Путь исцеления усеян кроликами

За весь вечер Вэй Усянь не проронил и двух слов. Сидел за столом, пил маленькими глоточками "Улыбку императора" и молчал. Лань Ванцзи встревожился. Настойчиво-вопросительно посмотрел на любимого, но тот в этот миг как раз запрокинул голову, допивая остатки, и сила взгляда пропала зря. Тогда Ванцзи решился озвучить свое беспокойство. -- Вэй Ин? -- осторожно начал он. -- А? -- рассеянно откликнулся Усянь. -- Ты хорошо себя чувствуешь? -- Да. А почему ты спрашиваешь? Ванцзи подобрался ближе и потрогал лоб Вэй Ина. Жара нет. -- Ты молчишь. Я волнуюсь. Вэй Ин прикрыл глаза и из груди его вырвался легкий вздох. Он уютно устроился в объятиях Ванцзи, потягиваясь, как котенок. -- Все хорошо, а сейчас еще лучше. А молчу... это я думаю. -- Обычно ты думаешь громко. -- Да тут такое дело... Ванцзи ощутимо напрягся. -- Не дергайся, ничего опасного В общем, я хотел бы перестать так сильно бояться собак. Я знаю, ты всегда спасешь меня, но все же... -- А это возможно? Вэй Ин сморщил нос. -- Не знаю. Но решил попробовать. Ванцзи озабоченно посмотрел на него. -- Ты же не собираешься поднимать их из могил? -- Что? Конечно, нет. Хочу пригласить А-Лина со старой доброй Феей. Такими вещами можно заниматься только с проверенными, хм, друзьями. -- Друзьями? -- брови Ванцзи едва заметно поднялись в глубочайшем удивлении. -- Ну да. Я тут прочел книжку о позитивном мышлении. На первый взгляд -- полный бред, а на второй -- почему бы не попробовать. -- Уже пробовал? -- А то. Начал позитивно размышлять о пользе трезвости. Проникся. Видел, какими маленькими глотками я пил "Улыбку"? Лань Чжань кивнул. -- Мгм. -- Вот. Дорога в тысячу ли начинается с первого шага. Теперь пытаюсь позитивно думать о заветах старины. Лань Чжань прижался губами к его лбу. Вдруг все-таки лихорадка. -- Следующий этап спорный, --задумчиво продолжил Вэй Ин, -- выгоды целомудрия. -- Не смей! -- голос Лань Чжаня легким рыком отозвался во всем теле Вэй Ина. -- Ой, как страшно. Боюсь-боюсь. А ты попробуй, останови полет моей мысли. Жаркое дыхание опаляло покрасневшее ухо и затмевало разум. Лань Чжань одним движением поднялся, не выпуская Вэй Ина из рук и направился к кровати. Полет мысли тут же развернулся и направился в противоположную сторону. Разговор продолжился только на следующий день. Вэй Усянь действительно увлекся новыми идеями. Ванцзи своими глазами видел, как Усянь церемонно поклонился дяде и не стал корчить рожи его удаляющейся спине. Только сказал задумчиво. -- Твой дядя так болеет душой за клан. И ведь мало кто это ценит. У Лань Ванцзи руки зачесались потащить свое солнышко с затмением рассудка к лекарю, но он сдержался. Впрочем, Вэй Усянь развеял его худшие опасения, повиснув у него на шее среди бела дня. В случае Усяня соблюдение приличий, видимо, мешало позитивному мышлению. -- Не хмурься, Лань Чжань! Давай я расскажу тебе, что я надумал насчет собак. Вся соль в том, что надо убедить себя, что это безобидное пушистое создание, кролик-переросток, к примеру. И кролики тоже умеют кусаться, но ведь я их не боюсь. А уж как кусаешься ты... И он мечтательно закатил глаза. Ванцзи воровато оглянулся, не идет ли кто, и вцепился Вэй Ину в нижнюю губу, с упоением ловя ртом тихие стоны. Цзинь Лин озадаченно уставился на послание из Гусу. Перечитал еще раз для верности, так как каллиграфия самого непредсказуемого из его дядюшек оставляла желать