Латте с ванилью

Парнем овладело очень меланхоличное настроение, навеянное унылой природой, плохой погодой, грустной осенью, неизвестностью, как сложиться его жизнь после разлуки и его разбитым израненным сердцем. Никто не возражал против его отношений с парнями кроме родителей, которые как назло, обо всём догадались.  И юноша, который казался ему прекрасным, вдруг отвернулся от него. Но почему? Мише не давал покоя этот вопрос. «Почему мне на душу возложили такую слабость полюбить Диму?», «Почему он ушёл тогда, когда мне было плохо?» — Терзающие Мишу Сергеевича вопросы, не давали ему засыпать по ночам. Не давали нормально воспринимать реальность и спокойно учиться в девятом классе. — «что-то ты расслабился, Миша». — Эта фраза у учителей была самой частой последнюю неделю. Сергеевич часто замечал как на уроках некоторые люди изучающе смотрят на него. Пытаясь разглядеть в его лице то ли разочарование, то ли горе или спокойствие. Но Миша лишь думал и пытался ответить себе на главный вопрос, который волновал его гораздо больше других. Почему после такого отчаянно-жестокого поступка Димы, Миша не смог его разлюбить? Жаль, не было человека, у которого можно было спросить ответ на этот вопрос. Жаль… Прошло две недели, а может и больше, но Миша не мог забыть карих глаз, напоминавших свежезаваренное кофе. Когда ему надоело это терзание, он пошёл к его дому, не смотря на упрёки матери о сильном дожде и одиннадцати вечера на часах. Ему нужно было покончить с этим раз и навсегда. — М-миша?! - Над головой раздаётся в крайней степени удивлённый мальчишеский голос, и Мише приходится поднять лицо, чтобы взглянуть на его обладателя. Это оказался его одноклассник Коля. По натуре весёлый жизнерадостный парень с кудрявыми светлыми волосами. Миша и без того, разумеется, его узнал, но нужно ведь смерить наглого нарушителя спокойствия злобным взглядом, чтоб ему жизнь мёдом не казалась. Взгляд, впрочем, злобным не вышел. Скорее каким-то жалким, как у брошенного на улице маленького котёнка, который не знает, куда ему теперь идти, где найти маму и доживёт ли он вообще до рассвета.   — Что ты тут делаешь? - Коля, до этого враждебно хмурящийся, теперь смотрит на вечернего гостя с подозрением и каким-то едва заметным сочувствием — будто догадался, сволочь, что у него на душе творится. — Сижу. – Лаконично, но зато по делу. А о том, почему именно Миша сидит на ступеньках его дома под дождём в пол-одиннадцатого вечера, он рассказывать явно не намерен. Да и едва ли Коле захочется слушать рассказ о его израненном сердце длиною в целую вечность. — Что ты задумал? Убить меня хочешь? Ограбить? — Я ничего не задумал, я просто сижу. Прекрати уже вопить. Миша усмехается, представляя физиономию Коли в этот момент. Наверняка он выглядит как минимум обескураженным, наверняка забавно и немного по-детски хмурится, напрягая свой крошечный мозг и пытаясь найти в словах подвох. — Так холодно же. Чего ты тут сидишь, а не где-нибудь ещё? Миша только сейчас замечает, что на улице действительно уже давно не май-месяц, что ветер воет, срывая с деревьев пожелтевшие листья, что дождь не прекращал лить уже, наверное, часа два. Сергеевич невольно ёжится мотнув головой, чтобы стряхнуть со лба капли воды. Рядом вдруг раздаётся шуршание, и дождь почему-то прекращается. Миша хмурится, поднимая голову. Зонт. Этот малолетний придурок действительно стоит над ним с раскрытым зонтом. Миша хмуриться, пытается казаться злым, но ничего не отвечает на его действия. Коля присаживается рядом, всё ещё заботливо держа зонт над головой Сергеевича. Про себя он либо забыл, либо и вовсе никогда не думает. — Почему ты тут? Миша тяжело вздыхает и тут же заходится сильным кашлем, недовольно морщась. Вот же чёртов мальчишка, он и мёртвого достанет. — Не твоего ума дело. — Моего. Ты всё-таки сидишь на пороге моего дома, в котором я живу. - Коля замолкает буквально на долю секунды, а после выдаёт тихое задумчивое «о» и озвучивает то, что Мише слышать бы совсем не хотелось: — Ты к Диме пришёл? Из соседней квартиры. «Дьявол» - Миша хмуриться сильнее, но всё ещё ничего не предпринимает.  