the bridges I have burned never really led home

      Группа распалась вскоре после их с Йоэлем разрыва. Как и в случае с их отношениями это было обоюдным решением. Ну, по крайней мере так казалось со стороны. Но на самом деле это случилось из-за глубоких ран, что не сгладить так просто, а потом со временем все они отдалились друг от друга.       Они переписывались, конечно, отправляли сообщения на дни рождения, новый год, изредка чтобы узнать новости, и только поэтому Йоонас не сильно удивляется, получив пригласительное на свадьбу Олли, а чуть позднее в тот день и звонок от него же. Йоонас не терял контакта с Олли, хоть и общались они не так много, как хотелось бы. Ему становится тепло на сердце, когда Олли говорит, что хочет, чтобы он стал его шафером, даже спустя столько лет.       Особенно учитывая то, что Олли выходит замуж за Томми — видно, не все из них разошлись.       Месяцы перед свадьбой проходят в приготовлениях, почти всё Йоонас делает на расстоянии, так как он всё ещё живёт в Хельсинки, а Олли в Оулу. Они навещают Йоонаса в столице, и впервые за много лет Йоонас видит Томми. Он счастлив обнаружить, что общение такое же дружественное, как и прежде. Чувство юмора Томми не изменилось за эти годы. Их разговоры не натянутые, как неосознанно боялся Йоонас.       Неделя торжества наконец приходит, и Йоонас едет на север на своей старой, потрёпанной, видавшей дни получше машине. Олли пускает слезу при виде него. Йоонас думает, что это должно быть из-за нервов, и старается сделать всё так, чтобы успокоить своего друга. Всё в последнюю минуту, чему Йоонас не удивляется, учитывая, что это свадьба, где жених Олли. Но им удаётся более-менее разрешить всё до знаменательного дня.       Йоонас читал список гостей, конечно же, и он не удивился, увидев в числе приглашённых членов группы, — они не разругались, и вполне понятно, что Олли хочет увидеть их в самый, как говорится, важный день в своей жизни.       Просто… Йоонас не видел Йоэля больше двух лет, не намеренно, конечно, и всё же… Они договаривались остаться друзьями, но не всегда всё получается так, как тебе хочется. Йоонас не боится встречи. Совсем нет.       Они сошлись ближе к выпуску из школы. Поэтому недолгий век их отношений и время существования группы были примерно одинаковы. В то время люди удивлялись, ведь считали их с Йоэлем обычно конкурентами или знакомыми, что проводят пол жизни за спорами, даже не друзьями. Догадывались лишь только парни в группе. Было столько подколов и шуток, когда они проводили время вместе, ещё даже до того, как это можно было воспринимать за флирт.       Но уже скоро это была любовь. Настоящая. Такая, что даже Йоонас, являясь романтиком до мозга костей, думал, что то, что происходило между ними, возможно только в кино. Они были невыносимы для всех вокруг, ни секунды прожить не могли друг без друга, постоянно касались друг друга, когда были рядом. Даже ворчливый Йоэль таял каждый раз, когда видел улыбку Йоонаса. Каждую ночь они проводили в объятиях друг друга, конечности сплетены до такой степени, что нельзя было отличить одного от второго.       Вскоре после окончания школы они переехали в Хельсинки, сняли вместе квартиру, и быт у них был неплохой, лучше, чем они могли представить. Они подходили друг другу. Их любовь была такой же сильной, как и в первый день, а может, даже ещё сильнее. По ощущениям же Йоонаса он только сильнее и сильнее влюблялся в Йоэля с каждым новым утром, когда просыпался в его руках, с каждым смехом, с каждой близостью. В школе многие ставили на то, что их отношения продержатся не больше пары месяцев, но после них у Йоонаса имелась не-такая-уж-и-секретная доска в Pinterest со свадебными идеями, на которую даже Йоэль что-то предлагал выложить, видимо, вполне спокойно относясь к мысли о возможной свадьбе. Были и взлёты, и падения, особенно, когда дела с группой складывались не очень хорошо: радио не принимали их песни, выступления собирали совсем мало зрителей, но им казалось, что они могут справиться со всем. Но в какой-то момент они перестали так считать.       Они не поссорились, не изменили друг другу, любовь не ослабела, становясь концом их отношений. Причиной было что-то более печальное, коварное. Несовместимость пожизненной депрессии Йоэля и гиперчувствительности Йоонаса, его привычки превращаться в эмоциональную губку каждый раз, когда Йоэлю было плохо. Они долго пытались бороться с этим, но в итоге выяснили, что не помогают, а только причиняют друг другу боль ещё больше.       Расставание было обоюдным, хоть и очень болезненным решением. Они пообещали друг другу остаться друзьями, но трудно быть друзьями с человеком, которого всё ещё любишь, но с которым не можешь быть вместе. Вот они и перестали общаться. — Всё же нормально, да? — спрашивает Олли, когда замечает, что Йоонас застыл, в последний раз проходясь глазами по списку приглашённых под предлогом организации посадочных мест.       Олли знает, на чём задержал взгляд Йоонас, но тот только поднимает голову и улыбается другу. — Да, всё нормально. На самом деле мне не терпится увидеть его снова. — Точно? — Ага, было бы неплохо узнать, как мы оба жили всё это время. Столько лет прошло.       Олли мягко улыбается ему, не желая давить и дальше. Йоонасу хочется спросить, видел ли он Йоэля, знает ли, чем он живёт. Но он не спрашивает. Наверное, вопросы только преувеличили бы значение этой встречи. Йоонас просто надеется, что они встретятся минимум, как хорошие знакомые, максимум, как далёкие друзья. Хотя что-то внутри него подсказывает, что всё не может быть так просто.       Было бы куда проще, если бы он всё ещё не любил Йоэля. Любил на расстоянии, да. И, конечно же, без какого-либо намерения снова дать волю своим чувствам. Когда они расстались, это было по взаимному согласию, вполне рациональному на тот момент. Йоэль не обидел его, не предал, не разочаровал его как-либо… просто они больше не были счастливы вместе. Вот его чувства и жили до сих пор.       Йоонас раньше думал, что в итоге сможет пережить их. Что в какой-то момент расстояние и расхождения путей с Йоэлем сделают своё. Но этого не случилось. В конце концов, он просто привык — часть его, скучающая по Йоэлю, не исчезла и не стала меньше, просто со временем она уже не кричала так громко. Он пробовал завязать новые отношения, но потом бросил это дело, поняв, что когда-нибудь потом будет пробовать снова, что когда-нибудь ему станет легче. Он полностью погрузился в работу, заводил легко приходящих и легко уходящих друзей, общение с которыми не длилось больше пары приёмов выпивки в баре в пятничный вечер, а на гитаре он ныне играл только для себя.       Он не несчастный. Хотя и до стопроцентного счастья ему тоже далековато. Это и не страшно — он знает, что ни у кого такого счастья не бывает. Но он понимает, что у него ещё есть время, чтобы сделать жизнь лучше. Живёт он неплохо. Скучает по Йоэлю, скучает по группе и друзьям, но всё не так уж плохо. Наверняка он завтра будет рыдать на свадьбе, и только отчасти из-за радости за друга. Он будет улыбаться Йоэлю и надеяться, что у него тоже всё хорошо. Потом он вернётся в Хельсинки, в свою обычную жизнь. Хорошо, если он продолжит общение с Олли и Томми, а если нет, то тоже неплохо.       Это то, что он говорит себе перед сном в своём номере накануне свадьбы, стараясь не думать обо всём, что может пойти не так, и не только из-за сомнительных попыток Олли в организации.       В день свадьбы он просыпается рано утром, как может укладывает свои непослушные кудри и надевает тёмно-красный костюм, что он взял на прокат к такому событию. Белая рубашка с элегантным цветочным узором идеально подходит к пиджаку. Олли сделал ему комплимент за выбор, сказав, что счастлив иметь такого шафера — и не только за чувство стиля.       Йоонас должен забрать Олли, Томми же ночевал у своих родителей, чтобы они не собирались вместе. Томми поворчал на это, говоря, что эта традиция дурацкая и давно устарела. Но Йоонас понимал, почему она так заботит Олли. Прямо как и он, Йоонас тоже всегда любил символы и значимые моменты, и ему не терпелось увидеть, как его стойкий, мужественный друг пустит слезу при виде своего ослепительного жениха.       Йоонас стучится в дверь, а потом открывает её, не дожидаясь ответа… Как он и ожидал, Олли так сильно нервничал ночью, что даже не подумал запереть её. Йоонас вздыхает, улыбаясь, и думает, как такая ходячая катастрофа в виде друга смогла дожить до своих двадцати шести. Наверное то, что Томми постоянно рядом, сделало своё дело.       Йоонас зовёт Олли, как только закрывает дверь, и слышит торопливые шаги по лестнице. Друг появляется перед ним: волосы растрёпаны, паника отражается на его лице. — Я что, опять забыл запереть дверь? — спрашивает он, а Йоонас смеётся и кивает. — Блин, только не говори Томми. — Не скажу, — успокаивает друга Йоонас, осматривая Олли с ног до головы. Волосы в полном беспорядке, а свадебный костюм уже на нём, классический чёрный с элегантными серебряными деталями — это настолько в стиле Олли, что в сердце щемит. Олли улыбается, рассматривая Йоонаса в ответ, и, похоже, у него уже наворачиваются слёзы на глазах. — Я так скучал по тебе, дружище, — говорит Олли, заключая Йоонаса в свои объятия. Йоонас вздыхает, эмоциональность момента всплывает на поверхность. — Обещай, что больше никогда не оставишь меня так надолго. — Обещаю, — искренне отвечает Йоонас, надеясь, что сможет сдержать обещание. — Йоонас, дорогой! — их перебивает голос со второго этажа, Йоонас выбирается из объятий Олли и поворачивается на голос его мамы, чтобы поздороваться с ней. — Ой, ну какой же ты красавчик, — говорит она и без слов поправляет его галстук, треплет по волосам. — А разве твой мальчик с тобой не приехал? — Мам, — Олли одёргивает её, — ты что, не помнишь… — Ой, прости, я забыла… не слушайте меня, старую. — Всё нормально, — Йоонас улыбается ей, пытаясь не думать, каким бы был этот день, если бы они с Йоэлем всё ещё были вместе. — Не переживайте. — Поможешь мне с волосами Олли, дорогой? — продолжает мама Олли. — Он забыл записаться к стилисту, не думаю, что смогу сотворить чудо, а вот ты… — Сделаю всё, что в моих силах, — смеётся Йоонас и приступает к работе.       Уже через полчаса Олли полностью готов и выглядит как всегда сногсшибательно, правда чего-то особенного Йоонасу делать не пришлось. Трудно было представить, что когда-то это был долговязый и застенчивый подросток, который постоянно торчал у Йоонаса и говорил об эльфах и хоббитах часами, пока Йоонас не угрожал задушить его подушкой, если он не заткнётся. — Я так горжусь тобой, дружище, — говорит Йоонас, когда они обуваются. — Вы с Томми молодцы.       Олли улыбается. — Ты же не забыл кольца? — на всякий случай спрашивает Йоонас, а Олли растерянно моргает.       Быстрый подъём и спуск по лестнице, и вот маленькая вельветовая коробочка уже в надежном кармане Йоонаса. Видит бог, Олли может потерять их в течение часа, не успеют они дойти обмена кольцами. Когда они уже готовы к выводу из дома, а Олли нервно переступает с ноги на ногу, Йоонас достаёт из кармана телефон. — Сделаем селфи, брат, — требует Йоонас. — Мы наняли профессионального фотографа, если не забыл, — отвечает Олли, и всё же позволяет открывающему камеру Йоонасу приобнять себя. — Помню-помню, но лучшие друзья всегда делают селфи.       Олли встаёт к нему чуть ближе, а Йоонас обещает себе, что на этот раз не забросит их дружбу.

