Пока ты спал

Андрей сидит на краю кровати, оперевшись на руки. На нем простые треники и белая футболка. Им обоим было бы удобней, если бы Князь сразу был голым, но на это предложение Миша почему-то обиделся. Свет как всегда приглушен, отливая красной неоновой подсветкой, шторы плотно закрыты. Андрей думает о том, чтобы переделать одну из комнат: поставить там огромный кожаный диван, на котором бы восседал он сам, а на пол положить красную дорожку, и Миша бы ходил по ней, как по подиуму. На фоне играет рок, и Андрей замирает в предвкушении. Миша появляется в тот самый момент, когда в песне начинается припев и на всю квартиру на английском поют что-то про секс. Андрей может только сидеть, открыв рот, наблюдая, как Горшок гордо вышагивает к нему. Короткое чёрное платье не скрывает прелести его худых бледных ног, обтянутых чулками. На плечах накинута косуха, но даже так видны острые ключицы. Миша подходит совсем близко, смотрит дерзко и нагло. Хочется повалить его на кровать и трахать, чтобы он блядски стонал, прогибаясь в пояснице. Но можно только смотреть. Трогать нельзя. Тебя могут трогать: дрочить, отсасывать, насаживаться на член, а ты не можешь. Миша вплетается пальцами в осветленные пряди, сжимает кулак и тянет, откидывая чужую голову назад. Он наклоняется и целует, трахает языком Андреевский рот. Князь низко стонет в губы и жаждет большего, когда Горшок отстраняется, выпрямляясь. Миша проводит руками по своим бёдрам, задирая выше и без того короткую юбку. Андрей не видит, но почти уверен, что там не просто трусы. Голова гудит, и Князь наклоняется вперёд, утыкаясь лицом туда, где предположительно находится Мишин член. Горшок обхватывает его голову руками, прижимая ближе, и громко стонет, пока Андрей старательно работает языком. Через мгновение Миша тянет его за волосы назад, всхлипывая. — Дюш, правила… — выдыхает он и снова наклоняется, чтобы поцеловать. Миша отстраняется и поворачивается спиной, чтобы уйти также красиво, как и зашёл, и Андрей, не удержавшись, смачно шлёпает его по заднице. Князь радуется, что Горшок додумался не надевать каблуки, а выйти в берцах, так сильно дрожат у него ноги. Андрей переводит дух, пока Миша переодевается. Ему будут сниться эти большие блестящие глаза с растекшимся от возбуждения зрачком. Длинные стрелки, ярко розовые тени. И влажные губы, растягивающиеся в обворожительную улыбку. Миша готовился весь день, спрятавшись в другом конце квартиры, где была его гардеробная. И вышел только обедать, когда Андрей позвал его. Князь постучался в дверь, но заходить не стал, боясь испортить сюрприз. Все время Миша ерзал на стуле, бросая на Андрея горячие взгляды, и скорее всего довел себя до нужной кондиции ещё утром. В квартире так жарко, что кажется, будто воздух едва заметно двигается, перетекает с одного места на другое. Обострившийся слух улавливает шелест ткани из соседней комнаты, и тишина набухает, увеличивается в размерах, чтобы потом разорваться неприятным треском телефона. Андрей дергается и слышит, как в доме что-то падает, глухо ударяясь об пол. Он видимо забыл выключить звук, когда Миша громкими криками из гардеробной погнал его в спальню. Андрей чертыхается и тянется за телефоном, планируя тут же выкинуть его в окно. Номер партнёров, и он на мгновение мешкает прежде чем поднять трубку. Неизвестно сколько ещё Миша будет наводить марафет, а за это время Андрей успеет перенести звонок. Его голос низкий и хрипящий, и он откашливается. — Да? — на том конце начинают говорить, и Князь собирает остатки разума в кучу. Он старается вставить свои слова, чтобы отложить разговор, но девушка очень настойчиво игнорирует его жалкие попытки. Мишина голова появляется в дверном проеме, проверяя, готов ли Андрей к его следующему выходу. Он хмурится, когда Князь поднимает палец вверх, прося подождать минутку. — Простите, мне нужно идти, позвоните завтра в то же время, — громко говорит Андрей поверх трещания в трубке и сбрасывает звонок. — Извини, забыл выключить звук, — просит он, возвращая все внимание на Мишу. Разрушенная атмосфера снова накаляется, когда Горшок выходит из-за угла. Не менее короткая, чем в прошлый раз, юбка-тенниска, корсет с блестящей молнией, купленный совместно, и длинные, закрывающие голени, кожаные ботинки. Миша возвращает на себя загадочный вид, и опускается перед Андреем на колени. Он со стоном утыкается лицом тому в пах, глубоко вдыхая аромат родного тела, и трётся носом о Князевский член. Слюны так много, что она растекается по штанам тёмными пятнами и капает с подбородка. Дрожащими пальцами он достает член, беря головку в рот. Его горло вибрирует от стонов, когда губы растягиваются и на языке чувствуется приятная тяжесть. Ему до сих пор с трудом удается принять всего Андрея, но он старается. На глазах выступают слезы, и Горшок отстраняется. Он делает два глубоких вдоха и снова возвращается к члену, ведя языком по всей длине. В глазах у Андрея темнеет, когда он замечает, что одна из Мишин рук под юбкой. Горшок дрочит себе, параллельно насаживаясь на Андрея ртом. Его бедра дрожат, когда он сжимает собственный член. Миша вынужден остановиться, утыкаясь Князю в живот. Он глубоко дышит, пытаясь удержать себя на краю, и Андрей гладит его по голове. — Ещё