лучшего. Нет, все правильно. Приглашает в Облачные Глубины по семейным делам и настаивает -- вон, даже подчеркнул, чтобы он взял с собой Фею. -- Представляешь, -- обратился Цзинь Лин к собаке, тихо лежащей у его ног, -- дядя Вэй зовет тебя в гости. Уж не белая ли горячка у него началась? Вряд ли. Ханьгуан-цзюнь не допустил бы такого. Наверно, гусуланьская диета на него плохо влияет... Ну что ты встрепенулась, девочка моя, не собирается он тебя кушать. Или ты обиделась на то, что я сказал, что он мог пригласить тебя только спьяну? Но согласись, что это бред -- он же тебя панически боится. Ужасно любопытно, что ему от нас надо. Фея с укором посмотрела на хозяина, потом накрыла голову лапами и тихонько заскулила. Вечно этим людям спокойно не живется. Но когда Цзинь Лин прибыл в Облачные Глубины, у главных ворот его встречал один Лань Сычжуй. Цзинь Лин сначала обрадованно поспешил навстречу другу, напрочь забыв о своем достоинстве главы ордена, но потом остановился и завертел головой по сторонам. -- А где дядя Вэй? И Ханьгуан- цзюнь? Надеюсь, ничего не случилось? -- Все хорошо. Рад тебя видеть, А-Лин. И тебя, Фея. Фея опасливо выглянула из-за спины хозяина. Цзинь Лин прищурился. -- Мне кажется или вы все чего-то недоговариваете? Зачем вам моя собака? -- Учитель Вэй хочет избавиться от своего страха. -- Не дам! -- Цзинь Лин схватился за рукоять отцовского меча. -- Дурак ты, А-Лин, хоть и глава ордена, -- вздохнул Сычжуй. Цзинь Лин насупился -- Сам дурак. -- И ребенок. -- От ребенка слышу. -- Ну все, хватит. Никто не замышляет ничего плохого. Отдохните с дороги, а потом я провожу вас к цзинши родителей. Заходить не надо, останьтесь снаружи и пусть Фея полает. Учитель Вэй будет в безопасности внутри, а Ханьгуан-цзюнь будет играть на гуцине специальную успокаивающую мелодию, чтобы помочь ему избавиться от страха Цзинь Лин с подозрением посмотрел на безмятежного Лань Сычжуя. -- А моей Фее не повредит эта ваша успокаивающая мелодия? А то знаю я твоих... хм... отцов. Так спелись, что половину цзянху сметут и не заметят. Сычжуй ласково ему улыбнулся. -- Не бойся, А-Лин. -- Кто это тут боится? Я просто благоразумно опасаюсь за свою собаку. -- Вот и молодец. Пойдем, отведу тебя в твои покои. -- Не надо мне никаких покоев. Веди сразу к цзинши. Едва дойдя до уединенно стоящего домика, Цзинь Лин и Лань Сычжуй услышали истеричный крик Вэй Усяня. "Лань Чжань, спаси скорее, собака!" -- Фея же еще не лаяла.Он что, через стены может видеть? -- озадачился глава ордена Ланьлин Цзинь. -- Ага, и через окна. А еще вы оба так громко сопите, что и глухой услышал бы. -- Учитель Вэй, Ханьгуан-цзюнь, мы пришли. Сычжуй слегка повысил голос, чтобы перекричать Вэй Усяня. Цзинь Лин посмотрел на него и проорал еще громче. -- Приветствую вас. И ... можно уже начинать лаять? За дверью послышалась какая-то возня и севший голос Вэй Ина отозвался неуверенным "да". Цзинь Лин погладил слегка оробевшую Фею, приосанился и повелительно отчеканил. -- Голос! Фея скептически на него посмотрела. Хозяин, ты не забыл, что мы в клане Гусу Лань? -- говорил ее взгляд. -- Здесь нельзя даже громко разговаривать, а не то что лаять. Это же каждой собаке известно. Цзинь Лин упорствовал. Фея вздохнула -- ну, как знаешь, -- и осторожно, на пробу, тявкнула. Постаралась, чтобы прозвучало очень скромно и благовоспитанно. Культурно поздоровалась, можно сказать В ответ послышалось очередное "Лань Чжань!" и нежный перелив струн гуциня. Фея подумала и тявкнула еще раз, стремясь перещеголять музыканта в нежности. Следующая трель прозвучала уже веселее. Фея, естественно, добавила радости в свой лай. Гав -- дзынь, гав -- дзынь постепенно слились в довольно-таки задорную песню. Вэй Усянь, забыв о пользе трезвости, тяпнул для храбрости пол-кувшина "Улыбки" прямо из горлышка и поднес к губам Чэньцин. Звук получился пронзительный. Фея подавилась лаем, пальцы Ванцзи дрогнули. Усянь победно взглянул на него. - Видишь, уже руки не трясутся. Давайте еще раз. Я уже почти представил, что это большой черный кролик за дверью поет нам приветственный гимн. Первой выдохлась Фея, следом Цзинь Лин и Лань Сычжуй попадали в траву. Вэй Усянь продержался дольше, но в итоге тоже сдался. Один Лань Ванцзи готов был играть часами, без перерыва. -- Ханьгуан-цзюнь, -- взмолился Цзинь Лин, -- пожалуйста, хватит. Бедная Фея уже осипла и кушать хочет. -- Я тоже, -- отзвался из-за двери Вэй Усянь. -- Правду говорят, что искусство требует жертв. Ночь прошла неспокойно. Вэй Ин, утомленный "каждым днем", заснул быстро, но во сне вертелся и звал Лань Чжаня. Тот просыпался и утешающе гладил его по спине. Цзинь Лин долго не мог уснуть на новом месте -- постель и подушка были жесткими, одеяло тонким, и в комнате было аскетично холодно. Лань Сычжуй еле отбился от расспросов любопытных приятелей и теперь тоже лежал без сна, переживая за Вэй Ина. Одна Фея крепко спала, преисполненная чувством выполненного долга. Правда, и она беспокойно дрыгала лапами, как будто от кого-то бежала и издавала жалобный скулёж. Ванцзи, проснувшись как обычно, в пять утра, сначала -- тоже, как обычно, полюбовался спящим Вэй Ином, который свернулся клубочком у него на груди, потом осторожно выбрался из постели. Вэй Ин причмокнул губами и пробормотал что-то неразборчивое. Ванцзи нежно поцеловал его в теплую щеку, быстро совершил утреннюю рутину умывания, одевания и всего прочего, и выскользнул за дверь. Когда Вэй Усянь пробудился на несколько часов позже, на него внимательно смотрели четыре глаза -- два янтарно- золотых, родных и любимых, и два агатово-черных. Последние принадлежали самому крупному кролику из тех, что вольготно жили в Облачных Глубинах. У него и имя было соответствующее -- Великан. Темно-серый, упитанный, с висячими ушами, ростом примерно двадцать цуней -- он и вправду напоминал собаку. Ну если быть близоруким и не присматриваться. Вэй Ин озадаченно заморгал спросонья и уставился сначала на кролика, потом на Лань Чжаня. Тот ласково погладил его по растрепанным волосам. -- Попробуй представить, что это собачка. -- Что, вот так сразу, не умывшись, не поевши? -- Мгм. -- А хотя бы поцеловать для храбрости? Лань Ванцзи охотно исполнил просьбу. Некоторое время они увлеченно целовались, но когда Ванцзи почувствовал, что воспитание храбрости грозит серьезными последствиями, он нашел в себе силы отстраниться. -- Ты же хочешь излечиться от своего страха? -- Может, потом? -- Нет. Садись. Я расчешу тебе волосы, а ты медитируй. Повторяй, глядя Великану в глаза. "Кролик не опасен. Это всего лишь зверек, и собака тоже зверек. Значит, и она не опасна. Увидев собаку, я сразу представляю на ее месте этого большого милого кролика". Сосредоточься, не вертись. Он произнес все это с таким серьезным видом, что Усянь аж умилился, и поэтому смог удержаться от смеха. -- Да, да, я все