Крышка от бутылки вместо кольца

      Их первая свадьба была на втором курсе техникума. На кольца денег не было, зато пиво всегда водилось, и на безымянном пальце еще несколько лет было колечко из крышки от банки. В пятьдесят была вторая их свадьба, со всей мишурой, которой не хватало в девяностые, а крышки все еще на пальцах, так символично и глупо, но им нравится. На самом деле оба они сейчас и не вспомнят при каких обстоятельствах было предложено устроить свадьбу, особенно с учётом того, что на втором курсе они все ещё не имели денег. Да ладно, что уж врать, денег не водилось даже последующие несколько лет. Но вот что Андрей помнит совершенно точно, так это те самые крышки от банок, которые в итоге стали закреплять союз. Миша не долго думал, когда сдирал их и цеплял на палец себе и Князю, причем не спрашивая второго хочет он или не хочет. Оба знали, что это судьба. Юрий Михайлович, на удивление, отреагировал спокойно, махнул рукой, мол, лучше уж Андрей, чем… В принципе он не любил особенно никого, кроме Андрея, во всей группе. Княже не старался мужчине угодить, или показать себя с лучшей стороны, наоборот, даже пару раз приходил домой к Горшенёвым пьяный, но отец Михи все равно к нему больше благоволил. Может, потому что видел, как на него сын смотрит, а может потому что любил художников, слабость у него была такая, в отличие от музыки. Крышки неудобно стало носить на пальце уже через неделю, но не снимали они их до самого конца девяностых. Андрей не особенно переживал по поводу набора веса, а Миша и подавно, только радуясь возможности трогать его с разных сторон и сжимать мягкость. В любом случае всех все устраивало, пока в один момент Князь не осознал, что снять то кольцо больше не может, а палец начинает с каждым днём выглядеть все хуже. В травме тем же вечером высказали аккуратное предложение, что старые добрые кольца из серебра, золота, да хоть стали, но по размеру, были бы лучшим вариантом. Ещё через месяц они наконец выбрали кольца, с черепами, какими-то зигзагами и прочей мрачной поебенью, но зато по-панковски, так как нужно. В итоге Горшок, естественно, свое кольцо проебал, но покупать взамен не стал, просто повесили с Княже крышки на цепочки и стали носить на шее как украшение. С появлением Влада мысль о свадьбе, только такой, чтобы осталась в голове, почему-то вновь приобрела актуальность. Возможно, потому что сын задолбал в какой-то момент обоих отцов на тему того, почему же они не носят кольца, как бабушка и дедушка, к примеру. Крыть было нечем, что, как минимум, напрягало Андрея, который сложно переживал пятно на достоинстве в виде проигранного спора ребенку. И на самом деле проблем с организацией мероприятия не было, деньги у них были, желание тоже, но почему-то всякий раз идея откладывалась в долгий ящик. В один момент вот Влад заболел, надо из сада забрать и чтобы кто-то оставался, потом слег Миша, за ним тоже присматривать надо, следом наметился в квартире ремонт, подал идею к которому Влад и его неуёмное творчество на стенах всего жилого помещения, после которого с дядей Балу один на один его оставлять побаивались, не дай бог в следующий раз повеселятся на самый настоящий капитальный ремонт. И как-то так прошло лет пять, а следом и десять и об идее все благополучно забыли, хоть раз в несколько лет мама Миши и пыталась спросить у зятя: «А когда официально-то все сделаете». Андрей в такие моменты чувствовал себя крайне неудобно, но что ответить не находился. В пятьдесят Мишу насильно познакомили с его зятем, сквозь негодования, как по поводу причины знакомства сына с молодым человеком, так и насчёт его наличия в принципе. И сразу после этого у обоих в головах щёлкнула мысль: Получается, за все эти годы они так и не собрались банально расписаться? Пережили клинические смерти Миши, уход из группы Андрея, ссоры, примирения, владовский, прости Господи, переходный возраст с готической темой и стрелками, даже сериал о себе же самих недавно посмотрели, дали добро на жизнь Влада с Костей, но кто бы знал, что потеряли во времени собственные идеи. — А эт самое, нам сильно надо? — Между делом буркнул в пиво Горшок. Он спрашивал скорее из любопытства к мнению Князя, нежели действительно сопротивлялся. — Ну вообще, "это самое" нам надо. В конце концов как ещё мне тебя отбивать от фанатов, буду свидетельство перед собой как распятие держать и тебя из толпы выводить, — Хохотнул Княже, то ли шутя, то ли намекая, что в каждой шутке есть доля правды. — Меня отбивать? Ё-маё, Дюх, нет, ну ты может уже это, ахерел нет? Ничо, что это я тебя пол жизни отбиваю от всех там других, жопу твою натираю до блеску и берегу! — А вот Горшок возмутился вполне себе натурально, даже слюной подавился в запале. — Может, потому что натираешь до блеска, потому и пытаются воровать? — Андрей игриво приподнял бровь. Их кухня уже который вечер впитывала в себе одни и те же разговоры по кругу. Владов психолог посоветовал им с Костей чаще обсуждать то, что их волнует, в свою очередь Влад посоветовал то же самое родителям. На удивление, только они и стали вполне себе дисциплинированно соблюдать рекомендацию и до посинения говорить. Помогало не сильно, но сократило хлопанье дверей в доме почти на четверть, уже успех. А