По велению Короля...

День Рождения Феликса и дурацкая игра, в которую он заставил нас играть по праву именинника, привела к тому, что и происходит с нами сейчас. — Объясняю правила для тех, кто не в курсе, — Феликс тасует колоду из 8-ми карт и раздает их всем участникам. — Кому выпадет Король, тот загадывает действие для двух карт. После этого те, кому достались эти карты, их вскрывают и выполняют задуманное Королем. Всем ясно? Все согласно кивают, некоторые более интенсивно, некоторые менее, но все с интересом, потому что это что-то для них новое, а новое всегда волнительно. День рождения проходил как обычно — торт со свечами, подарки и небольшая пирушка в общаге. Ну а где им еще отмечать? Только здесь и остается. Благо все совершеннолетние и алкоголь льется если не рекой, то небольшим ручейком так уж точно. И трезвые они бы ни в какую не согласились на это безобразие, которое называется игрой в Короля. Первым Король выпадает СынМину. Все обреченно вздыхают и ждут какой-нибудь подлянки от младшенького, но тот почему-то теряется и выдает нечто глупое. Честно говоря, я сейчас даже и не вспомню, что именно и кто загадывал. Все тогда слилось для меня в одно мутное пятно. Не потому, что я был пьян, а потому что произошедшее после, стало тем самым событием, что поменяло мою жизнь. Феликс снова тасует карты и раздает. На этот раз Король выпадает ему. Он крутит карту в руках, на его губах хитрющая улыбка и у меня сердце вдруг сбивается с ритма. — Хочу-у-у… — Феликс тянет время и испытывает наши нервы, но нам нельзя жаловаться, мы сами согласились на это. — Хочу, чтобы карты 3 и 4… поцеловались. Со всех сторон раздается несогласное гудение. — С одним уточнением, — похоже это не все сюрпризы на сегодня и нам еще предстоит сильно пожалеть, что оказались здесь в это время. — Поцелуй должен быть настоящий. С языком. — Ликси, может не надо? Это странно. Отмени, пожалуйста. Ну, или хотя бы без языка, — МинХо прижимает к столу перевернутую рубашкой вверх карту с такой силой, будто хочет ей прихлопнуть жука. — Я не согласен целоваться ни с кем, кроме Хани. Хан пунцовеет до корней волос и прячет лицо за плечом МинХо. — Ну, уж нет! Вы меня заставили такое вытворять с Джинни-хёном, что я вам этого никогда не прощу. Отдувайтесь теперь. Все переглядываются со смущением, особенно ЧанБин, который и загадывал то желание. Вряд ли он об этом пожалел, потому что оно того стоило, но это не отменяет факта, что зрелище было немного... интимное. Что творилось в его голове, когда он загадал массаж задницы ХёнДжина без штанов, большой вопрос без ответа. Выполнять пришлось Феликсу. Всем было весело, кроме этих двоих, потому что лето на дворе, одежда тонкая, а массаж… ну вы поняли. Потом пришлось делать перерыв. Можно было бы на этом и закончить, но Феликс решил отомстить и, видимо, небеса были на его стороне, потому что в итоге отдуваться пришлось виновнику, а именно… — Итак, у кого 3 и 4? Открывайтесь. Все переворачивают свои карты. Я смотрю на свою и давлюсь воздухом. У меня 3. У кого же 4? Поднимаю глаза и встречаюсь с такими же ошалелыми глазами ЧанБина напротив. Он показывает свою карту всем и кладет ее на стол. Нет! Ну, нет же? Оглядываюсь на остальных в растерянности и вижу, что все взгляды устремлены на меня. Может не надо? Делаю максимально жалобное выражение лица, пытаясь надавить на совесть Феликса, но тот качает головой, отказываясь. Не знаю, что делать в этой ситуации и просто тупо сижу на месте. ДжиСон, что сидит слева от меня, по-дружески хлопает меня по спине. — Не бойся, хён, целоваться приятно. Честно. Тянусь, чтобы дать ему затрещину, но руку перехватывает МинХо. Он с усилием опускает ее на мое колено и грозит мне пальчиком, как нашкодившему малышу. Все с ума посходили что ли? Я тут старший или кто? ДжиСон показывает мне язык и улыбается. Вот нахал! СынМин, что сидит справа от меня, встает со своего места и садится слева от Феликса, где раньше сидел ЧанБин. Стоп! А он-то где? ЧанБин обнаруживается почти за моей спиной. Он стоит за спинкой дивана, положив на нее руки и слегка наклонившись в