***

      Церемония получается очень красивой. Место находится чуть загородом Оулу. Оно украшено в тёплых тонах. Красивые гирлянды искрились, создавали сказочную игру света на стенах и потолке. Йоонас радуется, видя вживую их труды. А когда Томми и Олли подходят к алтарю, чтобы обменяться кольцами, Йоонас достаёт их и неволей пускает слезу.       После обмена клятвами, короткими, но очень содержательными и полными любви, как и ожидал Йоонас от своих друзей, Томми нежно целует Олли, словно он самое дорогое, что есть на всём белом свете. При их виде сердце Йоонаса наполняется теплом. Всего пара минут, и вот уже гости повставали с мест, чтобы громко зааплодировать и подойти к молодым с поздравлениями. Когда Йоонас подходит к Олли, его сгребают в крепкие объятия, его так и распирает от счастья за своих друзей. Томми тоже обнимает его. Йоонас смеётся и поздравляет их, осознавая, как сильно он соскучился по этим медвежьим объятиям.       Он немного отходит от них после, чтобы другие гости тоже могли поздравить их. Глазами он ищет того, с кем тоже хотел бы поздороваться.       Скоро он уже замечает Йоэля в толпе. Он стоит позади всех, наверняка не зная, подойти ли ему к счастливой паре с поздравлениями сейчас или подождать, пока вереница родни и друзей закончится.       В сердце Йоонаса больно щемит. Йоэль тоже в красном костюме… Шутки судьбы или просто похожие вкусы, что они воспитали друг в друге за многие годы. Он выглядит растерянно, словно совсем не понимает, что он здесь вообще делает. И именно сейчас он такой, каким всегда был в глазах Йоонаса: очаровательный лузер. Йоонасу хочется сорваться с места и броситься в его объятия. Хочется убежать от него так далеко, как только можно.       Но вместо этого он решает взять бокал… На секунду он задумывается. В прошлом Йоэлю нужно было как минимум выпить белого вина, чтобы выстоять обычный разговор с человеком. Нередко доходило до того, что он отказывался выходить из дома, если не выпьет хоть чего-то. То, что вначале было просто его забавной причудой, потом стало причиной многих ссор и разговоров всю ночь напролёт, которые заканчивались рыдающим на его плече Йоэлем. Йоонас решает лучше переключится на детский стол и берёт стакан диетической колы.       Йоэль не поднимает голову, услышав приближающиеся шаги, из чего Йоонас делает вывод, что, на самом деле, парень куда нервнее, чем кажется на первый взгляд. Ему хочется взять Йоэля за руку, как он делал когда-то, но он знает, что сейчас ему уже такое не позволено. Хотя это уже, наверное, мышечная память, как легко это было бы: поднять руку, положить её на плечо Йоэля и ощутить, как тот медленно расслабляется под заботой Йоонаса, а потом целует его пальцы, вызывая смех. Но вместо этого Йоонас просто кашляет и говорит: — Йоэль, привет.       Йоэль поднимает голову и заметно задерживает дыхание, когда видит перед собой Йоонаса. — Йоонас, — выдыхает он.       Йоонас изо всех сил старается вытянуть из себя улыбку, хотя сердце внутри готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Да, он ожидал эмоционального напряжения, но не думал, что оно будет таким сильным. Боже, вблизи Йоэль выглядит ещё прекраснее. Его волосы теперь длиннее, светлые пряди подчёркивают бледную кожу. Он моргает пару раз, ресницы мило трепещут, а Йоонасу так и хочется поцеловать его. Чёрт. Ему так сильно хочется поцеловать Йоэля. — Как поживаешь? — спрашивает он, стараясь придать стойкости голосу, что звучит чуждо даже для его собственных ушей. — Сколько лет, сколько зим. — Ага, — отвечает Йоэль. Йоонас даже не удивляется, что разговор приходится завязывать в основном ему.       Он протягивает стакан колы, а Йоэль с подозрением смотрит на неё. — Кто тебе сказал? — спрашивает Йоэль, а потом, увидев растерявшегося Йоонаса, добавляет: — Что я больше не пью. — Никто. Просто не знал, чего ещё принести…       Теперь он не знает, чем оправдать свои действия. Правда в том, что он просто не хотел побудить Йоэля пить сегодня, но так ему пришлось бы говорить о старом пристрастии Йоэля к спиртному, а это не самая лучшая тема для первого разговора после стольких лет. — Всё нормально, — тихо бормочет Йоэль, всё же принимая стакан, скорее всего, радуясь тому, что теперь ему есть чем занять руки. — Так, шафер, значит? — Ага. Я тоже очень удивился. — Я про то, что Олли всегда был твоим лучшим другом. — Да, но мы нормально не общались в последнее время. — У нас у всех так, наверное.       Йоонас с грустью кивает. В конце концов Йоэль поворачивается к нему, поднимает свой стакан и слабо улыбается. Но улыбка не отражается в его глазах. — Я рад увидеть тебя снова, знаешь. Выглядишь потрясающе.       Что-то ёкает в груди Йоонаса. — Ты тоже. — Ты всё ещё в Хельсинки? — спрашивает Йоэль. — Да, всё по-старому, всё та же работа в баре, — отвечает Йоонас. — А у тебя? — Да, у меня тоже всё по‐старому, — он усмехается слегка с натяжкой, но даже так этот смех бьёт Йоонаса прямо в грудь. — Томми и Олли… Я даже и не знал… — Я тоже! — вдруг оживляется Йоэль. — Мы бы ведь заметили что-то, но нет! Они просто взяли и сошлись, ни с того ни с сего! — Ну, не совсем, — Йоонас издаёт смешок. — Олли он всегда нравился. А я думал, что он в конце концов сможет перерасти эту любовь и двигаться дальше, понимаешь. — Да, понимаю. Но знаешь, не всегда получается её перерасти.       Йоонас растерянно моргает. Он старается не думать, каким метким получился комментарий, боясь что его затянет в водоворот подобных мыслей. Вместо этого он просто улыбается и отвечает: — Они очень милые. Дополняют друг друга. — Ты про то, что Томми не даёт Олли спалить дом по три раза в неделю? — выдаёт Йоэль, а Йоонас не удерживается от смешка.       Боже, ему так приятно снова слышать голос Йоэля. Вот они, вместе добродушно шутят над Олли, и кажется, словно и не было этих лет порознь. Йоонас без труда мог представить, как после свадьбы они идут домой под ручку, готовятся к завтрашней репетиции с группой, как он засыпает, уткнувшись лицом в шею Йоэля. Йоэль прав… Похоже, не всегда получается перерасти чувства. — Ага, но не три, а раз в неделю, — отвечает Йоонас, и на этот раз глаза Йоэля тоже улыбаются.       Йоонас начинает думать, как бы продлить разговор. Он понимает, что ещё не готов отпустить Йоэля… Но потом он слышит, что кто-то его зовёт. Это Нико, он бежит к ним. Йоонас уже виделся с ним, когда они ждали начало церемонии. На нём был тёмно-синий костюм, а его длинные волосы элегантно завиты. Йоонас и по нему тоже очень скучал. — Йоэль, братан, сколько лет, сколько зим, — Нико по-дружески хлопает Йоэля по плечу. — Йоонас, там Олли тебя зовёт. Похоже, у него там авария.       Йоонас притворно вздыхает, заставляя Йоэля улыбнуться. — Ну, труба зовёт. Пойду я, покажу Олли, какой из меня неповторимый шафер. Ещё увидимся? — спрашивает он Йоэля почти что с надеждой. — Да, я буду тут, — Йоэль улыбается. — Иди уже спасать лучшего друга.       Йоонас игнорирует проницательный взгляд Нико и идёт искать Олли.       Как оказалось, Олли паниковал, считай, из-за пустяка: девушка двоюродного брата, пришедшая без приглашения, вот-вот сорвёт весь план рассадки гостей, ну, по крайней мере, по его словам. Всего за пару минут судорожного поиска Йоонасу удаётся посадить её подальше от тёти, ненавидящей её до чёртиков, и школьной знакомой, с парнем которой она встречалась две недели, когда они ещё были подростками. Йоонас не понимал желания Олли звать на свадьбу людей, с которыми он едва ли был знаком. Но Олли сказал, что это хорошие люди, и в какой-то период жизни они все были важными для него.       Йоонас думает, подходит ли он сам под эту категорию.       Когда кризис миновал, Йоонас добро усмехнулся, увидев, что краски вернулись к лицу Олли. В очередной раз его внезапно накрывает чувство теплоты по отношению к другу, и он обнимает Олли осторожно, чтобы не помять костюм. — Так, ты замужем теперь, — говорит он. — Ага, как видишь, — отвечает Олли, но улыбка на губах и блеск в глазах показывают его настоящие чувства. — Как считаешь, что бы сказал Олли из школы, если бы узнал? — Что в итоге я выйду замуж за Томми? А он бы ни за что не поверил, даже если показать ему кольца. Назвал бы тебя психом. Как кто-то вроде Томми может полюбить кого-то вроде меня? — Ну, он же любит, — Йоонас улыбается, чмокая Олли в щёчку. — Реально любит. — Да, похоже, что да, — говорит Олли с наворачивающимися на глаза слезами. — Спасибо, что ты здесь со мной. Я бы ни за что не справился со всем без тебя. — Не преувеличивай, ты и сам отлично справился бы. — Ну, тогда… я не хочу справляться без тебя.       На глаза Йоонаса набегают слёзы. Чувство вины за то, что он отдалился от всех друзей после разрыва с Йоэлем, до сих пор гложет его. Это было необходимым, хотя бы и на время, из-за общих воспоминаний, из-за того, что они работали вместе одной командой так долго, что он не знал, как функционировать рядом с ними теперь, когда баланс в их маленькой банде был нарушен.       Но он должен был вернуться к ним. К Олли, к Томми, Нико и Алекси, и, конечно же, к Йоэлю. Так или иначе. — Йоэль пришёл, — говорит Йоонас, потому что не в силах остановить себя. — Ты его уже видел? — Из далека, он ещё не подходил к нам. — Он стесняется. — Вы уже говорили? — Я подошёл к нему поздороваться. — Ты точно в порядке, Йоонас? — Да, — Йоонас вздыхает, — просто… я не знаю, как с ним себя вести. Прошло так много времени. Он сказал мне, что… А ты знал, что он больше не пьёт? — Да. Он сказал мне, когда проходил лечение. Но не мне же говорить тебе о таком. — Нет-нет, ты прав. Я рад, что ты знаешь. За него тоже рад. А то… а то его привычка уже начинала тревожить. Хотя я не понимаю, почему меня это до сих пор волнует. — Ты не можешь не волноваться, — Олли по-доброму усмехнулся, — Йоонас, не обманывай себя.       Йоонас улыбается на это замечание, зная, что Олли прав. Но угрызений совести он по этому поводу тоже не испытывал. Йоэль не обижал его, по крайней мере, намеренно. И вполне понятно, что Йоонас желает ему лучшего. А чувства, что он до сих пор питает к нему, ну, это уже совсем другое дело. Йоонас не отрицает их, нет. Он никогда не стыдился своей чрезмерной любви, может быть, Йоэль и не идеальный, но он определённо точно достоин его любви. — Вы, кстати, сочетаетесь, — Олли показал на пиджак Йоонаса. — Ага, я тоже заметил! Сделай мы это специально, разницы бы не было. — Можно подумать, что вы всё ещё вместе… Прости, я не хотел. — Всё путем, я справлюсь. Мы же расстались на мирных условиях. — Всё равно тебе было больно.       Они давно не разговаривали на эту тему. После их расставания, хоть это и случилось по его собственной инициативе, Йоонас был абсолютно разбит. Он две недели лежал на диване Олли, а потом вернулся к родителям и жил у них какое-то время. Его босс оказался, на удивление, понимающим человеком и держал его место, пока он не вернулся обратно в Хельсинки. Тогда он сделал всё возможное, чтобы вернуться к обычной жизни… и отчасти это значило то, что он был на расстоянии от всего, касающегося Йоэля, включая группу и своих лучших друзей. А спустя какое-то время дошло до того, что они почти что полностью перестали общаться. — Мне было больно, потому что я всё ещё любил его, и, несмотря на это, мне пришлось оставить его, — честно признаётся Йоонас. — Ты же… у тебя же сейчас никого нет? — спрашивает Олли.       Йоонас качает головой. Олли пожимает плечами, немного смутившись. Настроение упало, Йоонасу не хотелось этого. Сегодня свадьба Олли, в конце концов, а не вечер жалости над плачевной личной жизнью Йоонаса. Он постарался вытянуть из себя улыбку. — Да ладно, дружище, — говорит он, — сегодня твой день, не смотри на меня так. Тебя же ждут гости! А твой муж бродит сам по себе, иди к нему!       Олли на это смеётся, громко и чисто, а Йоонасу кажется, что его миссия выполнена. — Хорошо, я пойду тогда, — отвечает Олли, и они вместе возвращаются в зал.       После этого всё проходит как в урагане: то народ уносит Йоонаса с собой, то это Йоонас ведёт их. Он держится ближе к Олли, то и дело смотрит в телефон, проверяя, всё ли идёт по плану. Приносит другу перекус и шампанское, когда понимает, что Олли и не думает поесть.       