в сексуальное удовольствие, в этом и был прикол демона похоти. Модеус могла сколько угодно извиваться и корчить гримасы, поверят ей только люди, никакой демон не поверит, ведь знает. И ведь ей реально было приятно. Она после этого ещё полчаса приходила в себя, пока Малина снова пила любимую водку и сама отдыхала. Кажется, она вливалась в новую жизнь, где над кем-то кроме агрессивных школьников в играх ей нравилось доминировать. Но она не чувствовала себя достаточно удовлетворëнной. Не то чтобы она хотела чтобы на неё тоже наступили или гавкали как Церберы при её приходе, но ей хотелось чего-то другого. И с другой стороны, Модеус вроде бы в отключке валяется именно от удовольствия и дичайшего оргазма. Что-то было не так.       И потом Модеус нежно обняла её сзади и поцеловала в щëку, после чего эти мысли улетучились сразу же. Модеус была опытной и знала многие эрогенные зоны, но именно нежность бросала её в дрожжь и дарила те самые приятные эмоции, которые наполняли её сердце теплотой каждый раз, когда вспоминала эти моменты с Малиной. Вместе с этими воспоминаниями и с самой Малиной Модеус чувствовала, что могла сделать абсолютно всё на свете. Стать самым настоящим ангелом любви, взлететь на небо и свергнуть саму архангела Михаила, а потом захватить власть и впустить туда Малину, чтобы прожить среди нежных облаков вечность, целуясь и поедая виноград, выпивая вино из золотых бокалов. Модеус была готова на всё.       Это было так нежно в начале и затем... так... холодно, что-ли?       Их утро было таким же, они просыпались в одной кровати, но вместо пожелания доброго утра Модеус стала просто целовать её в щëку и одеваться, а Малина только угукала и тоже пыталась встать и одеть хоть что-то. Модеус тогда только купила абонемент в тренажëрный зал и теперь ходила туда почти что каждый день. Здрада подходила к сестре и спрашивала, не волнуется ли она, что она найдëт кого-то получше? И Малина ей тогда врезала. Она не понимала, с чего вдруг такой вопрос. Конечно, там много накаченных мужчин, по которым Модеус слюни пускает, но она не могла просто взять и уйти от неё. Они в отношениях. Она не может из них уйти.       Некоторые думают, что стоны, слышные из их теперь общей комнаты, принадлежат Модеус. И Хеллтейкер так думал, только иногда стуча по двери когда они были слишком громкими. Но только Здрада, когда проходила мимо и вслушивалась, понимала, что происходит и где кто находится. Она бы узнала даже такие звуки из тысячи. Она знала, что это не её сестра кого-то трахает, это саму Малину трахают до беспамятства. Здрада только нервно улыбалась, представляя, как это происходит, и что было бы, если бы она была вместо Малины с какой-то другой девушкой. С другой, потому что хоть Здрада и была сучкой, она бы не стала рушить отношения своей сестры. Она решилась найти и себе опытную девушку, которая смогла бы и из неё вытащить такие стоны. И когда в коридоре мимо неё в тот момент прошла уставшая донельзя Пандемоника, Здрада облизнулась.       Модеус с Малиной, хоть и были противоположны, невероятно подходили друг другу. Они понимали друг друга с полуслова, готовы были вступиться друг за друга, и просто были в какой-то мере даже милыми в глазах других. Угрюмой это не всегда нравилось, но такие комплименты только значили, что она делает что-то правильно и хорошо. После стольких лет, в течении которых ей говорили не возникать и просто делать свою работу так, как надо, после чего ругали за эту работу и вычëркивали зарплату, она была уверена, что вот, эта часть её жизни точно будет самой удачной, что она когда-то выбрала.       Малина бы сейчас рассмеялась в лицо самой себе, если бы у неё было зеркало. Но у неё в руках была только бутылка водки, которая, увы, не отражала ничего. Только мокрый асфальт и пустынную улицу где-то на краю города. У неё с собой было ещё несколько бутылок, и она открыла ещё одну в попытке захлебнуться своей любимой водкой. А асфальт был мокрым не от дождя. Малина бы никогда не призналась, но по её лицу видно, что это не дождь и не водка - любимую "Рокиту" бы они ни за что не пролила. Это были её слëзы. Она даже не знала, что могла наплакать целую лужу.       