в случае данного вопроса количество перетекает в качество, им обоим нужно было осмысленно решить — да или нет, и уже с этой мыслью жить дальше. — Так если ресторан брать, так и нормально будет, небольшой такой, со столами, родителей отдельно, со сменой там, — Развел руками Князев и развернулся обратно к Мише. Стоять к нему спиной и говорить в окно не доставляло удовольствия, даже если очень хотелось обиженно замолчать, потому что хер ли Горшенёву опять не нравится абсолютно все, что предлагает Князь. — Ага, и шоб вместо нас какие-то хмыри попсу пели! — Ударив банкой об стол гавкнул Миша. — Да с хуя-то попса сразу, давай кого-то из наших позовём петь, в чем проблема-то не понимаю, — Андрей не повышал голоса, но слышно было как его терпение медленно хрустит. — Да бля, Дюша, не тупи, они все в зале будут, ну эти, кто наши-то, а петь, петь-то кто будет? Гости, что ли? На несколько секунд воцарилась тишина, в ходе которой медленно шуршали шестеренки в голове Андрея. — Как насчёт Короля и Шута? — Вдруг с улыбкой, какой-то даже заговорщицкой, выдал Князев. — Чё? — Очень информативно выразил свои эмоции Горшенёв. — Дурачок, собрать обратно золотой состав, чтобы на свадьбе самим петь. Ну, пить, жрать и петь. И вашим и нашим, чтобы и музыку не говно ставить и гостей не заставлять работать! Идея была одобрена, принята и даже началось ее осуществление. В какие-то безумно кротчайшие сроки арендован ресторан, приглашены гости, заказна еда, даже, черт возьми, Балу из своей Америки приехал. В основном, он вместе с Владом везде и бегал, так как обоим «молодожёнам» надо было закрыть «хвосты» перед мероприятием. Главный дресскод — никаких, блять, рубашек и брюк. Костю перед самым началом действительно чуть не выгнали, спасло только то, что в рубашке пришел и Юрий Михайлович, а против отца Миша пойти не мог, так что в очередной раз скрипя зубами выдохнул. Музыку играли весь вечер, отходили только ради тостов да салатиков, потому что это святое, потому что Балунов, что, приехал ради того, чтобы поиграть? Нет, блять, он приехал пожрать и нажраться, а ещё уснуть лицом в десерте, прямо как лет двадцать назад. Официанты умоляли не ломать мебель или посуду, Андрей даже попытался что-то сделать, в итоге сумел только лишь сократить количество ущерба, да пообещать его возместить. Особенно потому, что первая же поломка случилась с ним же, когда его князейшая задница опустилась на стул в дерьмовом конкурсе а-ля определи количество гвоздей жопой и получи поцелуй жениха. Ну, собственно, стул таких инсинуаций не пережил и надломился, зато за свои страдания Андрей получил всё-таки поцелуй. Где-то после двадцатой песни, бутылки водки, литра пива и двух кило салатов все стало превращаться в туман. В их возрасте так буянить было уже вредно, но Миша орал в микрофон «живём, ё-маё, несите ещё», так что в общем и целом не он один будет на утро страдать, и то приятно. Родители ещё минут сорок назад тактично удалились вместе с большей частью гостей возраста сорок плюс, а ещё, почему-то, улизнули куда-то и представители молодежного объединения рэпа и битбокса. Андрей не без капли умиления предположил, что куда-то в подсобку. Это напомнило ему об их с Мишей молодости. К часу ночи последние гости были выдворены из ресторана, впрочем, как и сами вновь поженившиеся. Им было бы немного обидно, если бы Горшок не стащил из бара бутылочку коньяка, чтобы не терять ускользающую ниточку приятного ничего не понимания на пьяную голову. Оба уселись на ступени перед входной дверью ресторана, а Миша даже очень галантно постелил под зад Андрея в белых штанах свой черный пиджак, все равно уже не спасти, на него в какой-то момент сначала сел, потом лег, а следом и обслюнявил Шура. Сделав глоток прямо с горла, Андрей щурясь глянул на, уже официального, супруга и хмыкнул. Горшок был таким же, как и «цать» лет назад. Волосы может и стали белыми, а под рубашкой стало чуть меньше места, чем раньше, но взгляд оставался таким же. Миша смотрел на Андрея влюблённым дураком, а Князь смотрел не отрываясь на улыбку, видя в уже целых зубах старые дырки, которые он с удовольствием лобзал ещё с годов реставрационки, на нос, длинный такой, пока что нецелованный за весь день, густые брови, в которые при любой удачной возможности Андрей любил пальцем тыкать, чтобы вызвать у Горшка смешное фырканье. Годы идут, а он все такой же. — Мих, вот знаешь что? — Совсем по-пьяному сюсюкаясь сказал Андрей, кладя голову Мише на плечо. — Чо? Только попробуй щас сказать хуй через плечо, ё-маё, я твои эти все фокусы выучил давно, — Засмеялся Миша и потянулся рукой к чужой голове, чтобы волосы потрепать, да оставить ладонь в таком положении, слегка почесывая. — Не. Я сказать хотел, что ни разу не пожалел, ну, что с тобой мы вместе. Я ещё тогда, когда ты мне пихнул на палец крышку понял, что ты дурак у меня такой, но любимый. Горшок ничего не ответил. Уснул, кажется, пригретый теплом тела Княже. Возможно они и пожалеют о том, что в эту летнюю ночь не пойдут домой сразу, а кто-то из них растолкает другого в четыре утра. И они не будут заказывать такси, а побредут встречать закат пешком, с похмельем, но счастливые, шатаясь по пустынным улицам Питера, горланя свои же песни, но путая слова.