Олли охвачен гостями, конечно же, все его похлопывают по плечу так, что кожа там, наверное, уже синеет. Йоонас же под его боком принимает объятия от членов семьи Олли, которые знали его всю жизнь, и любезные кивки от знакомых, которых Олли встретил в тот период, когда их дружба не была столь крепкой.       Когда приходит время сесть за полноценный ужин, Йоонас находит своё место за столом женихов между мамой Олли и его младшей сестрой. Никто из них не упоминает тот факт, что его не было много лет, хотя когда-то давно он бывал у них пять дней в неделю, и никто больше не говорит об отсутствии Йоэля рядом с ним, что логично, ведь мама Олли уже ошиблась один раз. Йоонас украдкой бросает взгляды туда, где сидит Йоэль — за столом, состоящим исключительно из их школьных друзей, плюс Алекси, конечно же.       Когда составлялся план рассадки, Йоонас сначала не решался посадить членов старой группы вместе, минус женихи и он сам, конечно же. Он боялся оставшейся напряжённости, обид, или даже ностальгии, что будет снижать настроения. Но похоже, что они неплохо общаются, Йоэль не такой напряжённый, а Нико громко хохочет.       Разговоры за столом женихов радостные, но редкие. Олли и Томми то и дело вставали с мест, чтобы проверить тех или иных гостей, ответить на вопрос, принять объятия от тех, кому ещё не выдался шанс поздравить их. Йоонас силком заставляет Олли сесть, хотя бы чтобы съесть мясо на своей тарелке, но потом он снова куда-то убегает, из-за чего Йоонас с теплотой вздыхает. — Ты был бы в сто раз хуже него, — говорит Томми, прежде чем снова встать.       Йоонас знает, что он прав, но… он не думал о собственной свадьбе, как прежде. Он переводит взгляд в сторону Йоэля, когда эта мысль пронзает его, и обнаруживает, что тот смотрит в ответ. Йоэль моргает и улыбается неловко, но не отворачивается, побуждая Йоонаса оставить свой стол и направиться к его. — Ну и как вы тут? — спрашивает он, опираясь на стулья Йоэля и Нико. — Поверить не могу, что вы с парнями смогли организовать нечто подобное, — говорит в ответ Нико. — Когда-то, когда мы ехали на фестиваль, невозможно было представить, что мы доберёмся туда все и живые! — все смеются, потом Нико немного трезвеет и добавляет: — Всё хорошо, дружище. Ты отлично постарался. Олли и Томми такие счастливые. — Ага. Но я всё равно переживаю, знаешь, ничего не могу с собой поделать. — Давай, присядь ненадолго, — зовёт Алекси, выдвигая стул гостя, что загулял где-то. — Ты и так бегаешь туда-сюда весь вечер. — Ну знаешь, я должен сделать всё так, чтобы Олли не умер от сердечного приступа до брачной ночи, — Йоонас смеётся, садясь на предложенный стул.       Он прямо под боком Йоэля, и, когда поднимает взгляд, он видит мягкую улыбку на его губах, что снова не тронула его глаза, но Йоонас постарался не думать об этом. — Привет, — тихо говорит Йоэль. — Привет, дружище, как ты тут, хорошо?       Йоэль кивает, и кладёт руку на локоть Йоонаса, несильно сжимая. Йоонасу так и хочется полностью отдаться этому прикосновению, хочется попросить большего, но он знает, что ему нельзя. Он улыбается в ответ, но потом замечает понимающий взгляд Нико и присоединяется к разговору о том, чем занимались их бывшие одноклассники. Ладонь Йоэля остаётся на его локте ещё пару секунд. А когда Йоэль убирает руку, Йоонас внезапно чувствует холод.       Когда начинают подавать второе, гость, чьё место занял Йоонас, возвращается, и он идёт обратно к своему столу. Но перед этим он кладёт руку на плечо Йоэля и сжимает, возвращая раннее прикосновение. Оно очень сдержанное, а Нико слишком занят, пытаясь вычислить содержимое супа, игнорируя гордо стоящее на столе меню, так что Йоонас думает, что ничего страшного не случится. Йоэль поднимает на него голову и кладёт ладонь на его, посылая электрический заряд по всем костям. — До свидания? — говорит Йоонас.       И это скорее вопрос, а не прощание. Йоонас ждёт подтверждения от Йоэля, хотя при одном только взгляде на нежные глаза он уже знает, что Йоэль не злится на него, что он всё ещё хочет увидеться с ним. Йоонас даже и не подозревал, что боится этого, но теперь, когда он видел, что Йоэль более чем открыт их маленькому воссоединению, ему кажется, что огромный груз сняли с его плеч. — До свидания, — отвечает Йоэль, голос низкий и неровный, словно он сдерживал дыхание с того момента, как Йоонас положил руку на его плечо.       Остаток вечера после этого проходит гладко, у Олли и Томми наконец появилась спокойная минута, когда все гости были слишком заняты своей едой, чтобы подходить и беспокоить молодожёнов. Тревоги и опасения стремительно покидают их лица, вместе с тем и Йоонас тоже расслабляется немного, пока разговоры за столом становятся всё громче и подаётся хорошее вино. К концу бутылки Йоонас уже слегка пьян, и, когда они встают из-за стола, он виснет на Олли, вызывая смех у лучшего друга. — Я рад за тебя, Олли. И тебя тоже, — говорит он, тыча пальцем в улыбающегося Томми, — за то что смог отхватить себе моего дружбана. — Это он меня поймал, помнишь? — говорит Томми, но Олли обнимает, смотря на своего мужа (мужа!) с гордостью. — Так, давай уже покончим с нашим последним пунктом, малыш.       Последний пункт в глазах Томми это, конечно же, первый танец, и он весь танец спотыкается как может, друзья добродушно смеются над ним, а ди-джей теряется, когда на половине песни они начинают звать гостей к себе на танцпол. Йоонас первым мчится к ним, а медленная музыка сменяется на что-то более энергичнее, благодаря чему он может быть рядом с самыми близкими друзьями и радостно качаться с ними в танце.       Очень скоро танцпол охватывают разодетые кузены и подвыпившие знакомые, в какой-то момент Йоонаса утягивает танцевать девушка с длинными золотыми волосами, которая лезет к нему чересчур близко, но он слишком счастлив, чтобы напрягаться по этому поводу. Он смеётся вместе с ней, и, когда она хватает его за запястье, пытаясь прижать к своему телу, он склоняется к её уху, чтобы сказать: — Я не играю за вашу команду, детка, прости.       Девушка смущённо краснеет и быстро бросает его, чтобы найти себе другого партнёра по танцам.       Подняв глаза, Йоонас замечает старых друзей из группы, смотрящих на него, а Нико так вообще гадко ухмыляется. — Ах, бедняжка, ты разбил ей сердце, — смеётся Нико, когда Йоонас подходит к ним. Он еле удерживается от того, чтобы не дать ему подзатыльник только из уважения к времени, что его стилист убил на создание этих идеальных локонов. — Как-нибудь переживёт, — отвечает Йоонас. — Ну не знаю, не знаю, тебя не так-то уж и просто забыть.       На этот раз Йоонас не сдерживается, а Нико хохочет, убегая от подзатыльника. Йоэль же стоит, не проронив ни слова, с натянутой улыбкой на губах. Йоонасу хочется врезать Нико снова за его дебильные шуточки, но он знает — дело сейчас не только в этом. Он вздыхает, подходит к Йоэлю, легонько толкнув его плечом. — Ты не танцуешь? — спрашивает он.       Йоэль смеётся, по мнению Йоонаса, горько. — Оказывается, это не так уж и просто, когда ты трезв.       Йоонас моргает, чувствуя горечь в словах Йоэля. Он всегда знал, как трудно даются Йоэлю социальные взаимодействия, вот почему алкоголь так быстро стал ему незаменимой опорой. Йоонас думал, что со временем это пройдёт, что Йоэль перестанет нервничать из-за такого. Больно видеть, что Йоэль сдерживает себя, но Йоонас всё равно рад, что он бросил пить. — Пошли, потанцуешь со мной? — тихо спрашивает Йоонас. — Не придётся смотреть на кого-то ещё.       Йоэль наклоняет голову вбок, не торопясь соглашаться. Он разглядывает лицо Йоонаса, открытое и искреннее, с расцветающей улыбкой на губах. Йоонас выпил, но он не пьян, он здесь не для того, чтобы привлечь к себе внимание или учинить шум. Йоэль, по видимому, это понимает, тоже улыбается спустя секунду и берёт протянутую для него руку Йоонаса в свою.       Прямо в этот момент начинает играть новая песня, медляк. Йоонас невольно тянется к талии Йоэля, притягивая его ближе к себе. Йоэль, кажется, не против и медленно качается вместе с ним в такт музыке, смотря, как обещано, Йоонасу прямо в глаза, а не на зал вокруг. Ситуация гораздо интимнее, чем то, на что подписывался Йоонас. Хотя он должен был этого ожидать, а ещё от тёплого тела Йоэля у него почти кружится голова.       Несмотря ни на что, Йоонас держится и ведёт танец, пока не видит, что Йоэль по чуть-чуть расслабляется. — Всё хорошо? — спрашивает Йоонас. — Пообщался с парнями? — Да, давно не виделся с ними, — отвечает Йоэль, его голос низкий. — Мне очень не хватало их. Ты же… Ты же тоже не часто виделся с ними, да? — Да. Я вроде как на какое-то время лёг на дно. Но я рад увидеть всех сегодня. Заставляет задуматься почему мы вообще… То есть… — Я понимаю, что имеешь ввиду. Всё… Всё должно было быть не так, — говорит Йоэль, опуская глаза.       Йоонас сжимает его талию, пытаясь вернуть внимание обратно на своё лицо. — Эй, — говорит он. — Что сделано, то сделано. Но мы можем выбрать свой дальнейший путь.       Это то, что он говорил себе неделями, а сегодня даже ещё чаще, когда понял, как он сильно скучал по друзьям, и как сильно он хочет вернуть их в свою жизнь.       Йоэль улыбается немного застенчиво, но искренне, а Йоонасу хочется запечатлеть это и поставить в рамку. Йоонас так сильно любит улыбку Йоэля и соскучился по ней так сильно, видеть её сейчас — всё равно что смотреть на солнце. Но взгляд отвести не получается. — Я очень рад увидеть тебя здесь, — говорит Йоонас. — Я должен был… Я не хотел потерять связь с тобой.       Глаза Йоэля снова становятся печальными. Йоонасу хочется ударить себя за порчу момента, хотя Йоэль в этот раз не опускает взгляд, а только кивает задумчиво. — Я тоже. Просто нам это было нужно на какое-то время, понимаешь? Нам нужно было побыть порознь. — Тебе сейчас лучше, чем тогда? — спрашивает Йоонас, стараясь не звучать слишком обнадёженным. — Да, намного. Это был непростой путь, и, хоть я ещё не полностью его прошёл, но я стараюсь, как могу.       Йоонас кивает, чувствуя как сердце стучит в ушах. — Отлично, — еле выговаривает он. — Я всегда знал, что ты сможешь… Я всегда желал тебе лучшего. — Что насчёт тебя? — спрашивает Йоэль. — Как у тебя дела?       Йоонас не спешит с ответом: он думает о том, как обхватывает руками талию Йоэля, о том, что даже спустя столько лет это чувство всё ещё родное, хотя сейчас это больше ощущается почти как что-то запретное, как что-то, чего нельзя делать. И вправду, а как у него дела? Всё нормально, наверное, так же, как и у всех. Ничего особо плохого, но и ничего, вызывающего особого восторга. Не было больше никаких бабочек в животе и теплоты в груди, что дарило присутствие Йоэля на протяжении их совместной жизни. — Мне тебя не хватало, — говорит Йоонас мягко и честно.       У Йоэля перехватывает дух. Он кивает, не отвечая, но его руки, покоящиеся на плечах Йоонаса, мягко сжимают кожу. В этот момент песня подходит к концу и они молча отстраняются друг от друга, не отходя далеко. — Хочешь выйти покурить? — спрашивает Йоэль.       Йоонас кивает, и они идут через толпу народа к чёрному выходу, где находится зона для курения. Когда они выходят наружу, там ни души, и Йоонас тихо радуется этому. Он идёт туда, где Йоэль облокотился о стену. Йоэль предлагает ему зажигалку. Йоонас кивает и позволяет Йоэлю двинуться ближе, чтобы зажечь ему сигарету, в процессе встречая его взгляд. Йоэль задумчив, но спокоен, чему Йоонас благодарен, ведь меньше всего ему хочется стать причиной нервозности друга. — Мне тебя тоже не хватало, Йоонас, — говорит Йоэль спустя какое-то время, разбивая тишину. — Очень сильно. Наверное, я должен был связаться с тобой, но я… я думал, что тебе лучше будет без меня. Потом я посчитал, что я должен стать лучше, перед тем как подумать вернуться в твою жизнь. А когда я наконец стал лучше… когда бросил пить, когда начал приводить в порядок свою жизнь, мне показалось, что уже слишком поздно. — Ох, Йоэль, — Йоонас вздыхает, его сердце полное любви и сочувствия к другу.       