obsession

Ещё одно лето в жизни Семенюка подошло к концу. Три месяца каникул прошли уж слишком хорошо, ибо ничем не заниматься каждый день у Вовы получалось прекрасно. По-хорошему в эти три месяца, как «нормальному» выпускнику, нужно было бы уделить особое внимание подготовке к экзаменам, чтобы не облажаться и сдать хотя бы на проходной балл. Но кого волнует это ЕГЭ, когда за окном +20 и друзья разрывают телефоны, чтобы позвать на очередную гулянку до самого утра. Но, как всем известно, всё хорошее когда-нибудь да заканчивается. И сегодня утром это «хорошее» закончилось не звонком будильника, а маминым криком из соседней комнаты. — Вставай, а то всю линейку проспишь! — Да, сейчас! Дай ещё минуту, — Вова зарылся с головой в одеяло, всё ещё пребывая где-то в двадцатых числах августа. — Я слышу это уже десятый раз, — мать подошла к кровати сына и начала стаскивать помеху в виде одеяла, — быстро вставай! Несколько попыток сопротивления были пресечены. Когда в глаза ударил солнечный свет, а прикрываться стало нечем, Вова тихо заскулил. Несколько минут пялив в потолок, парень понял, что участи не избежать и с жалобным стоном все-таки встал. Медленно дойдя до ванной, Володя проделал утреннюю рутину: принял душ, умылся, почистил зубы и завис на пару минут перед зеркалом. Гардероб Вовы был очень разнообразным. Настолько, что даже где-то в глубине шкафа можно было найти короткую юбку, которую он по пьяни стащил из дома какой-то девчонки во время очередной тусовки. Хочешь не хочешь, но на первое сентября надо идти нарядно. Иначе учителя за неподобающий вид в этот «знаменательный» день могли и голову оторвать. Благо мама погладила любимому сыночку его самую лучшую белую рубашку и чёрные зауженные брюки. Завершающим этапом этого модного приговора был галстук. Привыкать к школьному режиму будет нелегко. Ведь все каникулы Вова гулял до самого утра, ложился спать до вечера и вечером опять уходил на гулянку. Наконец, закинув в портфель ручку, парень взглянул на часы и понял, что уже через двадцать минут начало этого никому не нужного торжества. Выбежав в коридор, парень по-быстрому натянул кеды и, даже не попрощавшись с матерью, вылетел на лестничную клетку. Как только тот вышел из квартиры, галстук с его шеи полетел в рюкзак, а две верхние пуговицы на рубашке были расстегнуты. Ничего, отсутствие галстука сильно образа не испортит. А у учителей голова кругом пойдёт только от вида Вовы в белой рубашке. Пусть хоть один день порадуются. Потому что завтра в ход пойдёт любимый черный худак и широкие джинсы с дырками. *** У крыльца школы толпилось нескончаемое количество младшеклассников с родителями. На стадионе уже играла праздничная музыка. Что-то из репертуара «Дважды два — четыре». Вова, минуя толпу, искал своих однокашников. — СЕМЕНЮК ВЛАДИМИР СЕРГЕЕВИЧ!!! За спиной послышался уже знакомый, стремительно приближающийся, выкрик. Семенюк не успел среагировать и вместе с налетчиком на его спину полетел прямиком на асфальт. — Блять, Илья, слезь с меня! — Вова недовольно ткнул друга под рёбра, от чего тот закряхтел, и встал, отряхивая рубашку, — я так вырядился не для того, чтобы по земле с тобой кататься. — Ой, да ладно тебе, отстирается, — приобнял Илья друга за плечи и двинулся в сторону стадиона, — ну че, Вов, как планируем экзамены сдавать? Всё лето хуи пропинали. — Напомни-ка мне, я когда-то парился по поводу несдачи чего-то? — выгнул бровь Вова и многозначительно посмотрел на друга. — Согласен. Хуйню сморозил, — почесав нос, усмехнулся Илья. Парни подошли к группе одноклассников. По пути Вова здоровался с каждым вторым, потому что этого раздолбая знала чуть ли ни вся школа. Вот как говорят: «Без мыла в жопу лезет?» Это было про него. Любил Семенюк подойти к кому-то левому и завести диалог. Так с десятого класса он уже обзавёлся нехилым количеством знакомых, которые были не прочь пообщаться. Вообще Вова никогда не отличался хорошим поведением. Скорее