Чем дальше в кроличью нору, тем больше Малина начала замечать, что её девушка жаждет только одного, как демон похоти. Её уже тошнило от этого. Её горло надрывалось, пока Модеус продолжала работать пальцами, как на геймпаде. Как будто просто нажимала заученные кнопки на джойстике, чтобы у Малины глаза закатывались назад, а рот открывался. Модеус стала грубее. Она продолжала требовать всё больше, всё сильнее, и Малина могла поклясться, что её череп бы реально раскололся надвое от её ног.       Модеус продолжала чаще простить нюдсы. И Малине это надоедало. Как будто Модеус не заниматься идëт в зал, а просто подрочить в туалете, выпрашивая всякими способами у неё фото. Рандомные селфи, перед зеркалом, в ванной, на её геймерском кресле, пока все были в гостиной и Модеус точно знала, что она не одна. Это перешло черту. Малина просто просила посмотрел последние нюдсы, что кидала, ведь всё, что она могла, уже сфотографировала.       Несколько первых раз это проходило. Потом Модеус начала откровенно наглеть. Возможно, ей не хватало внимания, хотя она и так отдавала ей всё своë, может ей не хватало подарков. Но Малина не выдерживала. Она отправляла одно и то же "посмотри что сама сохранила" и открывала уже не пиво, а водку, и заливала в себя литрами. Если бы у неё был алкоголь крепче, она бы и его выпила. А потом она бросала Модеус в тотальный игнор, стараясь не вспоминать об этом.       "Она же меня не использует?" - думалось Малине, когда она в обнимку уже не с девушкой, а с бутылкой, укрывалась одеялом и засыпала со страхом в глазах. Она не могда просто вот так глупо взять и потерять того, кто её любит. Она не могла потерять Модеус. Она бы убила всех, кто помешал бы их с Модеус нормальной размеренной жизни геймеров днëм и нифоманок ночью. Но что если этот кто-то - сама Модеус? Малине не хотела про это даже думать.       Напряжëнность между Малиной и Модеус, хоть и не сразу, но заметили. Сначала, живя совсем рядом с ними уже два с половиной года, они привыкли к их отношениям, где и не догадаешься о их наличии, но сейчас даже Здрада заметила, что они отдалились друг от друга. Модеус снова вернулась в любовным романам, будто в отношения и не вступала, а Малина наоборот изменила выбор алкоголя и стала пить только свою любимую водку, три-пять бутылок в день. Хеллтейкер просил её не пить так много, но Малина только бурчала в ответ какое-то оскорбление и продолжала это делать, поэтому он обращался к Модеус, которая выслушивала и говорила, что работает над этим. Она знала, что имеет огромное влияние на Малину но даже она не могла повлиять на развивающуюся алкогольную депрессию. А из-за кого эта алкогольная депрессия появилась то? Малина чувствовала, что это жизнь её достала.       Даже в постели, когда Модеус начинала ластиться и уже показывала всё своë желание, Малине было страшно, мерзко и отвратно. Она больше не хотела этого. Она хотела убежать, спрятаться и просто сидеть на полу, лежать на полу, дëргать на голове волосы и плакать, и плакать, и плакать. И затем ещё раз напиться и снова плакать, плакать, плакать, рыдать, кричать, бить всё вокруг, материть всё и вся, вернуться и обнять Модеус ещё до их отношений, которая точно не станет заставлять её, поцеловать её, уснуть уткнувшись ей в грудь, и рыдать, а потом плакать, и просто спокойно заснуть. и не проснуться       Малина не сдержалась и заплакала тогда. И Модеус, которая уже расстегнула ей жилет с блузкой, остановилась и резко убрала руку, искренне не понимая, что она сделала не так. А Малина не могла остановиться и только плакала, причитая о том, что она устала и не может больше это делать. Даже она, демон, устала от этого всего.       Модеус ничего не сказала, но всё ещё легла рядом, укрыла их обеих и обняла за шею, поцеловав в висок. Это было почти достаточно. Но она не извинялась за это, хотя знала, что виновата. Ложка мëда внезапно превратилась в ложку дëгтя. Малина тогда еле уснула. Модеус была с ней не искренна. И ей было от этого только хуже с каждым днëм.       В последний раз они попытались всё возобновить. И тогда снова стали общаться, как тогда, и даже снова играли в игры вместе, даже показушно целуясь на глазах у всех. И они обе были так рады этому...       