Он не удерживается, шагает ближе к Йоэлю и снова обнимает его вокруг талии. Йоэль обнимает его в ответ, прижимая сильнее к себе, пока Йоонас не зарывается лицом в его шею, делая глубокие вдохи. Они стоят так какое-то время, ничего не говоря в уютной тишине. Йоонасу кажется, что в этот момент последняя шестерёнка поломавшегося много лет назад механизма внутри наконец встала на своё место.       Когда Йоонас поднимает голову с плеча Йоэля, тот не отстраняется от него. Йоэль поднимает руку, проводит кончиками пальцев по его лицу, а потом кладёт ладонь на щёку. Они смотрят друг другу в глаза. Йоонасу хочется запомнить лицо Йоэля, он боится забыть эти прекрасные глаза, ямочку на щеке, боится, что больше у него не будет шанса так приблизится к Йоэлю.       Годами он уверял себя, что разрыв с Йоэлем был только к лучшему, что даже несмотря на то, что всё ещё любит, он научится жить без него, но теперь, когда Йоэль снова в его руках, он больше не уверен. Ему кажется, что он тонул все эти годы, а сейчас настал момент сделать первый глоток воздуха. — Хорошо… — наконец говорит Йоэль. — Давай пока останемся здесь.       Йоонас кивает, все слова вылетают из головы. Что бы ни попросил Йоэль, он сделает всё. — Олли тебя не потеряет? — Он сможет справиться без меня пару минут, — отвечает Йоонас, голос тихий, словно он боится спугнуть дикого зверя. — К тому же теперь у него есть муж, пусть он теперь заботится о нём. — Охренеть, его муж. До сих пор в голове не укладывается. Не пойми меня неправильно, — Йоэль двигается чуть-чуть, чтобы обнять его за плечи одной рукой, прижимая к своему боку и одновременно делая затяжку другой. — Они подходят друг другу, всем это видно. Но, блять, я помню, когда им было всего по шестнадцать лет.       Йоонас смеётся, на пару секунд укладывая голову на руку Йоэля, чувствуя, как тело наливается теплом, пока Йоэль будто бы неосознанно поглаживает его плечо. — Время летит быстро. Сначала ты неуклюжий прыщавый подросток, а вот уже твой лучший друг выходит замуж за свою школьную любовь. И, наверно, тебе остаётся только свыкнуться этим.       Йоэль молчит какое-то время, откашливается, перед тем как заговорить: — Прости за такой вопрос… я, наверное, не должен спрашивать о таком, но… — Ничего, спрашивай, — подбадривает его Йоонас. — Ты же знаешь, ты можешь говорить со мной о чём угодно. — У тебя сейчас… есть кто-то? — наконец задаёт вопрос Йоэль еле слышно.       Йоонас поднимает голову, чтобы посмотреть на Йоэля, но тот отказывается встретить его взгляд, делая вид, будто увлечён сизым дымом, исходящим от практически дотлевшей сигареты. Рукой, замершей на плече Йоонаса, он прижимает его к себе ещё сильнее, словно боится, что Йоонас оттолкнёт его, уйдёт обратно внутрь и больше никогда не будет общаться с ним. — Нет, — и, потому что Йоонас всегда любил честность, особенно, когда дело касается Йоэля, он добавляет: — У меня не было серьёзных отношений после тебя.       Йоонас видит, как Йоэль сглатывает, перед тем как посмотреть на него снова, всматриваясь в его открытое лицо. Он кивает смущённо, а Йоонасу так и хочется подняться на цыпочках и поцеловать его краснеющие щёки, его лоб, нос и наконец когда-то такие родные губы. Не самая его лучшая мысль, он это понимает. После такого-то у него точно никогда не будет шанса забыть Йоэля. Его любовь к нему сейчас такая же сильная, как и тогда, когда они ещё были вместе. — А у тебя? — спрашивает он, несмотря на свои же мысленные предостережения. — У меня тоже никого не было, — говорит Йоэль, пытаясь звучать спокойно, но его голос выдаёт его настоящие эмоции. — Знаешь, я думал, ухажёры тебе проходу не давали. После того как ты… После того как мы расстались, я думал ты захочешь найти себе кого-то, с кем было бы попроще, кого-то, кто сделал бы тебя счастливее… — Я не хотел чего-то попроще, — голос Йоонаса надламывается. — Я порвал с тобой не потому, что ты мне надоел или мне захотелось встречаться с кем-то другим, всё дело было в том… — Мы плохо влияем друг на друга, да, я помню. Ты был прав, но в то время я этого не осознавал. — Знаю. — Я очень рад, что мы можем видеться вновь, — говорит Йоэль.       Йоонас кивает, не решаясь заговорить, боясь выдать все свои чувства, признаться Йоэлю, что всё ещё любит, что хочет вернуть его… боже, как же ужасно внезапно осознать всё это. То, что Йоонас хочет начать всё заново, дать второй шанс; это не просто ностальгия по тому, что когда-то было у них, а настоящий шанс построить что-то новое, что-то даже лучше, чем было тогда.       Йоэль отпускает его, чтобы выбросить окурок, и Йоонас уже начинает скучать по нему. Когда Йоэль возвращается, Йоонас спрашивает себя, хватит ли ему смелости взять Йоэля за руку — всего на пару секунд, только для того чтобы вспомнить, каково это. Йоэль, наверное, не будет сильно против, раз интимная атмосфера, в которой они были с момента выхода наружу, говорит о чём-то. Так что он осторожно касается пальцев Йоэля своими.       Йоэль поднимает на него удивлённые глаза, но не одёргивает руку, приняв это за знак. Йоонас берёт руку Йоэля и переплетает их пальцы, Йоэль даже не успевает сказать хоть что-то. Йоонас больше чувствует, нежели видит, как Йоэль расслабляется от этого прикосновения. Всё тело Йоонаса пробивает дрожь от до боли знакомого ощущения. Он удивлён тем, как ладонь Йоэля всё ещё идеально помещается в его, словно они были созданы друг для друга. И в этот момент Йоонас понимает, насколько он облажался. Потому что он уже никак, никак не может не сделать всё, что в его силах, чтобы вернуть Йоэля.       Это не самое лучшее решение. Олли сказал бы, что это плохая мысль. Его родители, наблюдавшие за тем, как угасает их солнечный сын из-за несчастной любви и деградирующих отношений, точно сказали бы, что это плохая мысль. Его терапевт, к которому он начал ходить после разрыва с Йоэлем и который помогал ему осознать, какими болезненными, по крайней мере, к концу, были эти отношения для него, точно сказал бы, что это очень, очень плохая мысль. Но Йоонас никогда не славился принятием правильных решений.       Когда становится прохладно, хоть и на дворе лето, да и без сигарет трудно оправдывать их долгое пребывание здесь наедине, у Йоонаса не остаётся другого выбора, кроме как отпустить руку Йоэля. С удивлением он обнаруживает, что Йоэль мешкает, прежде чем убрать руку, словно бы хотел удержать то прикосновение. — Может, вернёмся внутрь? — предлагает Йоонас, на что Йоэль кивает, явно вытряхивая себя из транса. Не успевают они зайти обратно, как Йоонас останавливается прямо у двери. — Йоэль, спасибо тебе, — говорит он, из-за чего Йоэль непонимающе поднимает голову. — За то, что не ненавидишь. — Я никогда бы не смог возненавидеть тебя, — говорит Йоэль. — Йоонас, я… Я просто хотел увидеть тебя снова. Словами не передать, как я рад, что смог увидеть тебя сегодня.       Йоонас кивает, не в состоянии говорить. После слов Йоэля они наконец заходят внутрь. Празднование идёт полным ходом, резко контрастируя с их настроением. Йоонас не грустит, нет, просто волна ностальгии отрезала его от общего веселья. Но это длится ровно до тех пор, пока он не видит на танцполе Олли и Нико, танцующих вместе, двигаясь не в такт. От до боли знакомой картины Йоонаса пробивает на смех.       Он смотрит на Йоэля, который тоже сдерживает смех, и, когда их глаза встречаются, напряжение развеивается, они смеются в голос и тут же спешат к друзьям. Никто не спрашивает, где они были, а Олли, не теряя времени даром, быстро тянет их в круг, хватает плечи Йоонаса, чтобы кружиться с ним. Посреди всей этой музыки его смех просто непередаваемо счастливый.       Очень скоро Алекси тоже присоединяется к ним на танцполе, а после нескольких попыток Олли всё же уговаривает Томми тоже потанцевать. Хотя его танцы в основном состоят из бесконечного переступания с одной ноги на другую. Улыбка на его губах ослепляет, а Олли смотрит на него так, будто на свете нет никого лучше него. Йоонас тоже смеётся, он смотрит на Йоэля, на его сверкающие глаза, на его — наконец — безмятежное лицо, и думает: «Я не хочу потерять всё это снова».       Банкет продолжается до поздней ночи. Олли и Томми, к непониманию всех, не уходят в свой номер в отеле, но никто и не жалуется на возможность потанцевать и повеселиться чуть подольше. Члены семьи потихоньку собираются домой, обнимают Олли с Томми и благодарят Йоонаса за оказанную помощь с организацией свадьбы.       Йоонас разрешает себе последний бокальчик дорогого шампанского, который родители Томми заказали у своих друзей прямиком из Франции. В этот момент он чувствует, как Йоэль вновь подходит к нему, осторожно прижимается к его боку в попытке уйти от собирающихся домой гостей. — Привет, — говорит Йоонас, а потом добавляет, указывая на свой бокал: — Это же ничего, да? — Нет, всё нормально, — отвечает Йоэль, мягко улыбаясь. — Но спасибо, что спросил. — Можно спросить, сколько ты уже не пьёшь? — Два года. Мой терапевт мне очень помог, ещё моя семья и окружение очень поддерживали меня. Так что мне повезло. — Круто. Я горжусь тобой. Не странно, что я так говорю? — Нет, — Йоэль качает головой.       Их маленький момент уединения нарушает Нико, который набрасывается на Йоонаса сзади, щекоча его бока, тем самым заставляя его сложится пополам от смеха. — Он в говно бухой, — объявляет подошедший Алекси, закидывая руку на плечи Нико, чтобы оторвать его от Йоонаса. — Я отвезу его в отель. — Не-ет, я не хочу уходить, — хнычет Нико, — мы так давно не собирались вместе. — Мы скоро снова увидимся, Нико, обещаю, — говорит Йоонас. — Ты же всё ещё живёшь в Хельсинки? Давай как-нибудь попьём кофе вместе, хорошо?       Нико радостно кивает и, ещё раз взяв слово с Йоонаса, смачно целует их с Йоэлем в щёки, наконец даёт Алекси потащить свою пьяную и хохочущую тушку к машине. Потом из толпы оставшегося народа показываются Томми и Олли, они обнимают Йоонаса, а потом и Йоэля, благодаря их за всё. — Ты здорово помог, — говорит Олли Йоонасу. — Я очень рад, что смог снова увидеться с тобой.       Олли очень устал, но счастлив. Йоонасу приятно видеть его таким, он радуется тому, каким стал его друг детства. — Спасибо за этот вечер. А теперь вам пора на брачную ночь. Повеселитесь там, — Йоонас подмигивает ему. — По-моему, мы завалимся спать, как только переступим порог номера, — признаётся Олли. И по его виду в это несложно поверить.       Они все снова обнимаются на прощание и идут на парковку, зная, что совсем скоро увидятся вновь, ведь договорились собраться завтра здесь и убраться в зале. Йоэль идёт за Йоонасом и, только когда они оказываются снаружи, Йоэль берёт его за запястье, останавливая. — Ты собираешься ехать в отель? — Ну да? — Ты уверен, что сможешь водить в таком состоянии?       Йоонасу хочется засмеяться от ироничности ситуации, но, конечно же, сейчас всё по-другому, и он не смеётся. Вместо этого он пожимает плечами — да, он выпил немного, но он водил в состоянии и похуже. Йоэль не отпускает его руку. — Давай я подброшу тебя. — Нет, не стоит переживать, я и сам могу. — Всё нормально, — уверяет Йоэль.       Йоонас улыбается Йоэлю и всё же согласно кивает. Ничего страшного не случится, если он проведёт ещё немного времени в компании Йоэля. И если от этого Йоэлю будет спокойнее, то он не собирается противиться. Он идёт за Йоэлем к его машине. Это та же самая машина, которая была у него во время их разрыва. Он садится на пассажирское сидение — до боли знакомое действие напоминает ему о часах, проведённых под боком Йоэля во время долгих поездок от Оулу до Хельсинки, с одной площадки на другую, от продуктового до их съёмной квартиры, проведённых за прослушиванием музыки на стареньком CD-плеере и сетованием на состояние дорог.       Йоэль улыбается ему с водительского сиденья и заводит двигатель. Он водит молча, а в ночи вокруг уже показываются первые лучи утреннего солнца, обещая короткий сон перед тёплым днём. Отель Йоонаса находится не так далеко от места свадьбы, он выбрал его именно поэтому, а Йоэль рассказывает, что снял номер в другом конце города, недалеко от родительского дома. Йоонас думает сказать, что теперь Йоэлю придётся преодолеть довольно неблизкий путь до своего отеля, но потом решает промолчать.       