один выход, — глухо говорит Миша и поднимает голову. Андрей мягко целует его в губы, успокаивая. — Как скажешь, — соглашается он. Горшок поднимается на ноги, и они оба смотрят на его красные колени, орущие о том, что он только что сделал охуенный минет. Андрей поглаживает его по бёдрам, отправляя назад. На третьем выходе каблуки все-таки появляются. Черные, лаковые, на толстой подошве. Сначала они приковывают внимание, пока взгляд не поднимается выше. Мишины ноги дрожат, и это не потому что он не умеет ходить на каблуках. Андрей может только догадываться, есть ли на нём что-то ещё кроме короткой черной накидки, доходящей ему до середины бёдер. Миша придерживает ее рукой, чтобы не показать ничего лишнего раньше времени. Андрей сгорает изнутри, впиваясь взглядом в худые ноги. Хочется вылизать их от пятки до живота. Каблуки стучат по полу, когда Миша медленно приближается к нему, демонстрируя удивительную грацию. Весьма поражает воображение для человека, который всегда гоняет либо в берцах, либо в кедах. Миша загадочно улыбается, наверняка читая его мысли. Он встаёт между широко расставленных Андреевский ног и даёт время рассмотреть, красуясь. Теперь он ещё выше, и это сводит с ума. Миша достает свободную руку из-под накидки и медленно ведет указательным пальцем по его лицу, начиная со лба. Миша облизывается, когда доходит до губ. Обводит их по контуру и засовывает палец в рот до упора, надавливая на язык. Мысли в голове путаются: Андрей уже не понимает, кто перед ним. Властный Горшок сводит его с ума. Миша кладет колено на кровать, вжимаясь им в Князевский пах и заставляя Андрея уткнуться носом ему в грудь. Он наконец отпускает плащ, и ткань расправляется на его плечах, раскрываясь. Андрей опускает взгляд вниз, пытаясь найти, за что бы зацепиться взглядом. И находит. Красные кружевные трусы — единственное, что есть на Мише под накидкой. Возбуждение такое сильное, он так хочет этого невероятного мужчину, что искры идут перед глазами. Миша вставляет второй палец ему в рот и надавливает на подбородок, толкая на кровать. Сам падает на Андрея, задирая чужую голову кверху. Он впивается зубами в нежную кожу на шее, ведёт языком от места укуса до уха. — Дюш, тебе нравится? — шепчет Миша. — Конечно. — Трахнешь меня? Андрей больше не в силах сказать ничего вразумительного, даже кивнуть уже не может. Князь с излишней осторожностью расстегивает защёлку на плаще, откидывая его в сторону. Они перекатываются, меняясь местами. И Миша стонет, когда Андрей вжимается в него стояком. Вдвоем они избавляют его от трусов. — Боже, почему ты всё ещё в штанах, — всхлипывает Миша. — А я тебе говорил, — Андрей спускает треники до колен и ищет смазку под подушкой. Щелкает крышка, и по комнате распространяется сладкий запах винограда. Миша очень хотел попробовать, а Андрей не смог ему отказать. Руки трясутся, и он выдавливает слишком много себе на пальцы. Князь беспорядочно целует Мишу в щеку, в шею, в волосы, и того мелко трясет, когда Андрей проникает на одну фалангу. В Горшке подозрительно свободно, и он добавляет второй палец, разводя их ножницами. — Андро, я готовился, — выстанывает Миша ему в губы и смотрит так просяще, обвивая ногами талию. Князь может чувствовать каблуки спиной. Он не может удержаться: хватает Мишу под колени, скрещивая их вместе и целует, вылизывая чувствительные места. Горшок захлебывается стоном, пытаясь развести ноги. Князь спускается ниже, лаская нежные бедра. — Давай уже, мучитель хренов, — Мишу выгибает на кровати, и Андрей подтягивает его к себе ближе. Горшок оплетает его руками, залезает языком в рот, и Князь наконец медленно в него входит. Миша сдавленно стонет, кусая чужие губы, сам насаживаясь на член. Резкие толчки выбивают из него воздух со свистом, и он вжимает Андрея себе в шею. Ему хочется ярких красных пятен, следов укусов, чтобы они горели потом неделю. Сильные пальцы сжимают бедра, наверняка оставляя синяки. Андрей берет его под коленки, складывая пополам и кладя голени себе на плечи. Угол меняется, и он каждый раз попадает членом по простате. Миша видит черную дыру в глубине космоса прежде, чем кончить без рук. Он впивается ногтями Андрею в предплечья, выплескиваясь длинными каплями себе на живот. Князь кончает следом, работая рукой и тяжело дыша в Мишины губы. Приходить в себя после такой гонки всегда нелегко. Реальность проникает холодным ветром с окна. Кажется там идёт дождь. Миша ежится и пытается натянуть на себя одеяло, но Андрей вытраханным телом лежит на нем. Горшок подкатывается к нему, кусая за щеку. — Кабанчик, отдай, — он продолжает нетерпеливо дергать его на себя. Андрей наваливается на Мишу, и тот трётся носом о его шею. Князь заботливо вытирает его живот, проводит салфетками между бёдер. — И туфли сними, — Горшок складывается в позу жука, чтобы Андрею не надо было далеко тянуться. Тот бережно ставит туфли на пол и целует розовые полосы от ремешков. Миша вздрагивает, выпрямляет ноги и перекатывается на живот, прячась под одеялом. Ворует Князевскую подушку, утыкаясь в нее носом. Андрей ложится рядом, подкладывая руки под голову. Ему невыносимо жарко рядом с Горшком. Если Миша не отрубится, они будут разговаривать всю ночь. И Андрей обязательно похвалит его за чувство стиля.