До одного момента. Модеус прижимает одну руку Малины к кровати, пока та оставшейся взяла старшую за горло, с ужасом в глазах. Модеус смотрела на неё с удивлением. Малина смотрела с неверием. "Только не снова. Всё же было хорошо." - подумали обе. Малина почувствовала, как что-то внутри ломается, и из глаз полились слëзы, прямо как тогда. И Модеус снова, ничего не говоря, отпустила её и накрыла одеялом, присоединяясь рядом.       И когда утром они снова проснулись рядом, они уже ничего не говорили. Они оделись, и всё ещё ничего не говорили. Они не вышли на завтрак, хотя их звал много раз Хеллтейкер, Люцифер, Здрада, даже Цербера прислали, но дверь они никому не открыли. Они продолжали сидеть, Малина пила водку, а Модеус просто сидела, скрестив ноги и безэмоционально смотрела перед собой.       А потом они подняли крик. Малина уже не помнила, кто именно из них кричал какие слова. Возможно они обе одновременно кричали их друг другу и сразу же отвечали одинаковыми фразами, учитывая насколько хорошо они друг друга знали.       - Не говори мне, что это не исправить!       - Бесполезно, это бесполезно!       - Я старалась изо всех сил!       - Хватит нести чушь, ты делала хуже!       - Ты знаешь, как мне больно самой?!       - Как будто мне не больно!       - Я ломаюсь, понимаешь, ломаюсь!       - Знаю я, как ты ломаешься!       - Просто..! Ещë раз..! В этот раз всё будет лучше!       - Да что с тобой не так?!       - Всё не так... Из-за тебя всё не так!       - Я не понимаю, объясни мне что не так!       - Пожалуйста, просто уйди отсюда!       - Да как я свалю?! Как ты хочешь, чтобы я свалила?!       - Я не хочу! Но ты меня уже достала!       - Да иди ты сама знаешь куда!       - Прекрати уже!       - Просто дай мне всё исправить или хотя бы помоги это исправить!       - Что я делаю не так, что тебе не нравится?!       - Просто не говори мне, что это так бесполезно и всё рушится! Это единственное, что меня на плаву держит! Я без тебя сдохну, ты знаешь это!       - Я сама еле держусь!       - Тогда почему ты ведëшь себя так, как будто тебе просто плевать на меня?!       - Мне не плевать!       - Тогда почему ты так себя ведëшь?!       - Откуда ты вообще взяла, что я не люблю тебя?!       - Тогда скажи мне какого хрена ты делаешь мне только хуже?!       - А как мне это исправить?! Что я вообще могу сделать?! Я ничего не могу! Это бесполезно!       - Я уже жалею обо всём этом!       Малина не помнила, кто именно сказал эту фразу, но она поняла, что окончательно сломалась. Не как личность и её не расщепило пополам. Она просто сломалась внутри, и через слëзы на глазах она втолкнула последние несколько бутылок любимой "Рокиты" в рюкзак и выбежала сначала из комнаты, а потом из дома, побежав куда глаза глядят.       Весь дом поднялся к злополучной комнате, дверь в которую была открыла, и заглянули туда. Там же посреди комнаты стояла плачущая Модеус, вокруг которой все столпились, но она, вытерев слëзы, только улыбнулась и сказала:       - Всё хорошо. Всё будет хорошо.       Малина уже не помнила, где она вообще. Только в мессенджере на телефоне она связывалась с сестрой и Хеллтейкером, которые держали её в курсе дела о том, что происходит в доме, пока она шаталась пьяная по окрестностям, не особо понимая, что происходит, и куда она вообще идëт. Зарядка продолжала падать, а она всё читала и читала старые переписки с Модеус ещё с начала их отношений, продолжая пить, и читала пепеписку с Хеллтейкером и Здрадой отдельно, в которых они, неожиданно, встали на их сторону.       Модеус это тоже не обошло. Она продолжала улыбаться, как будто ничего не произошло, и искусно скрывала всё, как будто Малина сейчас переживала депрессию за них двоих. Конечно, они слышали, как Модеус плачет в комнате, но как-то тревожить её они не посмели. И кто был виноват в этой ситуации, не многие понимали. Пандемонике было плевать, Азазель в любовных делах опытна не была, ей хватало и своих проблем с седеющей головой и ратсущими рогами, Джастис, как самая нейтральная, поддерживала обеих отдельно, Церберы даже с одним мозгом на троих не понимали глубины всей ситуации, Джаджмент была в шоке и не знала как судить их обеих, где истец и где отвечающий, Люцифер металась из стороны в сторону, единственная призывающая всех успокоить Модеус и наконец-то выйти на улицу и поискать Малину. Вользевул, смотрящая на это всё через окно как на мыльную оперу на телевизоре, наверняка смеялась изо всех сил. А Малина продолжала пить на улице и не контактировать ни с кем.       