a dead doll

с очередным взглядом он убеждается, что сделал правильный выбор. перелистывает страницы в блокноте, на чистой выводя новое название: «destroy myself». на картине кривой стул и потрёпанный плюшевый медведь, тонущий в комнате, наполняющейся водой. детская игрушка перевалилась на один бок, принимая тоскливый вид, отчего возникает желание достать её оттуда и не отдавать тому, кто сделал такой. полотно покрыто узкими мазками, бережными движениями и чем-то ещё, что недоступно для чужих глаз. тэхен записывает несколько деталей, решая, что спросит о них у художника лично. неторопливо проходится по остальным изображениям, шагая вдоль светлого коридора, наполненного звуками. поправляет наушник, продолжая вслушиваться в голос друга, без перерыва вытекающего из динамика. — соответствует твоим ожиданиям? — спрашивает тот, вбивая кнопки с буквами в пластмассу. — его стиль обычный. для нашего журнала, имею в виду, особо не за что зацепиться или выделить, но, — делает паузу, вчитываясь в текст на стенде, — мне нравится подбор слов и то, как он отражает свою идею. какие символы использует, чтобы оставить некоторую недосказанность. думаю, это то, что нужно. — если верить той информации, что я получил, сейчас он как раз заканчивает с благодарственной речью. где вы должны встретиться? — в электронном письме указано, что здесь есть «закрытый» зал, куда впускают только по специальным пригласительным, и к концу выставки он будет свободен от гостей. предполагаю, ждать меня будут там. тэхену сначала показалась излишней такая осторожность и скрытность, но позже он решил, что это может быть подходящим дополнением в статье, поэтому, отправив ответное письмо с уточнением времени, закрыл вкладку. — ладно, расскажешь как всё прошло, когда вернешься в офис, — субин отключается, и в голову ударяет механический шум. мужчина перетаскивает закладку, вплетая её между исписанными листами. откладывает книжку в один из карманов сумки, двигаясь дальше. замечает, что почти все картины наполнены одинаковыми чувствами: безысходности и потерянности. оттенки исключительно темные, практически лишённые света и тепла, заводящие за ширму, за которой спрятано всё самое грязное и отталкивающее. следует указателям, пропуская один проход, позже оставляя за спиной и все остальные, пока не оказывается перед последним. люди успели разойтись. кто-то покидал конференц-зал, кто-то всё ещё был увлечён работами, кто-то закрывал за собой дверь, не пропуская в помещение лишней суматохи. тэхен не задерживается, оказываясь внутри. комната отличается от тех, что он видел прежде. она не такая просторная. в центре полукругом стоят скамейки и низкий стеклянный столик. но больше никого. громоздкие полотна мрачно возвышаются, отбрасывая прозрачные тени. тэхен ставит мессенджер на одно из сидений и не отрываясь рассматривает образы. силуэт изображенного человека кажется ему смутно знакомым, и горло колет от всплывающих мыслей. на всех трёх картинах только он. свисающие тёмные волосы, взлохмаченные пряди, бинт, перекрывающий глаз, и белая широкая рубашка, делающая его ещё более аккуратным и хрупким. за спиной открытое окно, лёгкие занавески и пустота. под веками стеклянные слёзы. мраморная кожа, пронизанная серебряными венами. худые плечи, разбитые на кусочки, собранные чьими-то руками повторно. может, эти руки их и сломали. тэхен хочет ошибаться, но сердце уже шепчет правду, разнося мелодию по телу. когда пальцы дёргаются, желая наяву убедиться в обмане, его окликают: — очень рад с вами встретиться, журналист кан. он резко выдыхает, тогда лёгкие освобождаются от напряженных тисков страха. — я тоже рад, мистер чхве, — сжимает протянутую ладонь, ощущая все мозоли и шероховатости. — вы хорошо постарались. галерея погрузилась в иную для себя атмосферу. мужчина устало улыбается, смотря сквозь него. молчит пару секунд, сразу после, словно оживая, усаживается на одно из сидений. — представлял всё немного по-другому, но в целом доволен результатом и реакцией. тэхен оборачивается на картины за спиной вновь. задаётся вопросом, почему ему позволяют находиться здесь и видеть то, что, кажется, прячут от других. — ваша выставка называется «мёртвая кукла». не могли бы вы рассказать об этом поподробнее? — он держит ручку над листом, пока сидит напротив, следя за переменой эмоций на ровном лице. — через год после выпуска из института я познакомился с человеком, который на тот момент был полон всем тем, что я ненавидел. в тот же период я разрабатывал концепцию своей будущей выставки, — опускает голову, не останавливаясь. — постепенно между нами что-то менялось, и я решил запечатлеть эти изменения на бумаге. благодаря зарисовкам было легче заметить, как тот человек лишается каких-то черт характера, эмоций или привычек. он терял себя и становился олицетворением мёртвой куклы, — мнет пальцы, возвращаясь в прежнее положение. — ушло много времени прежде, чем возник целостный и законченный образ. есть один элемент, который присутствует в каждой картине, но, исходя из контекста, принимает на себя различные обличия. это всегда то, что можно оживить. — то есть, фигуры — это чье-то отражение? — я не могу сказать, что они перенимают все черты одновременно, скорее каждая проявляет что-то одно. — имеет ли значение расположение картин? если обратить внимание, то можно заметить, что в открытом зале только предметы. — это как полноценная конструкция. она собирается из пазл, которые сначала нужно изучить и рассмотреть, — художник расслабленно отклоняется, складывая руки на груди. — не все добираются до самых важных деталей. — но, если не всем удаётся увидеть то, от чего начинается каждый сюжет, не теряется ли смысл всего? — тэхен задаёт вопрос, параллельно выводя чернилами предложения. знает, что давит и заходит за черту, которую переходить ни за что не стал бы, не будь в этой комнате силуэта того, кто всё ещё живет в голове. ёнджун молчит, перебирая пуговицы на вязаной кофте. журналист почти жалеет, что поддался эмоциям и личным переживаниям, но эти мысли умирают так же быстро, как тело напротив. — у меня другие цели и ожидания. я считаю, если человек взял для себя из содержания картины, хотя бы одной, что-то и обработал в нужную форму, тогда работа может считаться успешной. тэхен ведёт головой, от покалывающих кожу чувств кусая губы. на языке проблема, способная задушить только звучанием, без прямого касания, но игнорировать её не получится, поэтому он выстреливает, не догадываясь, в кого на самом деле направлено дуло: — боль и гнев — одни из самых сложных эмоций для изображения на полотне. в большинстве художники находят модель, с которой позже эти чувства и переносят. у вас был подобный опыт? — ранее я упоминал, что в определённый период моей жизни появился человек, который помог мне, сам того не осознавая, заметить грани и возможности того, что я хотел сделать. так что да, он определённо был.