Коля тихо усмехается и чуть склоняет голову набок, чтобы заглянуть собеседнику в глаза. Миша, прикрывшись кашлем, отворачивается. — Значит, я всё-таки прав. — Это что, настолько очевидно? - На несколько секунд повисает молчание, после чего Миша и Коля в унисон выдыхают: — Да, настолько. Ситуация, может, даже самую малость комичная: в глупых ситкомах после подобных моментов смеются главные герои и какие-то люди за кадром. Сейчас же вообще не до смеха. Мише, по крайней мере, уж точно. — Так он здесь? — Я его с самого утра не видел, — Коля безразлично пожимает плечами, — Не думаю, что он желает с тобой встретиться. — А разве ты не должен сейчас быть дома? — А разве ты не должен отстать от меня со своими тупыми вопросами? - Миша хмуро глядит в глаза надоедливого мальчишки. Тот качает головой, вновь улыбаясь. — Не-а, не должен. Миша раздражённо выдыхает сквозь стиснутые зубы. — Пойдём, — Никитин вдруг поднимается с места, отряхивая мокрые штаны, и замирает, дожидаясь, когда Миша последует его примеру. Парень сидит, не шелохнувшись, и даже не поднимает на него взгляд. — Куда? — Увидишь. — Тогда точно не пойду. — И будешь всю ночь под дождём тут мокнуть? — Коля тихо цокает, а после слишком уж внезапно и нагло хватает Мишу за руку, утаскивая вслед за собой вниз по улице. Сергеевич удивляется такому беззаботному жесту настолько сильно, что даже забывает ударить Колю в наказание за наглость. Почему-то позволяет вести себя бог знает куда. Почему-то не вырывает руки, даже немного расслабляясь из-за тепла, исходящего от чужой ладони. Почему-то даже не пытается вновь узнать, куда Коля его вообще ведёт. Почему-то его это абсолютно не волнует. Через пять минут беготни под непрекращающимся дождём Миша обнаруживает себя у входа в манящую тёплым светом и приятным запахом выпечки кофейню. — И какого ты меня сюда привёл? – Миша хмурится, наконец вырывая руку, и разворачивается, намереваясь уйти. Коля ловит его за рукав, останавливая.  — А зачем, по-твоему, люди ходят в кофейню? — Кофе пить, очевидно же. — Вот ты и ответил на свой вопрос. И, не слушая никаких возражений, Коля всё-таки затаскивает Мишу внутрь. — Расслабься, никто тут не хочет тебя убивать. Эти слова могли бы звучать подозрительно из уст кого-то другого, но Коля почему-то внушает доверие. То самое странное, не поддающееся логическому объяснению доверие, наполняющее тебя спокойствием. В кофейне, по сравнению с улицей, очень тепло, а ещё тут нет ни единой души, кроме одной официантки. — Я всё ещё не понимаю, зачем ты привёл меня сюда. Коля его уже не слушает — в своей привычной не слишком вежливой манере переговаривается с официанткой, прося её принести горячий латте и пару каких-то пирожных. От всей ситуации веет безумием, абсурдом. Такого быть просто не может, не должно. — Присядь уже, чего стоишь на пороге? — Коля наконец обращает на Мишу внимание и кивком головы указывает на мягкие диванчики в углу чайной. Сергеевич щурится, словно пытаясь отыскать в его словах подтекст. Его что, действительно привели сюда кофе напоить? — Ты что, в кофейнях никогда не был? — Коля выгибает бровь и наконец идёт в сторону одного из столиков, расслабленно падая на диванчик и надеясь, что Миша последует его примеру. — Был, — тот кивает и всё же заставляет себя присесть напротив. — Так зачем мы тут? — Чтобы тебя согреть. — Чтобы меня… что? – Сергеевич не знает, как на такое вообще нужно реагировать. Ему разозлиться? Оскорбиться? Умилиться?.. Коля же, кажется, внаглую наслаждается его замешательством: улыбается хитро, но в то же время расслабленно, и лишь удобнее устраивается на своём месте. — Ну, знаешь, ты выглядел таким грустным, сидя под дождём, и мне захотелось напоить тебя кофе. — Мне не нужна твоя жалость. — Это не жалость, а желание помочь. — Коля всё так же весел. — Так что давай ты хотя бы на полчаса забудешь о том, что мы не слишком хорошо ладим, и спокойно посидишь тут и отогреешься? Миша скрещивает руки на груди и откидывается на спинку диванчика, отворачиваясь от своего собеседника. Тот довольно улыбается. — Вот и славно. Через пару минут на столе перед ними появляются две кружки горячего латте с ванилью и блюдца с пирожными. Сергеевич смотрит на всё это с подозрением, пока Коля придвигает к себе блюдце с шоколадным пирожным и протягивает Мише кружку с напитком. — В чём подвох? – Снова спрашивает Миша хмурясь.   — это просто кофе. И просто пирожное. Без всякого подвоха. Так что заткнись уже и пей. Серьёзность и пылкая речь Никитина забавляют и даже немного расслабляют, поэтому Миша всё же решает отбросить все сомнения и делает глоток горячего латте. Но опустив кружку на уровне груди, невольно вспоминает глаза цвета заваренного кофе.  Коля наблюдает за ним как-то слишком заинтересованно, и это пробуждает его от воспоминаний и начинает самую малость… напрягать. — Чего смотришь? — Ты всё-таки мне доверяешь, — тянет слишком уж довольно, словно его похвалил учитель за хорошее домашнее задание. Миша фыркает, закатывая глаза. — Не доверяю. Ты мне не нравишься. Просто ты же не отвяжешься, пока я не выпью это чёртово кофе. — Доверяешь. — Этот напиток скоро окажется у тебя на голове, если ты сейчас же не прекратишь.  Коля тихо прыскает со смеху и делает пару глотков латте, чтобы себя успокоить. — И что в этом смешного? — Я не могу воспринимать твои угрозы всерьёз, когда ты весь такой мрачный и злой сидишь на диване в цветочек и греешь руки о розовую чашку, — Коля вновь начинает смеяться и прячет лицо в ладонях. Миша обречённо вздыхает и придвигает к себе блюдце с пирожным, стараясь игнорировать парня сидящего напротив. — Прости-прости, больше не буду. Какой же этот Коля всё-таки странный. Привести в кофейню человека, который плохо ладит с тобой, и которого ты едва знаешь — это самое обычное дело. Ага, самый обычный вечер субботы. Сергеевич ловит себя на мысли, что впервые чувствует себя настолько комфортно и спокойно. Испытывает какое-то… человеческое, обычное, нормальное, в конце концов, удовлетворение. Возможно, идея выпить кофе с Колей, была не самой плохой. Никитин отвлекается от своего пирожного на пару секунд, замирает, раскрыв рот, словно намереваясь что-то сказать, но вовремя затыкает себя очередным глотком латте, слизывая пенку с губ. — Что? — Миша вновь настораживается, готовясь к очередному этапу допроса, но Коля в ответ лишь качает головой. — Ничего. Не важно. — Говори уже. — Я просто… — Парень неловко поджимает губы и опускает взгляд на свои пальцы, словно пытаясь подобрать верные слова, а после выдыхает: — Хотел спросить, зачем тебе так поздно понадобился Дима, но решил, что лучше не стоит. Не хочу тебя расстраивать. В глазах Миши отражается немой вопрос, и Коле приходится пояснить:  — Ты выглядишь расстроенным каждый раз, когда дело касается Димы. Так что мне, наверное, лучше не стоит упоминать его. Не лучшие воспоминания, да? А ведь все уже знают, что вы расстались. И снова этот чёртов ребёнок лезет в самую душу, достаёт оттуда всё сокровенное, каждым своим словом делая ещё больнее. Заткнуть бы его навечно. — Давай посидим молча? Коля в ответ на это, на удивление лишь кивает, послушно замолкая. Сергеевич позволяет себе расслабиться, даже глаза прикрывает, делая глоток горячего напитка, и наконец, приступает к пирожному, стараясь игнорировать существование притихшего Коли. До конца