Йоэль останавливается перед отелем и без слов выходит из машины. Он провожает Йоонаса до двери его номера, а потом нерешительно переминается с ноги на ногу. Йоонасу хочется протянуть ладонь — снова подержать его руку, поцеловать в щёку или даже в губы. Он не знает, позволят ли ему это. — Не хочешь… — начинает он. А в это же время Йоэль говорит: — Как по-твоему…       Они оба замолкают, а потом начинают нервно хихикать. Йоонасу кажется, что он снова в старшей школе пытается найти способ, как признаться Йоэлю в своих чувствах. — До твоего отеля долго ехать, — говорит он.       Йоэль кивает, но ничего не говорит. Вот блин, он совсем не собирается помогать ему? Ну, что ж, Йоонас никогда не славился стеснительностью. — Переночуешь у меня?       Оказавшись в номере, они сначала теряются, не зная, что делать. Очевидно, они уже пересекли границу друзей-бывших к чему-то другому. К чему-то новому и в то же время до боли знакомому, и никто из них не знает, где пролегают новые пределы. Они по очереди заходят в ванную, смывая остатки яркого вечера, более-менее складывают одежду. Йоонас думает оставить на себе футболку, но потом понимает, что Йоэль уже всё видел, и трогал, и целовал, и любил так много лет.       Когда он возвращается в комнату в одном белье, он видит, что Йоэль тоже разделся и уже занял своё место в постели, на стороне, близкой к двери, — они так всегда делали, чтобы Йоэль мог спокойно выйти, ненароком не разбудив Йоонаса, если бессонница брала над ним верх. Не тратя времени даром, Йоонас ложится рядом с ним, оставляя небольшое пространство между их телами. Достаточно близкое, чтобы ощутить присутствие друг друга, но слишком далёкое, чтобы прижаться друг к другу. — Как тебе свадьба? — спрашивает Йоонас, чувствуя, как скопившая за день усталость потихоньку овладевает им. — Хорошо, всё было отлично, — отвечает Йоэль, поворачиваясь к нему.       На улице слишком жарко, чтобы спать под одеялом, поэтому Йоонас накидывает на них только тонкое покрывало скорее ради ощущения, чем для тепла. Он чувствует, как Йоэль придвигается к нему чуть ближе. Их кожа под покрывалом невесомо соприкасается. Так что Йоонас думает, что можно протянуть руку, осторожно убрать волосы Йоэля с его лица. Йоэль улыбается. — Я скучал по этому, — говорит Йоэль.       А Йоонас еле сдерживается от того, чтобы не кинуться в объятия Йоэля, обещая, что Йоэль может обладать им снова настолько, насколько он хочет, что они могут хоть вечность не вылезать из этой постели или из объятий друг друга. Но вместо этого он просто улыбается слабо, продолжая расчёсывать пальцами волосы Йоэля. — Было потрясающе увидеть, как Олли и Томми женятся, — говорит Йоэль. — Это очень важно для них. — Конечно, это очень важно. Это же женитьба. — Не знаю. Обычно я думаю, что это глупо, понимаешь. Йоонас понимает — они говорили на эту тему множество раз, Йоэль скептически относился ко всему хоть отдалённо романтичному, по крайней мере, пока не понимал, что это значит что-то для Йоонаса. Но сейчас Йоонас только согласно мычит, призывая продолжить. — Я к тому, что это, конечно, очень мило, не пойми меня неправильно, но ведь это ещё… так окончательно. — Ну, в том-то и вся соль. Когда ты женишься на ком-то, тебе хочется, чтобы это было окончательно, понимаешь? — Да, но это как будто бы ты объявляешь всему миру, делаешь всех свидетелями… а что если брак провалится, что тогда? — продолжает Йоэль, возбуждаясь сильнее и сильнее, хоть и Йоонас старается успокаивать его через прикосновения. — Ты не обязан кричать всему миру, что ты собираешься провести всю свою жизнь с кем-то, как будто это определяет тебя… то есть, ты никогда не знаешь, всё ли получится в итоге. Единственным человеком, с которым я хотел провести всю жизнь, был ты, а теперь посмотри, куда нас это завело.       Йоонасу кажется, что в этот момент у него перестаёт биться сердце. Он привык к ворчаниям Йоэля. Его недовольство разгорается так быстро, что даже становится трудно вспомнить, с чего всё начиналось. Он привык к его искренности, к чувствам, которые он вкладывал… ведь, в конце концов, именно так Йоэль признался ему в чувствах, ещё тогда, когда они были подростками. И всё же Йоонас не был готов к такому.       Йоонас чувствует себя слоном в посудной лавке, когда заговаривает снова, стараясь изо всех сил сделать так, чтобы Йоэль не закрылся снова. — Не знаю, — почти что шепчет он. — По-моему… по-моему в итоге мы провели столько чудесных лет вместе, разве нет? И я не жалею об этом. — Блять, — ругается Йоэль. — Я тоже не жалею об этом конечно же, Йоонас…       Йоонас чувствует, как Йоэль становится нервнее, и он делает то, что первое приходит ему на ум. То, что он делал всегда в таких ситуациях. Он обнимает Йоэля за плечи и прижимает к себе. Йоэль немного ёрзает беспокойно, но потом утыкается в шею Йоонаса и делает глубокий вдох. — Всё хорошо, — тихо говорит Йоонас, успокаивая его. — Я понимаю, ты не хотел, чтобы так получилось. Всё хорошо, Йоэль, правда. Всё хорошо. Йоэль кивает, не поднимая головы. — Давай уже спать, хорошо? — Йоонас почёсывает голову Йоэля, пока говорит. Йоэль согласно мычит на его плече, тепло его тела согревает тело Йоонаса. — Хорошо.

***

      Когда Йоонас просыпается на следующее утро в объятиях Йоэля, он почти что забывает о годах разлуки, что прошли с последнего раза, когда это случилось, о том, что больше они не могут проводит ленивое утро, лёжа в объятиях друг друга под одеялом, даря друг другу сладкие поцелуи в тишине раннего утра. Всё это настолько родное и знакомое, что почти причиняет физическую боль. Яркое летнее солнце, пробивающееся сквозь занавески, разбудило Йоонаса относительно рано. Под его щекой голая грудь Йоэля, мимолётный взгляд наверх показывает, что Йоэль давно проснулся, но лежит смирно, будто бы боится ненароком разбудить Йоонаса. Йоонас думает, как долго сможет прикидываться спящим, но потом понимает, что это не стоит того унижения, если Йоэль всё поймёт. Так что он выбирает более мягкий способ, понемногу начиная ёрзать в руках Йоэля, и тихие вздохи неволей вырываются из уст. Просто ему так хорошо с Йоэлем, словно его тело подстроилось под Йоэля с течением лет, и одной единственной ночи достаточно, чтобы напомнить ему об этом факте.       Поняв, что Йоонас понемногу просыпается, Йоэль не отодвигается и не отталкивает его со своей груди. Вместо этого кладёт ладонь на его волосы, почёсывая, почти что неосознанно, как он это делал, когда они ещё были вместе. Йоонас всегда любил массаж, жаждал физического контакта, а Йоэль, хоть и притворялся недовольным, всегда любил гладить и почёсывать кожу Йоонаса, хотя бы для того, чтобы услышать его охи и вздохи. По всей видимости, он не позабыл эту привычку. — Утречка, — хрипит Йоонас, поднимая голову, чтобы взглянуть на Йоэля. — Утречка, — отвечает Йоэль, не прекращая ласковых движений руки.       Он улыбается, Йоонас улыбается в ответ, и только в этот момент пульсация в голове даёт о себе знать. О, боже. Давненько у Йоонаса не было похмелья… Вот, что с ним сотворила взрослая жизнь, превратив его в легковеса. Он роняет голову обратно на грудь Йоэля, не сдерживается и прижимается к нему ещё сильнее, громко вздыхая. — Блять, я выпил слишком много, — бормочет Йоонас. — Это была плохая идея. — Расслабься, — Йоэль смеётся, — выпил ты не так уж и много. Ты не сделал ничего позорного, твоя честь нетронута. Ну, по крайней мере, я тебя не трогал.       Йоонас непонимающе моргает, пока до него не доходит то, что Йоэль считает, будто он напился до беспамятства и теперь не помнит, как он приехал сюда вместе с ним. Он хмурится. — Ты сделал это, когда мне было восемнадцать, Йоэль. — Не помню, чтобы ты жаловался! — Не жаловался, это правда, — отвечает Йоонас, хотя сейчас слишком рано и ему хреново, чтобы переварить, как они перешли на обсуждение их былой интимной жизни так непринуждённо. — Ты всегда был внимательным любовником.       Он видит, как самодовольная ухмылка появляется на лице Йоэля, и понимает, что облажался. — Что, соскучился? — игриво спрашивает Йоэль, а Йоонас весь краснеет против воли. — Ой, заткнись, — смущённо отвечает он.       Говоря по правде, да, Йоонас соскучился по этому. Йоэль был его первым во всём… первая любовь, первый поцелуй, и, конечно же, его первый раз. И много лет он думал, что никого кроме Йоэля в его жизни никогда не будет. Йоэля всегда хватало ему, и с течением лет они учились всему вместе, и их понимание и дополнение друг друга показывало себя везде, включая и их интимную жизнь. У него были интрижки после их разрыва, некоторые были весьма неплохи, но ничто не могло сравниться с его опытом с Йоэлем. Может быть, всё дело было в отсутствии эмоциональной близости. — Бесишь, — добавляет Йоонас, поняв, что Йоэль всё ещё довольно ухмыляется. И, просто потому что может, он начинает бороться с ним, пытаясь вытолкнуть из кровати.       К сожалению, он ещё слишком слаб спросонья, или, может быть, он старается недостаточно сильно, и всего за считанные секунды он оказывается под сильной фигурой Йоэля пригвождённым к матрасу за руки, чтобы пресечь дальнейшие попытки дать отпор. Йоонас падает обратно на матрас, Йоэль нависает над ним, крайне собой довольный. — Попался, — говорит он, словно Йоонас не заметил этого.       Но Йоонас не из тех, кто так легко сдастся в драке, — вот, что он ответит тому, кто спросит его, почему он решил сделать свой следующий ход. Правда в том, что он даже не задумывается об этом. Йоэль прямо перед ним, так близко, нависает над ним, как делал это бесчисленное количество раз в прошлом, вот почему Йоонас не удерживается и делает то, что всегда делал в такой ситуации. Он поднимает голову и касается губами губ Йоэля.       Йоэль удивлённо охает ему в губы, но только на мгновение, прежде чем жадно ответить на поцелуй, вдавливая Йоонаса в кровать. На секунду Йоонас забывает, как дышать, и, когда Йоэль наконец отпускает его запястья, он обнимает его за плечи и притягивает к себе, льня к нему всем телом. Йоонас волен изучать спину Йоэля блуждающими пальцами, оставляя царапины, когда Йоэль углубляет поцелуй.       Йоэль, не делая пауз, перемещается к шее Йоонаса, оставляя дорожку поцелуев, а когда слышит его стон, усмехается. Йоонас не ожидал от него такой самоуверенности после стольких лет порознь — но опять-таки, это же Йоэль, его Йоэль, который знает его как облупленного и всегда настоящий с ним. — Ага, ты соскучился по мне, так-то, — говорит Йоэль, чувствуя, как Йоонас возбуждается под ним, и снова двигается вверх, чтобы поцеловать его в губы.       Когда он отстраняется, Йоонас тянется за его губами и скоро оказывается сидящим на бёдрах Йоэля. Они обнимаются и целуются так, словно им снова по восемнадцать лет, прерываясь время от времени только на стоны и вздохи. Но они не заходят дальше поцелуев, и в кои-то веки Йоонас решает не заморачиваться, а просто прочувствовать этот уют и насладится прикосновениями Йоэля.       Поцелуи понемногу замедляются, пока они не останавливаются полностью, прижимаясь лбами, тяжело дыша и разделяя один воздух на двоих.       Йоэль улыбается, когда Йоонас запускает пальцы в его волосы, пока он пытается отдышаться. — Чёрт, — тихо бормочет Йоонас, тоже улыбаясь, и в этот раз он подаётся вперёд, чтобы поцеловать Йоэля в уголок губ, а потом в щёчку, в изгиб бровей, его лоб, как и хотел сделать весь минувший вечер.       Йоэль смеётся под его прикосновениями, но не пытается отстраниться. Напряжение покинуло номер отеля, оставив после себя что-то нежное, что напоминает Йоонасу о домашнем уюте по утрам, о поцелуях на кухне, о мелкой рутине перед выходом из дома или перед, тем как покинуть постель.       Йоонас первым нарушает идиллию, слезая с колен Йоэля, но он продолжает улыбаться, чтобы не заставлять Йоэля нервничать и избежать любых недопониманий. Им даже не нужно говорить об этом, чтобы понять, что произошло, и Йоонасу хочется смеяться от того, насколько это легко — упасть снова в объятия Йоэля. Йоэль всё ещё гладит его щёку, и Йоонас нежно берёт его руку и держит в своей. — Нам надо собираться, — говорит он. — Олли будет ждать нас. — У-уф. И почему мы согласились помочь с уборкой? — Потому что мы его лучшие друзья, а это то, что делают лучшие друзья.       