мою сторону. Мне почему-то становится очень неловко, и я громко сглатываю. Бин обходит диван и садится на свободное место рядом со мной. Хочется провалиться сквозь диван, пол и перекрытия, но это вряд ли возможно, поэтому, придется остаться тут и выдержать вот это все. Мысленно подбадриваю себя, что я сильный и не такое со мной бывало, но на самом деле я вру сам себе. Не бывало. Вот такого точно не бывало. ЧанБин берет мои руки в свои, и я замечаю, что все это время сжимал их в кулаки. Он аккуратно разжимает их по очереди и большими пальцами гладит красные полумесяцы от ногтей. — Ты боишься меня? Логичный вопрос, учитывая мое состояние. Но это совсем не так. Я боюсь не его, я боюсь последствий. Боюсь того, что между нами что-то может после измениться. Того, что эти изменения будут не в лучшую сторону. Я не хочу терять друга. И я не уверен в себе. — Нет. — Можешь закрыть глаза, если тебе так будет проще. Возможно. Не попробуешь — не узнаешь. Я закрываю глаза и ЧанБин отпускает мои руки. Небольшое движение воздуха и теперь я чувствую его руки уже на моих щеках. Он проводит большими пальцами по линии челюсти и краешкам губ. Я пытаюсь подавить в себе панику, но она так и просится наружу. Мне кажется, что мои руки дрожат, но с закрытыми глазами я этого не вижу. Я судорожно вытираю об шорты влажные ладони и кладу их на колени. ЧанБин медлит и все еще гладит мое лицо. Наверное, это должно было помочь мне успокоиться, но это не помогает совсем. До тех пор, пока его губы не накрывают мои. Он просто прижимается, а я судорожно выдыхаю ему в рот. Он отстраняется, но совсем ненадолго, чтобы потом снова захватить мои губы, но теперь он делает это более напористо и властно. Я, не глядя, нащупываю его футболку и хватаюсь за нее как утопающий, сжимая ткань в кулаках. Хотя, почему «как»? Я и есть утопающий. Утопающий в своих внезапных чувствах. Я приоткрываю рот, чтобы впустить язык Бина, который тут же начинает в нем хозяйничать. Он исследует все доступное ему пространство, захватывая и мой язык. Мы ненадолго увлекаемся этой борьбой. Спустя несколько секунд мы разрываем контакт, но я тут же в непонятном порыве прикусываю ему нижнюю губу и слышу тихий стон. Меня простреливает электрическим разрядом вдоль позвоночника настолько сильно, что кажется, волосы на затылке становятся дыбом. Я совершенно забываю, зачем мы это делаем и что мы тут вообще-то не одни, и тяну Бина за футболку к себе. Желание почувствовать его всем телом жжет кожу огнем. Он все понимает правильно и, обхватив меня под задницу, сажает себе на колени. Я проезжаюсь по его бедрам и вжимаюсь своим пахом в его, его руки все еще на мне и мне стоит огромных усилий не застонать во весь голос. Обхватываю его за шею с намерением продолжить, но громкий бас Феликса почти подбрасывает меня на месте. — Я. Просил. Просто. Один. Раз. Поцеловаться. А вы что тут устроили? Боже! Вы такие бессовестные. Все, я не могу больше это видеть. Все расходятся, посмеиваясь и старательно отводя глаза. Феликс запихивает в рот последний кусочек торта и запивает его соком. — Уберете тут, как закончите, а мы пошли гулять. Хлопает входная дверь и мы с ЧанБином остаемся в доме одни. Мне настолько стыдно, что даже словами описать невозможно, но почему-то у меня не возникает мысли просто встать и уйти. Я продолжаю сидеть у ЧанБина на коленях, уткнувшись лбом в его плечо. Он гладит меня по спине и целует периодически в шею. — Ничего не хочешь мне сказать? — спрашиваю я, все еще пряча в смущении свое лицо. ЧанБин молчит примерно минуту, пока его пальцы перебирают мои волосы, массируя аккуратно кожу. Чувствую себя подтаявшим на солнце мороженым. — Только, если ты не сбежишь. Ведь ты не сбежишь? Хороший вопрос. Я прислушиваюсь к себе, пытаясь понять, что именно я хочу и прихожу только к одному выводу — сбегать я точно не собираюсь. Поднимаю голову и смотрю ЧанБину в глаза. Нежность, что плещется в них, вырывается наружу и затапливает мое сердце. Я отрицательно качаю головой. — Не сбегу. Он обнимает меня за талию и еще сильнее прижимает к себе. — Будешь со мной встречаться?