В таких случаях говорят, что виноваты оба, но Малина искренне не могла понять, в чëм она провинилась. Она продолжала быть хорошей девушкой, хоть и не самым идеальным типом для другой. Неужели она где-то провалилась? И если это так, то где именно? Может, она и сама не заметила этого? Она не была достаточно идеальной? Не выдержала давления?       С другой стороны она хотела покрывать Модеус всеми оскорблениями, на которые был способен её мозг. Истеричка, шлюха, ночная бабочка... Все синонимы лезли в голову, но она не хотела этого говорить в реальности. Она не хотела давать Хеллтейкеру повода выпинывать свою бывшую из их общего дома. Они вообще живут в гареме, они должны были быть прикреплены как девушки к одному мужчине, так почему же... Может вообще не надо было начинать эти отношения с самого начала? Должна ли была Малина сказать с самого начала, что Модеус просто запуталась в себе и своих чувствах, перепутав их? Она не имела понятия. В любом случае было уже поздно.       Как она будет возвращаться? Она даже не подумала. Как она будет смотреть всем в глаза? Её не было дома целую неделю, как она это объяснит?Она вздохнула и поднялась с асфальта, взяв рюкзак за лямку и допив последнюю бутылку любимой "Рокиты". Ей нужно было возвращаться. Пусть она снова встретится с Модеус, у неё будет новая комната, которую ей снова заботливо отдалст Хеллтейкер. Возможно Люцифер накормит её блинчиками с шоколадом. А потом она примет горячую ванну и пойдëт спать. Голова болела и она так устала, что ноги трясутся. Если кто-то возьмëт и снимет её на видео, она точно завирусится и станет известна как алкоголичка. Но её не волновало. Она купила билет обратно на последние деньги, что у неё были. Как она вообще дошла до края города в таком состоянии? Она даже не помнила где спала что делала. Ужасная алкогольная амнезия.       Придя домой, никто ничего не сказал. Модеус не было видно. Хеллтейкер помог ей с вещами и чуть ли не на руках принëс её дрожжащее тело к столу, где поставил разогретые в микроволновке блинчики с шоколадом. Даже Здрада, подсевшая к ней не спрашивала ничего. Только как она себя чувствует и хочет ли она чего-нибудь. На это она ничего не ответила и только отрубилась лицом в стол, не реагируя ни на что. Здрада с Хеллтейкером посмотрели на неё с грустью и мужчина кивнул ей, передавая Малину на её попечение. Старшая не долго думая, взяла сестру под подмышки и затащила в ванную, аккуратно дав телу отдохнуть в адски горячей врде и вымыв всю грязь из волос. А потом затащила в еë комнату и положила на чистое постельное бельë, заботливо укрыв удеялом и подоткнув его.       Утром Малина проснулась в чистой одежде, чистой кровати, и даже сама она чувствовала себя чистой и отдохнувшей, хотя голова невероятно болела после вчерашнего. Она лежала так ещё несколько часов, пока не смогла встать и выйти из комнаты. Была уже ночь, и даже Здрада уже была в кровати.       Малина аккуратно, с ломотой в конечностях, прошла вниз и посмотрела на терассу заднего двора, заметив там знакомую фигуру. Модеус стояла там и смотрела на небо, рефлексируя над всем этим. Но в этот раз она решила проигнорировать её и пройти мимо. Не встречаясь взглядами и не разговаривая, даже не касаясь. Но обе понимали, о чëм думала другая.       Когда-нибудь они снова начнут нормально общаться. И тогда они будут сидеть даже рядом и строить друг с другом полноценные предложения наедине. Возможно, они не будут разговаривать об этом. Они будут вместе учавствовать в дискуссиях о чëм то из человеческого мира, вместе донимать Хеллтейкера, но в конце концов, самое главное они не забудут. Если зайдëт об этом речь, то они поговорят об этом. А сейчас будут упорно игнорировать это, пока не уймëтся само и они не смогут по-настоящему это сделать и контролировать себя самих.       Малина зарекнëтся больше не вступать ни в какие отношения ни под каким предлогом и ни при каких чувствах.       Модеус поклянëтся, что перестанет путать романтику из книг с сексуальными инстинктами.       Возможно они снова придут то одному и тому же.       Но это уже и толком не важно.       Они вынесли из этого всего бесценный опыт отношений друг с другом.