Они быстро одеваются, Йоонас одалживает Йоэлю свою футболку, чтобы надеть под пиджак. Он выглядит так сексуально, что Йоонас перед выходом из номера не удерживается и страстно целует его прижав к двери. Йоэль смеётся в поцелуй, превращая в прах все попытки Йоонаса укротить свои непослушные кудри. Потом они наконец отрываются друг от друга и отправляются на место встречи.       Так как по большей части уборка лежит на плечах владельцев заведения, для Олли это просто предлог, чтобы собраться вместе с близкими друзьями в узком кругу. В итоге они все сидят в центре огромного пустого зала, распивая кофе и поедая выпечку мамы Олли. Никто не замечает, что Йоонас и Йоэль приезжают вместе, не замечают и то, что они сидят рядом, украдкой ловя взгляды и улыбки, когда друзья не видят.       Когда настаёт пора прощаться, они все обнимаются в последний раз, и, опять же, если Йоонас и Йоэль обнимаются чуть дольше других, то это никого не касается. С тяжёлым сердцем Йоонас отпускает Йоэля, чтобы вернуться к своей машине, оставленной на парковке. Выудив ключи из рюкзака, он садится за руль и тяжело вздыхает от перспективы долгой и нудной поездки до Хельсинки.       Когда он поворачивает ключ, то ничего не происходит, и он непонимающе моргает. Он пробует ещё и ещё, но потом устало вздыхает. Он смотрит на панель, но ничего странного там не видит. Так он выходит из машины и через всю парковку кричит друзьям, расходящимся по своим авто: — У меня машина не заводится!       Все останавливаются и идут к нему. — Что случилось? — спрашивает Нико, подойдя к нему. — Бензин закончился? — Нет, я залил полный бак ещё вчера. Не знаю, она просто не заводится.       Уже скоро все друзья по очереди залезают в его машину проверить панель, но так и не могут понять, в чём проблема. Томми предлагает позвать механика. Поняв, что другого выбора у него нет, он всё же звонит за помощью. К счастью, кто-то может быстро приехать и посмотреть, в чём проблема, поэтому друзья остаются и ждут механика вместе с ним.       Механик — относительно взрослый мужчина, явно недовольный тем, что ему приходится работать в воскресное утро. Он ворчит под нос во время всего осмотра, а потом, вытерев руки о штаны, жестом зовёт Йоонаса. Следующие десять минут он осыпает Йоонаса в технический терминах, которые Йоонас не понимает, но время от времени он поглядывает на кивающего с понимающим лицом Томми. То, что его машину можно починить, Йоонас понял точно, как и то, что на это потребуются минимум две недели. — Чёрт, а быстрее никак? — спрашивает Йоонас. — Никак, пацан, если ты хочешь, чтобы она нормально работала, — отвечает механик, уже по горло сытый этим разговором.       Йоонас кивает и поворачивается к таким же хмурым, как и он сам, друзьям. — И что ты теперь будешь делать? — спрашивает Олли. — Похоже, придётся оставить её здесь на ремонт, а потом вернуться за ней. Но, бли-ин, я не смогу взять ещё один выходной. Мне реально нужно вернуться в Хельсинки сегодня. — Можешь поехать со мной, — тут же предлагает Йоэль.       Все удивлённо смотрят на него. Они, наверное, уже догадались, что у них был разговор, но всё равно друзья прекрасно помнили, как им приходилось в первые месяцы после разрыва. У них не выходило находится в одной студии даже час: всё заканчивалось либо ссорой, либо слезами. Йоонас не винит их за скептичное отношение к тому, чтобы оставить их в одной машине на восемь часов. — Знаешь, — встревает Нико, — мы с Алекси приехали сюда вместе, можешь поехать вместе с нами. — Нет, всё путем, — спешно отвечает Йоонас, хотя теперь всё, наверное, выглядит ещё подозрительнее. — Я поеду с Йоэлем. — Уверен? — тихо спрашивает Олли, а Йоэль смущённо отводит взгляд.       Никто не хочет произносить вслух «Ты уверен, что это хорошая идея?», потому что никому не хочется так открыто говорить о ситуации между Йоэлем и Йоонасом, но все чувствуют напряжение, витающее в воздухе. Йоонас устало вздыхает, а потом улыбается. — Да, уверен. Если и Йоэль тоже… — Конечно уверен, я же сам предложил, — быстро отвечает Йоэль, на удивление, без дрожи в голосе.       Йоонас идёт договариваться с механиком о стоимости ремонта. Олли и Томми говорят, что заберут машину после починки, в случае если Йоонас не сможет приехать в Оулу вовремя, а затем они все снова обнимаются на прощание, в этот раз по-настоящему. Йоонас снова садится на пассажирское сидение в машине Йоэля. Словно повторяя вчерашние события, Йоэль снова улыбается ему и заводит двигатель.       Какое-то время они едут в полной тишине, потом Йоэль предлагает Йоонасу выбрать CD, а Йоонас только и рад порыться в бардачке в поисках идеальной записи. Он улыбается, увидев старые любимые диски Йоэля: Nine Inch Nails, Slipknot и потрёпанный CD с Linkin Park, который он когда-то в школе слушал весь день напролёт. Его сердце пропускает удар, когда он натыкается на другие диски — те, которые он собирал для Йоэля на протяжении их отношений, — традиция, которую они соблюдали в течение многих лет, делая смешанные CD друг для друга, чтобы порекомендовать песни и укрепить узы через общую любовь к музыке.       Так значит, Йоэль хранит их все. Конечно же хранит, он ведь, сколько бы ни отпирался, на самом деле сентиментальный. Йоонас тоже хранит их, но в коробке в гараже, ведь при одном их виде в своей CD коллекции ему становится плохо. Он аккуратно вытаскивает один диск, поглядывая на Йоэля, чтобы убедиться, что тот следит за дорогой, а потом читает треклист. «День всех влюблённых, 2017,» — написано почерком Йоонаса. Песни про любовь, чтобы посмеяться над Йоэлем, который якобы ненавидит их.       Йоонас помнит всё, как будто это было вчера. Как он заморочился с этим CD, ведь, вместо того чтобы скачать песни и организовать их во внятный плейлист, он решил пойти дальше в тот год и сам записал свои каверы со своей акустической гитарой и хреновеньким микрофоном. Йоэль сначала посмеялся, посмотрев на треклист, а потом плакал, услышав как Йоонас снова и снова поёт о своей любви к нему. В ту ночь они занимались любовью до самого рассвета, и, засыпая тогда в руках Йоэля, Йоонас пообещал себе, что всегда будет просыпаться только в объятиях любимого.       Йоонас чувствует, как слёзы наворачиваются на глазах, грозясь покатиться вниз при этом воспоминании. Не отдавая себе отчёт в своих действиях, он открывает футляр, чтобы посмотреть на неудачный рисунок, что он сделал маркером — он до сих пор помнит, как старался скопировать, безуспешно, рисунок, найденный в инстаграме какого-то парня, с акустической гитарой, выплёвывающей музыкальные ноты в виде сердечек. И только открыв футляр, он видит, что тот пуст. Диска внутри нет, что может означать только одно.       Йоэль слушал запись недавно. Нет, даже хуже… Йоэль слушал запись на пути в Оулу, прекрасно зная, что встретит там Йоонаса, впервые за прошедшие годы.       В этот раз Йоонасу приходится сделать глубокий вдох, чтобы не зарыдать прямо там — как это вообще возможно, так сильно скучать по человеку, который сидит прямо рядом с тобой? Йоэль тоже хочет всё вернуть? И как долго? Сколько времени они мучаются порознь, когда уже давно могли бы быть вместе? — Всё нормально? — спрашивает Йоэль поняв, что Йоонас затих. Посмотрев на него, Йоэль замечает вещь в его руках и ругается под нос. — Блять. Йоонас, я не хотел, чтобы ты это нашёл… — Всё в порядке, — хрипит Йоонас. — Я просто не ожидал этого. Давай послушаем Linkin Park, ладно?       Йоэль кивает, принимая протянутый диск, а затем достаёт запись Йоонаса с плеера, передавая её Йоонасу, чтобы положить обратно в футляр. Никто и слова не говорит про то, что Йоэль слушал каверы Йоонаса на пути к свадьбе, но Йоонас чувствует, что его мир поменялся за секунду. Он думал, что хотя бы Йоэль двинулся дальше, не зациклился на нём, и дела у него идут неплохо. А ещё он скучал по нему.       Знакомые песни вскоре заполняют тишину в салоне, Йоонас потихоньку расслабляется в кресле, убаюканный мягким голосом Йоэля, подпевающего наизусть выученным песням. — Не возражаешь, если я посплю немного? Я немного перебрал вчера, уже отвык от такого. — Что, превратился в легковеса? — смеётся Йоэль. — Всё нормально, спи спокойно. Мне выключить музыку? — Нет, продолжай петь.       Йоонас уже закрыл глаза и прилёг, но он с лёгкостью мог представить, как Йоэль краснеет и начинает петь. Его голос, такой нежный и родной, успокаивает бурю в голове Йоонаса.       Йоонас просыпается от того, что его мягко тормошат за плечо. Он открывает глаза и видит перед собой светло-голубые глаза Йоэля, полные нежности, которую он уже не надеялся никогда в них увидеть. Машина стоит на парковке заправки, Йоэль ждёт, пока Йоонас полностью очнётся, открыв дверь, чтобы пустить тёплый воздух. — Хмм, что такое? — сонно протягивает Йоонас. — Мне нужно отдохнуть. Прошло уже два часа, малыш.       Ласковое прозвище звучит так, словно оно случайно слетело с губ, словно это мышечная память. Йоонасу, изголодавшемуся по нежности, которую сохранило это прозвище, несмотря на годы разлуки, хочется вцепится в него и крепко держать, чтобы Йоэль не забрал его обратно. — Блин, извини, — спешно бормочет Йоонас и начинает возиться, отстегивая ремень. — Я иду с тобой, подожди секунду.       Он хватает кошелёк с телефоном и выходит к Йоэлю. Тот удивляет его, взяв за руку, а Йоонас позволяет это, сплетая их пальцы, пока они заходят в почти пустую станцию. Йоонас настаивает на том, чтобы купить Йоэлю кофе, пока он отходит в туалет. Он мысленно хвалит себя за то, что прекрасно помнит про любовь Йоэля к сладкому кофе. Когда Йоэль возвращается, он довольно стонет, учуяв запах кофе, и садится к Йоонасу так, что их колени касаются. — Такой вкусный, — говорит он, сделав глоток, а потом целует Йоонаса в щёчку. — Спасибо.       Йоонас весь покрывается мурашками от прикосновения и, так как он никогда не славился сдержанностью, наклоняется к Йоэлю, целуя того в губы. Йоэль смеётся в поцелуй и отвечает, но всего пару секунд. — Мы на людях, — говорит Йоэль, отстранившись.       Йоонас знает, это не значит, что Йоэль стесняется его, просто он не любит демонстрировать свои чувства на людях. Йоонас всегда любил дразнить его за это. Он целовал его в очередях или хватал за зад во время прогулок, получая в ответ шлепки и ворчание, а потом извинялся в виде тех же поцелуев. — Кого волнует? — отвечает Йоонас, целуя сладкие от кофе губы. — В такое время сюда мало кто заходит, — добавляет он, целуя Йоэля снова. — Я так скучал по этому.       Йоэль ставит кофе на стол, протягивает руки к Йоонасу. Одной он оглаживает щёчку, а другую запускает в его кудряшки. Йоонас счастлив, что заставил Йоэля передумать, он улыбается в поцелуй, наслаждаясь родным вкусом. Раньше целоваться с Йоэлем было его самым любимым занятием на свете, особенно прямо после секса с ним. Похоже, со временем это не сильно изменилось.       Наконец они отрываются друг от друга, Йоонас вздыхает, а Йоэль снова берётся за кофе, коротко усмехнувшись. — Ты по-прежнему живёшь там же? — интересуется Йоонас, стараясь прийти в себя после этого импровизированного поцелуя.       Ещё тогда, когда они только расстались, Йоонас старался держать слово, не забывать про Йоэля и в какой-то степени сохранить дружеские отношения. Он ходил навещать Йоэля в квартиру, куда он переехал после того, как они сдали ту, в которой жили много лет. Они упаковали важнейшие части своих жизней, разобрали книги, едва помня, кому они принадлежали изначально, одежду, которая мигрировала с одного шкафа в другой, пока они не поняли, что разумнее будет вообще не разделять её.       Но вскоре в этом не стало смысла. Им нечего было сказать друг другу, точнее, столько всего они не могли сказать без пролитых слёз и захлопнутых дверей. Йоонасу ещё тогда хотелось к Йоэлю до дрожи во всём теле, но на тот момент Йоэль был для него как наркотик, от которого нужно избавиться, пока тот не лишил его жизни. Так они и перестали видеться. Однажды Йоонас не пришёл на их еженедельную встречу, потом придумывал отговорку за отговоркой, до тех пор пока Йоэль перестал спрашивать. Он рыдал на диване Олли в то воскресенье, когда Йоэль даже не позвонил. Друг гладил его по голове и обнимал, пока он не успокоился. Олли ни разу не попрекнул его за то, что он всё ещё так сильно любил Йоэля. — Да. Там хорошо. Хотя хозяин квартиры полный кусок дерьма. Звонил ему восемь раз в прошлый месяц из-за того, что постоянно отключали свет. Оказалось, что это он забыл обновить договор. — Жесть, — Йоонас смеётся. — Представляю твою реакцию. — Я так разозлился. Он говорил, что, наверное, это я во всём виноват. Разговаривал со мной как с каким-то глупым подростком, который не знает, как устроена жизнь. Пиздец блять.       