понял. А ты можешь помассировать мне голову, Лань Чжань? Я так лучше справлюсь. -- Мгм. Потекли минуты. Вэй Ин сидел с закрытыми глазами, Лань Чжань перебирал его волосы, кролик переминался с лапы на лапу. Внезапно раздался странный негромкий звук. Вэй Усянь, который уже начал потихоньку погружаться в дремоту, резко встрепенулся и широко распахнул глаза. Великан таращился на него в ответ и пытался сказать "тяв". Выходило довольно похоже. Вэй Усянь покатился со смеху, а Ванцзи с сомнением посмотрел на него. -- Лань Чжань, Лань Чжань, сработало. Только в обратную сторону. Ха-ха-ха. Кролик смутился и обиженно дернул носом. Его черные глазки источали укоризну. Вэй Усянь кинулся его утешать -- Не обижайся. Ты очень хорошо справился. Не каждая настоящая собака так смогла бы. Лань Чжань, в свою очередь, решил утешить Вэй Ина. Он положил свою руку поверх его руки, которая поглаживала висячие уши кролика. Вэй Ин обернулся, продолжая смеяться. -- А? -- Ты... не расстроился? -- Нет, конечно. Хороший рабочий метод. Сейчас позавтракаем и пошлем за А-Лином и Феей. Только я пока все равно останусь внутри. Цзинь Лин пришел вместе с Лань Сычжуем и небольшой группой поддержки. Ну конечно, Лань Цзинъи и Оуян Цзычжэнь, как же без них. Лань Ванцзи недовольно зыркнул из окна и открыл было рот, собираясь прогнать их, но Вэй Усянь остановил его. -- Пусть остаются. Они знают, что я боюсь собак. Увидят все свои глазами, меньше наврут потом. -- Мгм. Фея, как собака с развитым чувством ответственности, сразу же уселась на землю и стала ждать команд. Мелкая четверка возилась дольше, устраиваясь неподалеку. Вэй Усянь с удивлением заметил, что они притащили с собой письменные принадлежности. Лань Цзинъи поймал его взгляд и закричал громким шепотом, от которого зазвенели колокольчики, украшавшие кровлю. -- Это для истории, учитель Вэй. Вэй Усянь махнул ему рукой и сказал Лань Чжаню. -- Ага, которую они потом пристроят в театр. "Старейшина Илина и собака-оборотень. Кто кого?" Фея напомнила присутствующим, что пора начинать, деликатно тявкнув. Вэй Усянь тут же задрожал и спрятался за спину Лань Ванцзи. Тому стало до боли обидно за него. И не потому, что он сейчас боялся безобидную Фею, а потому, что Ванцзи живо представил себе маленького Вэй Ина, только что осиротевшего, без крыши над головой, сражающегося с бродячими собаками за черствый кусок хлеба. Он едва слышно всхлипнул. Вэй Ин, который в этот момент не видел его лица, все равно уловил этот всхлип и заволновался. -- Лань Чжань, что случилось? Тебе плохо? -- Нет. Лань Чжань обернулся и крепко прижал к себе Вэй Ина. -- Это тебе было плохо... собаки Вэй Ин губами осушил слезы, затаившиеся в уголках замутненных печалью глаз. -- Это было давно. Сейчас с тобой я так счастлив, как ни разу не был за обе мои жизни. И я забыл все плохое. То есть, я, конечно, помню, но так, как будто это было не со мной. -- Я тоже, -- прошептал Ванцзи, борясь с новой порцией слез, подступающей к глазам, и с замирающим сердцем поцеловал своего настрадавшегося Вэй Ина. Неохотно выпустив его из объятий, он уселся за столик с гуцинем, а Вэй Ин опустился на циновку, принял позу лотоса и сосредоточился. Снова зазвучали вчерашние "гав -- дзинь", плавное течение которых нарушали только восторженные охи и ахи мелколаней и сердитое шиканье Цзинь Лина. Через некоторое время Вэй Усянь вскочил, распрямляя затекшие ноги, подтащил к себе