это сделать всё же не выходит: Никитин пускай и молчит, но всё равно то и дело поднимает на парня взгляд, смотрит изучающе, наверняка порываясь вновь завязать разговор. Точно ребёнок, на месте спокойно усидеть не может. *** Миша терпеть не может осень. От ощущения уходящего лета хандрить хочется лишь сильнее. Ещё и дождь взял в привычку лить чуть ли не каждый день, ну что за напасть. Ступени у входа в знакомый ему дом мокрые и холодные. От твёрдого камня веет какой-то странной безысходностью. Впрочем, возможно, негатив исходит не от них, а от Миши, что вновь подпирает своей спиной вход. Быть может, ему хоть сегодня повезёт? — Ты снова тут? Не повезло. — Дима сбежал ещё восемь часов назад, так что ты зря пришёл, — Коля даже не удивляется очередному позднему визиту знакомого и вновь присаживается рядом, раскрывая над чужой головой зонт.  Хочется фыркнуть, столкнуть его со ступеней прямо в огромную лужу и уйти восвояси. Но Миша лишь тихо выдыхает и убирает мокрые волосы со лба. — А чего он сбежал-то? Опять понёсся к своим друзьям? — Почти, —Коля незаметно улыбается, качая головой. — На Диму весь день учителя кричали, потому что он опять не хочет учиться. Ты же знаешь. – А как не знать, если учишься с ним в одном классе. -  Вот он и сбежал от греха подальше, чтоб не пришибли. А домой видимо не вернулся. Наверно где-то со своими друзьями. — Так что тебе от него нужно?— Молча сидеть Коля, очевидно, не может. Снова устраивает допрос с пристрастием, но теперь слишком быстро сдаваться явно не намерен. — Ты ведь можешь просто ему позвонить. — Это не телефонный разговор, — Миша качает головой и чуть поворачивает лицо в сторону Никитина. — Хочу лично высказать ему всё, что о нём думаю. И попрощаться. — Попрощаться? — Не в прямом смысле. То есть… это сложно объяснить. И это не твоё дело. Коля молча обдумывает услышанное, пока Сергеевич выбирается из укрытия в виде зонта наружу, под проливной дождь. — Это значит, что ты наконец его отпускаешь? — Коля говорит тихо, на Мишу даже взгляд поднимать не решается, словно боясь, что его точно сейчас прихлопнут. Миша едва заметно кивает. — Я хочу попытаться. Коля в удивлении раскрывает рот, часто-часто моргая. Если бы Миша не был собой, то, возможно, сейчас рассмеялся бы от того, насколько забавно Коля выглядит. Вместо этого он тихо усмехается себе под нос. Никитин вдруг отмирает, вскакивает с места и случайно наступает в глубокую лужу, но напрочь это игнорирует. — Это нужно отпраздновать! В следующую секунду Мишу вновь тащат за руку, чёрт знает куда. Нужно вырваться, оттолкнуть этого мальчишку от себя и уйти отсюда прочь. Всем своим видом показать, что так делать нельзя, что такая вопиющая наглость в сторону Миши очень опасна и наказуема. Сергеевич просит Колю бежать не так быстро, иначе они непременно поскользнутся и свалятся, промокнув ещё сильнее. — Снова сюда? Та же самая кофейня, в которой они сидели неделю назад примерно в то же время. От неё всё так же исходит мягкий свет и доносится запах свежей выпечки. Миша понимает, что это место ощущается как дом. — Тебе же тут понравилось, разве нет? — Никитин выглядит немного взволнованным, и, кажется, готов уже вновь схватить парня за руку и вместе с ним унестись в сторону другой круглосуточной кофейни. Миша кивает. — Идём. Горячий кофе расслабляет и успокаивает. В меру сладкое пирожное поднимает настроение. Коля, сидящий напротив и без умолку болтающий о чём-то отвлечённом, не позволяет скатиться в рефлексию и мрачные мысли. Почему-то сейчас этот мальчишка не раздражает, не вызывает яростного желания врезать ему по лицу как можно сильнее, а совсем напротив — этой своей светлой аурой наполняет всё пространство вокруг себя уютом, радостью и беззаботностью. Будто жизнь и впрямь не такая уж отвратительная, будто в мире есть вещи лучше, чем