Это, наверное, глупо, но Йоонас почти что любит слушать ворчание Йоэля. Это определённый уровень близости, да, но в целом это из-за его искреннего голоса, жестов руки над рулём, и мило нахмуренных бровей на красивом лице. Он не играет, не притворяется и в целом не держит стены между собой и Йоонасом. Он по-прежнему доверяет Йоонасу, несмотря ни на что.       Они делают остановку на обед в придорожном фастфуде, где Йоонас уговаривает Йоэля поделиться с ним десертом и крадёт с его чизкейка на два кусочка больше обещанного, зная, что это ему сойдёт с рук. Йоэль пытается отругать его, заметив хитрость, но он так смеётся, что показаться злым не получается. Йоонас говорит Йоэлю, что он может забрать чизкейк обратно, раз ему так хочется. В итоге они снова целуются, прислонившись к машине Йоэля посреди пустой стоянки. Пальцами Йоэль осторожно находит путь под футболку Йоонаса, пока тот не останавливает его со вздохом и словами, что, если они не сядут в машину, то не доберутся домой к вечеру.       Йоонас не знает, что и думать по поводу их ситуации. Он понимает, что они ходят по лезвию ножа, особенно учитывая то, что они до сих пор нормально не поговорили. Нехватка разговоров в своё время часто ставила их отношения под угрозу, даже когда они были только друзьями… Йоонас был слишком чувствительным, а Йоэль слишком резким, оба боялись непонимания больше всего… Им не избежать решающего разговора о том, что они хотят друг от друга.       Йоонас знает, что он всё ещё любит Йоэля… Он знал это и раньше, и эти два дня только больше подкрепили в его голове понимание того, что он будет любить Йоэля и только Йоэля до конца своих дней. И Йоэль, по-видимому, тоже ещё любит его, но Йоонас боится представить, что может случиться на этот раз. В последний раз они разошлись в относительно хороших условиях, чем Йоонас всегда гордился. Страшно было представить, что Йоэль может возненавидит его. Что если они попытаются вновь, но теперь всё закончится ещё плачевнее? Что если они ранят друг друга ещё больше?       А что если в этот раз они излечат раны друг друга? — О чём задумался? — интересуется Йоэль спустя какое-то время. Йоонас сидит прислонившись к окну и нахмурив брови. — О тебе, — признаётся Йоонас. Йоэль смеётся: — Даже не знаю, стоит ли мне бояться. — Не бойся. Мысли в основном хорошие. — Именно этого-то я и боюсь.       Йоонас теряется на несколько секунд, но потом решает, что они больше не могут долго ходить вокруг да около. Они будут в Хельсинки через два часа и там разойдутся по домам, так что они уже теряют время. Он сглатывает. — Просто думал, что будет, когда мы доедем до Хельсинки, вот и всё.       Йоэль поворачивается к нему. Он тоже нервничает, хватка на руле усиливается. Йоонасу хочется протянуть руку, сгладить напряжение мышц под гладкой кожей, но он понимает, что это серьёзный разговор и лучше сейчас не отвлекаться. — Ну, — начинает Йоэль, — а чего ты хочешь?       Классический Йоэль, правда, бежит от ответственности. Йоонас знает, что это от нехватки уверенности, а не от равнодушия, и всё же. Ему не хотелось быть тем, кто всё время всё решает. По этой же причине Йоонас стал инициатором их разрыва. Они оба видели и понимали, что больше такие отношения никуда не годятся, но сам бы Йоэль никогда не предложил расстаться. В этот раз всё наоборот. И, может быть, если это Йоонас решил прекратить всё, тогда будет логичнее, если выбор начинать всё сначала или нет останется за ним же. — Я хочу… Я не хочу прощаться так быстро, — отвечает Йоонас, подбирая подходящие слова. — Много всего поменялось, мы сами очень изменились, и я хочу узнать, что это может значить. Для нас.       Йоэль смотрит на Йоонаса без улыбки, но с нежностью в глазах и кивает. — Я тоже.       Йоонас тоже кивает. — Переночуешь у меня? Совсем скоро стемнеет и… — Нет нужды искать предлоги, — перебивает Йоэль. — Я останусь, если ты этого хочешь. — Хочу. — Хорошо.       Что-то тёплое разливается в груди Йоонаса при этих словах. Повернувшись к Йоэлю, он видит мягкое лицо и нежную улыбку, отчего Йоонасу хочется попросить его наклонится, чтобы он мог усыпать это лицо поцелуями. Но вместо этого он включает музыку и просит Йоэля снова спеть, в итоге он и сам поёт вместе с ним, так что вскоре их голоса, разбавленные смехом, наполняют салон автомобиля.       Домой они добираются, когда невыносимая жара только-только начинает спадать, потом делают небольшой перекур, стоя близко друг к другу в уютной тишине, перед тем как подняться в новую квартиру Йоонаса. В отличие от Йоэля, Йоонас много раз сменял место жительства после их разрыва. Может, это из-за неуёмного чувства беспокойства, овладевшего им после потери двух самых стабильных вещей в своей жизни: Йоэля и группы.       Его нынешняя квартира совсем небольшая… Йоонас так и не смог привыкнуть к простору и пустоте, когда стал жить один. У него уютная гостиная и тихая спальня, картина на стене, а в уголке гитара, к которой он почти не прикасался в эти дни. Йоэля магнитом тянет к ней. Он прикасается к ней кончиками пальцев, словно это что-то драгоценное, артефакт из музея. Может быть, так оно и есть, если тема выставки — их с Йоэлем отношения.       Йоэль продолжает разглядывать всё вокруг, комментирует выбор цветовых решений, вспоминает случаи, связанные с вещами, что он узнаёт. Йоонас находит овощи в холодильнике и готовит им вкусный ужин, отвлечённо хмыкая на слова Йоэля. Вся домашность ситуации так и грозиться бросить Йоонаса в былые времена, когда он приходил с работы в баре и рассказывал Йоэлю о том, как прошёл его день во время готовки, ведь его парень мог сжечь воду, даже если попытается подойти к плите. Йоэль только изредка отвлекал его от готовки, усыпая поцелуями шею или нежно массируя плечи, время от времени пробуя блюдо на вкус и одаривая Йоонаса комплиментами.       Сегодня Йоэль и близко не подходит к нему. Он накрывает на стол, копается в шкафах в поисках тарелок и приборов. Йоонас понимает, что совсем не против, что Йоэль ведёт себя как у себя дома, словно он даже не гость, а постоянный обитатель этой квартиры.       Они садятся рядом за столом и говорят о том о сём, рассказывают о знакомых с работы и общих друзьях. С ещё большим удивлением Йоонас понимает, что ему больше не трудно разговаривать о самом их расставании. Он рассказывает Йоэлю о месяцах, проведённых в родительском доме — тогда ему было стыдно признаваться, что разрыв отразился на нём также сильно, ведь, в конце концов, разойтись было его решением, — и о решении вернуться в Хельсинки в общем.       Йоэль тоже рассказывает ему о трудных временах: он чуть не потерял работу в радиостанции из-за алкоголизма ,— Йоэль на самом деле называет это алкоголизмом, когда как раньше он это отрицал, — пока не решил, что пора обратиться к специалисту и работать, двигаясь в направлении трезвости.       Йоэль рассказывает, что это у него получилось не сразу, и только тогда понял, как далеко это зашло. — Знаешь, я говорил себе, — объясняет он, — что это не алкоголизм, я же контролирую себя. Я не напивался до беспамятства каждый день, у меня нормальная жизнь, работа, но дело было не в этом.       Йоонас берёт его руку в свою, а Йоэль благородно улыбается ему, сжимая его ладонь в ответ. Он знает, Йоонас никогда не осуждал его за эти проблемы, поэтому он может спокойно говорить с ним об этом сейчас. Йоонас непередаваемо счастлив, что Йоэль смог завязать. Было бы очень жаль, думает он, если бы такого человека как Йоэль, такого яркого и талантливого, сгубила бутылка.       Йоэль помогает Йоонасу убрать со стола, и в этот раз он покрывает нежными поцелуями его шею, щёки и плечи, руками осторожно обхватывают его вокруг талии, вызывая смех. — Дай мне хотя бы тут закончить, — просит Йоонас, когда ладони Йоэля подбираются к поясу джинсов и несильно оттягивают. — Я так по тебе скучал, — шепчет Йоэль в шею Йоонаса, заставляя того резко втянуть в легкие воздух. — Можно я тебя сегодня съем?— просит он. — Всё, что угодно, — честно говорит Йоонас, бросает посуду, чтобы обнять ещё мокрыми руками шею Йоэля, и притягивает его к себе для жгучего поцелуя, что вышибает дух из обоих.       Йоонас даёт Йоэлю вести себя в спальню, рука об руку, как они часто делали в прошлом. Они целуются в коридоре, целуются, прижавшись к двери, пока наконец не вваливаются в спальню, падая на кровать с беззвучным смехом. Губы Йоэля сразу же находят свое место на коже Йоонаса, усыпая ласковыми поцелуями шею. — Такой вкусный. Ну почему ты такой вкусный? — спрашивает он, проводя языком по бьющемуся пульсу, вырывая из Йоонаса стон. — Йоэль, блин, да чтоб тебя… — только и может сказать Йоонас, бессильно цепляясь за футболку Йоэля, тем самым показывая, что хочет от неё избавиться.       Йоэль находит в себе силы оторваться от Йоонаса, только для того чтобы снять футболку. Йоонас, обомлев, смотрит на тело, которое он знал наизусть, но столько лет думал, что у него больше не будет шанса вновь прикоснуться к нему. — Боже, — бормочет он, проводя руками по торсу Йоэля, нажимает на мускулы и гладит кожу. — Ты такой… Я так по тебе скучал, блять. Блять.       В этот раз смеётся Йоэль и тянет с Йоонаса футболку. «То-то же,» — думает он и, как только Йоонас оказывается без верха, припадает к нему, целует рёбра, берёт в рот соски, вызывая стоны. — Чёрт, — выдыхает Йоэль. — Поверить не могу, я думал… — Не думай об этом… Пожалуйста, не думай сейчас ни о чём, — перебивает Йоонас, догадываясь о цепочке мыслей в голове Йоэля: о годах разлуки, о тоске. Но сейчас не время для сожалений, и Йоонас намерен это показать.       Его руки находят путь к поясу джинсов Йоэля и быстро расстёгивают молнию, пока в этот момент Йоэль самозабвенно оставляет метки на его шее и плечах, даже и не думая, что они уже взрослые и показываться на работе с засосами будет стыдно, но эту грань они уже давно перешли. Йоонас тянет с Йоэля джинсы, а затем и бельё и прижимает к себе, чтобы почувствовать, как Йоэль трётся о него. — Боже, — шепчет Йоэль. — Йоонас я… Я так сильно тебя хочу.       Йоонас кивает так яро, что кружится голова. У них уходит пара секунд совместных усилий, чтобы раздеть Йоонаса. Теперь Йоэль уже неспеша спускается поцелуями к груди Йоонаса, покусывает рёбра, пока тот не начинает шипеть, а потом наконец обхватывает ладонью его член. Йоонас громко стонет, а Йоэль в ответ целует внутреннюю сторону бёдер, медленно двигая рукой вверх-вниз, давая насладится ощущениями.       Даже после стольких лет Йоэль до сих пор знает тело Йоонаса наизусть. Помнит, как заставить его часто задышать, застонать, пока он не превратится в податливую лужу под руками. Он улыбается, приставив пальцы ко входу, но затихает, войдя в него полностью, наслаждаясь знакомым жаром и целуя тело Йоонаса, словно это нечто сакральное, и ему повезло прикоснуться к нему.       Йоонас полностью поплыл под ласками Йоэля и его глубокими толчками, он цепляется ногтями за спину Йоэля, умоляя его быть жёстче и быстрее, но Йоэль сохраняет размеренный темп, переходя на долбёжку только ближе к концу, унося его на край вместе с собой.       После оргазма они лежат друг на друге, Йоонас изучает умиротворённое лицо Йоэля кончиками пальцев, а затем и губами, медленно целует его, словно у них в запасе всё время мира. Возможно, так оно и есть. Йоэль снова обнимает Йоонаса за талию и переворачивает их так, чтобы Йоонас лежал на нём. Они целовались и целовались, не говоря ни слова, потому что слова им были не нужны.       Эта ночь дала Йоонасу понять всё, что он хотел узнать. Это не просто быстрый ностальгический секс с бывшим перед тем, как их пути разойдутся навсегда. Это возвращение всего на круги своя, важное и такое знакомое, и Йоонасу не хочется нарушать эту интимную тишину. Поэтому он просто кладёт голову на грудь Йоэля и, не успев понять этого, засыпает в его руках.