____

открытое нараспашку окно не лечит. тэхен курит долго. дышит через раз, иногда, забываясь, проглатывает дым. кончики пальцев обдаёт теплом нагревшаяся бумага, которое почти сразу сменяется промозглой прохладой от сквозняка. стряхивает пепел, не находя горького осадка во рту. там, кажется, всё залито кровью. сминает фильтр пальцами. иступлено водит взглядом по хлюпким окнам и не понимает, почему всё ещё не придумали таблетки, стирающей воспоминания. — можете описать, как это происходит? — по вздёрнутой губе и хмурым бровям пробегает линия света. это последнее, что он обязан узнать. — не уверен… — ёнджун любит говорить о творчестве, о том, что вдохновляет, о том, что заставляет его менять внутри прежние установки. но ему не нравится говорить о процессе и о том, кто стал его «мёртвой куклой». но тэхен кажется нормальным, поэтому он сдается.— у меня специфичные способы, благодаря которым удается добиться желаемого. например, забыть о чём-то важном для него, чтобы оборвать несколько перегоревших лампочек. не приходить несколько ночей, отключив телефон, чтобы позже зайти в квартиру и найти его бледного в кровати. во время секса сказать, что не люблю, терзая мокрые глаза. боль и гнев сложно изобразить, но легко испытать. за плечами неловкое копошение. — так унизительно, — бесцветный голос, когда-то напоминавший горячий кофе, режет воздух. — правда внесёшь это в статью? сигарета в руках, поломанный кусок сердца, но он не спешит его выбрасывать. тэхен оборачивается, чувствуя подступающую тошноту. в детстве, когда знакомые девочки приносили кукол и играли с ними неподалеку, они напоминали тэхену самые красивые и блестящие леденцы. прозрачные, с яркими красками и завитками. те, которые купить дозволено не всем. но бомгю, прижимающийся спиной к стене, не напоминает тех чудесных кукол. у него уставшие глаза и сухие губы. скулы совсем без румянца. он выглядит как марионетка, с длинными ниточками на запястьях. — подслушивал? — тэхен зажимает пачку, убирая её в один из карманов пиджака. тянется ближе к форточке, боясь потерять возможность оставаться в здравом уме, когда тот, с кем ты когда-то делил постель, смотрит так, словно между вами нет пропасти в несколько лет. — тэхен, скажи, что это было ради развлечения. воспринимать буквально название выставки получится до того момента, пока ты не встретишь человека, душа которого разбросана по всем этим картинам. — слишком грязно и аморально. сойдёт за ответ? вместо благодарной улыбки — вымученно опущенные губы, с пролегающими ямочками над ними. тэхену хочется громко и нервно рассмеяться от того, как неловко он себя чувствует. сказать, что таких отвратительных людей, как его парень, нужно отправлять под наблюдение врачей. но бомгю понимает это сам, просто почему то не может оставить и убежать. — только ты не будь злым, — бомгю делает шаг и лестничный пролет сужается до размера игрального кубика. — у меня нет сил оправдываться и придумывать причины. я каждый день думаю лишь о прошлом, не могу открыть глаза и всё осознать. ощущение, что меня вывернули наизнанку, и теперь нужно приспосабливаться. тэхен знает, в каком состоянии был бомгю после их расставания. помнит все те звонки и сообщения, последующие попытки всё вернуть. и, если верить той истории ёнджуна, они встретились примерно тогда же. — поломанных кукол чинит мастер, и им должен быть явно не я. никто из нас. последнее тёплое: — отредактирую текст и сделаю так, чтобы этого всего про тебя никто не узнал. у бомгю полумесяцы на ладонях и горячая кожа, а ещё стеклянные слезы под глазами с серебристыми нитями.