Великана и снова сел, опираясь на могучего питомца. Ванцзи почувствовал мимолетный укол ревности. Вэй Ин оглянулся на него. -- Спина замерзла, -- пожаловался он, -- а он такой теплый. Кролик самодовольно посмотрел на Ванцзи и провокационно дернул ухом. Ревность кольнула сильнее. Струны гуциня зазвенели такой высокой нотой, что Фея во дворе сбилась на щенячий писк. Ванцзи постарался взять себя в руки и стал играть тише и медленней. Вэй Усянь принялся напевать себе под нос. -- Кролик черный, кролик серый, что бежишь, как угорелый. Это кролик, а не пес, какой черт его принес. Он огромный и с клыками, разбирайтесь с этим сами. Если будет кушать травку, то пойду я на поправку. Это девочка, вообще-то, да, толстушка, Фея эта. С улицы донесся жалобный вой -- это Фея обиделась на толстушку. Вэй Усянь восхитился. -- Надо же, поняла. -- Она не толстая, она пушистая, -- это завелся Цзинь Лин. -- Просто для рифмы, -- крикнул племяннику Усянь. -- Да-а, тупой стишок, а моя девочка расстроилась. Не переживай, ты здесь самая красивая, заинька моя, ой... Вэй Усянь и мелколани дружно захихикали. У Лань Ванцзи дернулся глаз. -- Я сейчас уйду и заберу Фею, -- пригрозил Цзинь Лин. -- Прости, прости, потерпите еще немного, -- крикнул Усянь, давясь смехом. Наконец, все успокоились. Вэй Усянь пообещал больше не петь. Он закрыл глаза и постарался сосредоточиться. Великан тихонько урчал около него, звуки гуциня лились плавной рекой, унося вдаль все страхи. Фея перестала лаять и заурчала в унисон с кроликом. Звук, рокотавший у нее в горле, напоминал голубиное воркование. Вэй Усянь приоткрыл один глаз. -- Ур, ур, -- доносилось со всех сторон. Он выглянул в окно. Цзинь Лин обнимал Фею, на морде которой было написано глубочайшее удивление. Цзинъи вдохновенно записывал происходящее, взмахивая кисточкой, остальные растеряннно улыбались. Лань Ванцзи перестал играть, но воркование не прекратилось, а наоборот, стало еще громче и басистее. Он подошел к Вэй Усяню, тот не дрожал и не паниковал, а с интересом разглядывал Фею. Потом пошел к двери, открыл ее и с порога обратился к кролику. -- Поздравляю, у тебя появилась еще одна сестричка. Великан степенно вышел из дома, подошел к собаке, обнюхал ее и уважительно лизнул. -- Гляди-ка, признал, -- хмыкнул Усянь. Фея завиляла хвостом и лизнула кролика в ответ. Настала очередь Цзинь Лина ревновать. Собака тут же это почувствовала и ткнулась носом ему в коленки. Потом маленькими шажками засеменила в сторону Вэй Ина, стоящего в дверях. Тот моргнул, но не шевельнулся. Лань Ванцзи встал у него за спиной, готовый в любой момент прийти на помощь. Фея прижала уши к голове и подбиралась все ближе и ближе, напряжение нарастало, но Вэй Ин чувствовал, что уже не боится ее. Все затаили дыхание, когда Фея подошла вплотную к нему, и продолжая ворковать, осторожно лизнула руку. Вэй Ин засмеялся и погладил ее по голове. -- Заинька... Умные глаза собаки сверкнули плохо скрытым торжеством. Так-то лучше. А то вечно крик, визг, суматоха. Даже как-то оскорбительно для самолюбия. Но вот наконец-то и этот вздорный и упрямый Старейшина Илина пал жертвой ее обаяния. "Люблю непокорных", -- подумала Фея и лизнула его еще раз. Потом задрала голову, встретила горящий взгляд Лань Ванцзи и благоразумно попятилась назад, под защиту хозяина. "Как хорошо быть красавицей и умницей одновременно", -- похвалила она себя, прячась за оторопевшим Цзинь Лином.