***

      Утром Йоонас просыпается один в постели. Сначала он потягивается на матрасе, сладко зевает, а потом боль в мышцах напоминает ему о прошлой ночи и освещает тот факт, что Йоэль не здесь, не с ним. Сердце пропускает удар.       Он садится так резко, что кружится голова, и перед тем как встать ему приходится подождать, пока головокружение пройдёт. Он быстро накидывает на себя рубашку, натягивает трусы и выходит из спальни, сам не зная, чего он ищет. На прикроватной тумбочке нет записки, нет СМС-ки от Йоэля в телефоне, и поэтому Йоонас начинает уже мириться с тем фактом, что Йоэль решил в очередной раз сбежать от ситуации, вместо того чтобы встретиться с ней лицом к лицу, но тут он слышит шум, доносящийся из кухни.       Йоэль всё-таки не ушёл, сердцебиение Йоонаса начинает приходить в норму при виде Йоэля, пытающегося занять себя на кухне, изо всех сил стараясь успеть сделать тост и пожарить яйца, от которых уже попахивало гарью. — Не стоило, я бы сам сделал, — говорит Йоонас, ненароком напугав Йоэля. — Да, но уже был бы не сюрприз, — отвечает он.       Йоонас смеётся, целует Йоэля в щёку и забирает лопаточку из его рук, чтобы снять со сковороды яйца, чуть-чуть подгоревшие, и переложить их в тарелку. — Иди, ложись обратно, — ноет Йоэль. — Иди, я хочу сделать это для тебя. Я скоро буду с кофе, ладно? Ты сегодня работаешь?       Йоонас чувствует наплыв любви в груди от слов Йоэля. — Нет, бар по понедельникам закрыт. А ты? — А, я взял лишний выходной на тот случай, если мне не захочется водить весь день, — отвечает Йоэль. — Всё, иди уже, я принесу тебе кофе в постель, а потом мы будем лежать и обниматься.       Йоонас кивает с сияющими глазами и встаёт на цыпочки, чтобы украсть пару поцелуев у хихикающего Йоэля, прежде чем его прогонят с кухни.       Добравшись до забытого на тумбочке телефона, Йоонас видит много сообщений от Олли. Тот спрашивал снова и снова, доехал ли Йоонас до дома. Йоонас улыбается при виде этих сообщений, пишет Олли, что он дома, и ещё благодарит за чудесный день в Оулу, не забыв подколоть насчёт брачной ночи. Почти сразу же на экране высвечивается уведомление о входящем видеозвонке от Олли, Йоонас удивляется, но всё же отвечает на звонок. — Привет, — подает голос Йоонас, устраиваясь поудобнее на кровати, как просил Йоэль. — Йоонас! Я думал ты умер! — чуть ли не кричит Олли, а Йоонас смеётся от того, насколько взволнованным выглядит друг.       Даже после двух дней свадебных хлопот и брачной ночи Олли выглядит потрясающе, щёки его красит здоровый румянец, а волосы аккуратно уложены назад. Зная его, Йоонас с уверенностью может сказать, что он проснулся в семь утра и вышел на пробежку, как делал это всегда, вне зависимости от обстоятельств. Йоонас искренне рад видеть друга счастливым. Он этого заслуживает. — Я жив, — хохочет Йоонас. — Просто очень устал. Я лёг спать, даже не поставив телефон заряжаться.       Олли улыбается, хоть и качает неодобрительно головой, но потом он внезапно хмурится и, прищурившись, подносит телефон к себе поближе. — Йоонас. Это что, засосы у тебя на шее?       Йоонас моргает пару раз. Он даже не успел посмотреться в зеркало — был слишком занят поцелуями с Йоэлем. Наверняка со вчерашнего остались метки. Неосознанно он тянет руки к шее, где чувствует синяки. Йоэль постарался на славу, но он не против. Ему нравится, что у него есть напоминание о том, что это было взаправду. Он небрежно пожимает плечами, надеясь, что Олли сменит тему, но, конечно же, этого не происходит. — Ты что, переспал с кем-то на моей свадьбе? — спрашивает Олли, а потом его глаза округляться в догадке. — Йоонас! Ты что, переспал Йоэлем на моей свадьбе?!       Йоонас поневоле смеётся, чувствуя, как щёки наливаются краской. Ему как бы стыдно, и такого вполне следовало ожидать, но он всё равно чувствует себя как застуканный за чем-то постыдным подросток. — Ну, как видишь, — наконец отвечает он, для комфорта накрываясь одеялом, несмотря на жару. — Йоонас, ты же понимаешь, что это не есть хорошо?       В этот раз хмурится уже Йоонас. Он пожимает плечами, настроение упало. — Не знаю, Олли. Я уже не так уверен. — В смысле?       Йоонас вздыхает, неосознанно поворачивая голову к двери, за которой Йоэль готовит им завтрак. Он чувствует очередной укол нежности при этой мысли, он вспоминает доброе лицо Йоэля, его нежные поцелуи, тёплые руки, прошлую ночь. — Ну… Он ещё здесь, понимаешь. Он на кухне, делает кофе. Возможно я уговорю его встретиться завтра после моей смены. А дальше… посмотрим.       Олли молчит с минуту, а потом, наклонив голову вбок, спрашивает: — Значит, ты хочешь попробовать снова, — звучит больше как утверждение.       Йоонас сам даже в мыслях это не озвучивал, по крайней мере, в такой форме, но это правда. Он хочет… Если говорить начистоту, он просто хочет вернуть Йоэля обратно. И в свою постель, и в свою жизнь. Конечно же, он хочет попробовать всё сначала. Если так взять, он вообще не хотел, чтобы это заканчивалось. — Да, — отвечает Йоонас. — Я люблю его до сих пор, ты же знаешь. Думал, что смогу пережить и двигаться дальше, но я не смог. Мы не такие, как прежде. Мы повзрослели, и теперь можем справиться со многим. — Йоэль бросил пить, — после минуты раздумий говорит Олли. — И принимает свои лекарства теперь. — Я научился справляться с эмоциями людей. Олли, я правда верю, что на этот раз всё может получиться.       Олли задумчиво кивает. Из коридора слышатся шаги, и Йоонас прощается с Олли. — Надеюсь, ты поступаешь верно, — вместо прощания говорит Олли. — Мне всегда казалось, что ваша любовь может пройти любые испытания.       Эту мысль Йоонас держит в голове, когда в комнату входит Йоэль и идёт к нему наперевес с завтраком. Йоонас садится и забирает у него тарелку с чашкой кофе, а Йоэль радостно забирается под одеяло к нему и чмокает в висок. — Пахнет очень вкусно, — Йоонас улыбается, смотря на намазанные маслом тосты и яичницу. — А ты научился готовить. — Ой, не надо только, язык не повернётся назвать это готовкой. И потом, мне пришлось научиться, — отвечает Йоэль.       Причина остаётся неозвученной, Йоонас сдерживается от того, чтобы не поморщиться при мысли о том, как приходилось Йоэлю первое время после разрыва. Это только подкрепляет решимость Йоонаса начать всё сначала. Не считая концовки, они всегда раскрывали друг друга с лучшей стороны, он уверен, что так будет и в этот раз. Ведь они же просто созданы, чтобы заботится друг о друге. Две половинки одного сердца, Йоонас уверен в этом.       Он с удовольствием берётся за завтрак, чувствуя разливающееся внутри тепло от такого внимания.       Они едят в приятной тишине под тёплыми боками друг друга. Йоэль сделал кофе, как любит Йоонас. Он вздыхает, пробуя его, и мысли уносятся в те времена, когда они проводили утро так: Йоэль копался в телефоне или отвечал на мейлы, пока Йоонас читал книжку, прерываясь только чтобы прокомментировать что-то или просто поцеловать любимого.       Когда они заканчивают завтракать, Йоонас убирает тарелки на тумбочку и забирается на колени Йоэля, вызывая у него смешки. Они долго и лениво целуются, прежде чем раздеться и побаловаться ещё чуть-чуть. Йоэль по-прежнему умеет профессионально довести Йоонаса до грани, и поэтому уже совсем скоро Йоонас стонет, достигая финиша от рук Йоэля, пряча лицо в его плече.       Они по очереди принимают душ, Йоонас старается потратить как можно меньше времени на укладку волос, чтобы провести побольше времени с Йоэлем. Скоро настает обеденное время, Йоэлю уже пора идти, перед работой ему надо было закончить с кое-какими делами. Йоонас, погрустнев, вздыхает, целует его снова и снова, не желая отпускать, а Йоэль только смеётся, ерошит его свежеуложенные кудряшки и трогает сине-алые следы на шее. — Ты точно сможешь без проблем добраться до работы без машины? — уже у двери спрашивает Йоэль, напоминая о главной причине, по которой они ехали вместе.       Ах. Йоонас совсем и позабыл обо всей этой истории с машиной. — Я могу пешком, — он водит плечами. — Бар же недалеко. — А после смены? — не унимается Йоэль. — Будет уже совсем темно, мне это не нравится. — Ну, я могу сесть в автобус… — Нет-нет-нет, — перебивает Йоэль, качая головой, — я сам заеду за тобой. Даже думать не хочу, что ты будешь бродить по улицам поздно ночью.       Йоэль всегда был таким. Постоянно переживал. Когда они были вместе, он всегда оставался на связи с Йоонасом в тех редких случаях, когда ему приходилось после смены идти домой в одиночку, только чтобы удостовериться, что он доберётся в целости и сохранности. У Йоонаса часто спрашивали, не раздражает ли его это, но его всё устраивало. — Ну, знаешь, я не собираюсь отказываться от такого, — честно отвечает Йоонас. — А ещё я заплачу тебе поцелуями, если это то, чего ты хочешь. — Я всегда хочу твои поцелуи, — смутив Йоонаса, выдаёт Йоэль, перед тем как спешно удалиться.       Остаток дня проходит как в тумане. В голове Йоонас прокручивает всё касательно Йоэля, и к концу дня он твёрдо уверен, что больше он просто так Йоэля не отпустит. Он знает, Йоэль стал беречь себя и теперь лучше справляется с проблемам. Раньше, спотыкаясь, Йоэль хватался за него, а Йоонас, сам еле стоявший на ногах, вместо того, чтобы быть ему опорой, сваливался вместе с ним. Но сейчас всё изменилось.       На следующий день он идёт на работу с тёплым чувством в груди и уверенностью в сердце, что поступает правильно. Всё внезапно кажется правильным, словно всё это время ему не хватало одной конечности, а теперь магическим образом её вернули ему. Коллеги говорят, что он выглядит счастливым и отдохнувшим после поездки в Оулу. С улыбкой и неожиданной от себя терпеливостью он отвечает их расспросам, рассказывает о свадьбе, о нарядах, о танцах.       А когда приходит время закрываться, Йоонасу кажется, что душа вот-вот выпорхнет из тела. Его сердце пропускает удар при виде знакомого авто, ожидающего у бордюра.       Он открывает дверь к пассажирскому сидению и садится, благодарно улыбаясь Йоэлю. Как он вообще может выглядеть ещё красивее, чем вчера, Йоонас не знает, но и не жалуется. Прежде чем пристегнуть ремень, Йоонас, как и обещано тянется к Йоэлю, чтобы поцеловать. — Извини, — Йоонас вздыхает, — после смены я выгляжу хреново.       Йоэль качает головой с озорной улыбкой на губах. — Выглядишь потрясающе, — отвечает он. — Так бы и съел.       Они смеются, Йоонас весь краснеет. Он давно отвык от красивых комплиментов Йоэля и флирта. Прежде чем завести двигатель, Йоэль кладёт руку на его бедро и слегка сжимает. — Как день прошёл? — спрашивает он у Йоонаса. — Отлично. Только я устал очень. — Я взял тебе поесть.       Йоонас удивлённо моргает, расплывается в улыбке и достаёт из-под сиденья пакет из Макдака. От запаха бургера рот наполняется слюной, Йоонас вздыхает с ощущением, будто он днями не ел. — Боже, ты нечто. И зачем я только тебя бросил? — не подумав, говорит он.       Но Йоэль, на удивление, не мрачнеет и не закрывается. Он только бросает взгляд на Йоонаса с задумчивой улыбкой. — Тогда я не был достаточно хорош для тебя. Вот почему в этот раз я постараюсь сделать всё по-другому. — Ха? — сердце Йоонаса больно защемило, он еле унимает дрожь в голосе. — Думаешь, задержишься? — Если позволишь, — искренне отвечает Йоэль, поворачиваясь, чтобы увидеть его реакцию.       Йоонас кивает. Он словно парит над землёй. — Конечно, — всё же произносит он.       Они едут в тишине домой, Йоэль счастливо улыбается, а его рука так и покоится на коленке Йоонаса. Йоонас думает: «Нашей истории нет конца. Это только начало».