наоборот, любил сделать какую-то пакость, чтобы взбучить всех учителей. После таких проделок он всегда выходил сухим из воды: «Конечно. Этого больше не повторится! Зуб даю!» И на следующий день встречайте: поломанный туалет, выбитое окно или сломанная дверная ручка в кабинете директора. Учителя в какой-то момент времени просто устали грозиться выгоном из школы и оставили всё как есть. В любом случае ему оставалось доучиться один год. И что учителя, что сам Вова забудут друг друга, как страшный сон. А Вова то что? А Вова просто вносил в максимально скучные школьные будни свои краски. Так было веселее. Народу на стадионе становилось всё больше. Красиво одетые первоклассники с огромными рюкзаками и пышными букетами цветов виднелись то там, то тут. Вова разговорился с девчонками из параллели, как почувствовал чью-то руку на своём плече. Повернувшись, он увидел классную руководительницу, которая потянула его в сторону. — Вова, тебя и не узнать. Очень хорошо выглядишь сегодня! Прям примерный ученик 230 школы! — женщина пригладила его рубашку на плечах, прочистила горло и резко мотнула головой, — в общем, мне нужна твоя помощь. Вова немного опешил. — Вам? От меня? — парень неверяще выпучил глаза и указал на себя пальцем, — вот так новости. Обычно учителя ко мне даже подходить не осмеливаются, а Вы тут аж помощь просите. Классная руководительница задумалась на несколько секунд, протянув руку к воротнику парня и поправляя его. — Ну, короче, не суть. Ты же быстро бегаешь? — парень удивился вопросу, но коротко кивнул, — мне нужно, чтобы ты сбегал на третий этаж и принёс сценарий. Я совсем замоталась и забыла его захватить, но он очень нужен. Ну если попросили, кто он такой, чтобы отказывать? Вова побежал в сторону здания школы, по пути отсалютовывая всем знакомым. Заходя в уже родной кабинет, парень подошел к столу преподавателя и схватил нужные бумажки со сценарием. Не успел он двинуться в сторону двери, как грубая хватка на предплечье развернула его, и Семенюк оказался припечатанным к стене. — Я скучал, — мокрые поцелуи осыпали шею парня, от чего спирало дыхание. — Лёш, мне идти надо, — на выдохе вымолвил Вова, — с-сценарий. А того, за чем он пришел, уже давно не было в руке. Затуманенный взгляд упал на пол, где были раскиданы белые листочки с многочисленным текстом. Поцелуи спускались всё ниже. Две расстегнутые пуговицы на рубашке сыграли соскучившемуся на руку. Обжигающие поцелуи оставались на груди, лице, шее, мазали по губам. Они были везде. Губанов пёр как танк, не ослабляя хватку на руках Вовы. — Блять… Лёш, пожалуйста, перестань, — парень пытался уворачиваться, но тело напротив прижимало к стене с новой силой. — Не тут… м-меня ждут. Ещё пять минут и либо Вову убьют и закопают на том проклятом стадионе, либо он сойдёт с ума. Такое страстное желание было нечастым явлением. До определенного времени. С недавних пор оно появлялось чуть ли не каждый день. Ещё и буквально из неоткуда, как казалось Вове. Бесспорно. В какие-то моменты этот пыл со стороны своего парня даже возбуждал его, но в данную минуту, напротив, ужасно раздражал. Сейчас Семенюк волновался только за разбросанный сценарий на полу и классную руководительницу на стадионе. — Я же сказал прекратить! — терпеть уже было невозможно, и Вова достаточно сильно оттолкнул распалённого Лёшу от себя, что тот аж влетел в учительский стол. —Ты вообще русского языка не понимаешь? Меня там, блять, люди ждут. Вова быстро собрал все листочки в стопку и развернулся в сторону двери. — Будто с цепи сорвался, — остановившись в дверном проеме, — я честно не понимаю, что с тобой происходит в последнее время, — кинул напоследок тот через плечо и хлопнул дверью. В кабинете наступила абсолютная тишина. В ушах отдавался звук выскакивающего из груди сердца. Ладони до боли сжались в кулаки, после чего разрезали тишину резким ударом по столу. — Сука… — вырвалось тихое шипение и разнеслось по стенам этого чертового кабинета.