сидеть дома, уткнувшись в телевизор и переживая яростную разлуку. Миша улыбается впервые за несколько недель. Он понимает, что за этот вечер так ни разу и не подумал о Диме — на это просто не было времени. Коля действительно не затыкается. Он говорит и говорит, почему-то с поразительной лёгкостью находя темы для очередного пылкого монолога. И, что самое страшное, он заставляет Мишу говорить тоже, поддерживать диалог, но не в привычной монотонной и безжизненной манере с то и дело проскакивающими жалобами на жизнь, а в нормальной, человеческой. Дружеской. Миша даже не помнит, когда в последний раз просто болтал с кем-то. Не просто пропускал мимо ушей скучный монолог собеседника, не споря с кем-то, а просто… отвечал на вопросы о любимом сорте чая или жанре музыки, задавал свои. Мог ли он когда-либо представить, что будет так однажды сидеть с ненавистным ему человеком и улыбаться очередной его совершенно глупой шутке? Едва ли. Устраивает ли его это? Абсолютно. *** Дождь льёт как из ведра. Это уже даже не удивляет и не раздражает. Это просто наскучило. Ветер не оставляет ни малейшего шанса спрятаться, забирается под одежду, в считанные мгновения добираясь до самых укромных мест, и это заставляет Мишу поёжиться и сильнее закутаться в пальто. От того, чтобы промокнуть до нитки, благо, спасает широкий зонт над головой. — Что-то зачастил ты ко мне.  — В чужом голосе слышится приветливая улыбка. Очень забавно контрастирует с нотками страха и агрессии, что проскальзывали в первые дни их посиделок на ступеньках. Миша улыбается уголком губ. Совсем незаметно для посторонних глаз, но улыбается. — Дима дома. Его позвать, или ты сам зайдёшь? Можешь позвонить в его квартиру. Имя бывшего заставляет все внутренности сжаться в единый тревожный комок, но длится это не более трёх секунд, после чего отпускает. Больше никакого волнения, никакого трепета. Пустота. Та самая, которую Сергеевич так давно желал. — Я не к Диме пришёл. — Сказал он спокойно. — А к кому? —удивлённо спросил юноша. — К тебе, Коля.  Никитин распахивает глаза от удивления так сильно, что создаёт ещё один порыв ветра. Мише хочет рассмеяться, но вместо этого лишь заходится кашлем. — Выпьем латте? Коля щурится. Смеряет Сергеевича крайне подозрительным взглядом, стараясь отыскать в его словах подвох, но после неожиданно (наверное, даже для самого себя) расслабляется и кивает, дружелюбно улыбнувшись. — Туда же, куда и всегда? — Конечно. Проводить каждый вечер субботы в одной и той же кофейне в компании с человеком, которого едва знаешь, стало действительно самой обыденной вещью. Стало совершенно привычным сидеть вот так напротив Коли, слушать рассказы о том, как прошёл его день, и, что самое странное, рассказывать и о своём дне тоже. Миша никогда не умел делиться впечатлениями от работы с кем-то другим. Но с этим мальчишкой пришлось научиться. Никитин  молчит довольно продолжительное время, а после вдруг прыскает со смеху, едва не подавившись латте. — Ты чего? — Сергеевич смотрит на него с каким-то испугом и даже чуть не срывается с места, чтобы чем-то помочь. Чем именно, он не знает, но помочь всё же хотелось. — Я просто… — Коля продолжает смеяться, но, откашлявшись, наконец поясняет: — Я вспомнил, как Вероника в прошлую субботу устраивала мне допрос о том, почему я вечно сплю на уроках. Я ответил, что возвращаюсь домой очень поздно. — И что в этом смешного? Коля вновь заливается смехом, и Миша тихо вздыхает, понимая, что придётся снова подождать, пока его не отпустит. — Ну, она уверена, что у меня появилась девушка. А я… а я с тобой кофе распиваю. Миша смотрит на Колю в упор несколько секунд, а после прячет лицо в ладонях, тоже прыская со смеху. — Думаю, правда ей бы точно не понравилась, — успокоившись, Сергеевич качает головой, беря в руки свою чашку с горячим латте. — Так что пускай лучше так и думает. — Ну да, — Коля поджимает губы, отчего-то погрустнев, и тяжело вздыхает, проводя кончиком пальца по ободку своей чашки. — А ведь если кто-то узнает, как они будут это воспринимать?  — С девочками уже всё понятно. — Это да, у них свои фантазии. – Оба парня тихо хихикнули, но это сразу накрылось напряжённым молчанием. — А ведь с моими родителями и до психушки не долго. — Говорит Миша. — Из-за Димы? Миша молчит. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — Никитин поднимает на Мишу всё такой же опечаленный взгляд. — Мне нравится проводить с тобой время, когда ты не ведёшь себя, как сволочь. Сергеевич думает о том, что он тоже не хочет, чтобы это прекращалось. Ему тоже нравится проводить время с Колей. Но всё хорошее рано или поздно должно подходить к концу. — Думаю, нам действительно не стоит больше видеться в такой… неформальной обстановке. Коля молчит. Кусает губы так сильно, что, кажется, ещё немного, и он кровью зальёт всю кофейню. А после нехотя кивает. — Ты прав, Миша. Может ещё придём сюда. Когда-нибудь. Когда свалим от родителей и одноклассников. — Да, наверно. Когда снимем себе квартиры, после девятого класса. — После девятого класса. — Подтвердил Коля. Так как до конца девятого класса оставалось пару месяцев, они были не слишком огорчены, но прекрасно понимали, что могут вообще не встретиться после выпуска. Остаток вечера проходит в какой-то непривычно мрачной обстановке. Коля не болтает о чём-то своём, активно жестикулируя и порой повышая голос для выражения своих эмоций, — лишь изредка спрашивает что-то у Сергеевича и, получив ответ на свой вопрос, кивает, возвращаясь к латте с ванилью, который отчего-то стал не таким вкусным, как раньше. Миша не пытается его растормошить, вывести на разговор. Он всё понимает. И ему тоже очень жаль. Город засыпает, и наступает время глубокой ночи. Время, когда пора расходиться. Кому — домой, отсыпаться, кому — на работу, ломать себе пальцы о клавиши. Коля выходит на улицу вслед за Мишей и с лёгкой радостью отмечает, что дождь наконец прекратился. Впрочем, возможно, было бы лучше, если бы ливень так и не останавливался, — это ведь хорошая причина, чтобы задержаться в кофейне ещё немного, поговорить ещё хоть о чём-нибудь. Никитин неловко переминается с ноги на ногу, словно пытаясь подобрать слова для прощания (ведь простого «пока» ему явно недостаточно). (Мише этого недостаточно тоже). Коля молчит, поднимает на Сергеевича взгляд и уже раскрывает рот, чтобы сказать что-то, но после захлопывает его и делает нечто совершенно внезапное, глупое, не поддающееся никакому логическому объяснению. Он делает шаг вперёд и заключает парня в крепкие объятия. Руки Миши зависают в воздухе, не зная, в какую сторону дёрнуться: не то оттолкнуть, не то крепче к себе прижать. Второй вариант кажется гораздо более привлекательным. Миша не знает, как долго они стоят вот так, но понимает, что этого в любом случае будет недостаточно. Ему почему-то очень не хочется отпускать Колю, но тот в конце концов разрывает объятия первым. — Спасибо тебе, Миша, было круто, — он улыбается, глядя в глаза напротив, и, немного поколебавшись, коротко целует Сергеевича в щёку. — Ещё увидимся. Мише требуется полторы минуты на то, чтобы осознать, что только что произошло, и ещё три на то, чтобы вспомнить, как ровно дышать. И ведь даже не расскажешь о таком никому, не поделишься эмоциями. *** — Эй, Коля, — Окликнул его кто-то. — Куда пойдёшь после выпуска? На этот вопрос у него никогда не было ответа, даже сейчас, в последний день учёбы в девятом классе. Он даже не посмотрел, кто задал ему этот вопрос. Но всё же поднял взгляд на парня. Миша. Лёгок на помине. — А, это ты. Не мешай, я собираюсь пойти домой и лечь в спячку на пару часов. Но Миша не уходил. Коля был уставшим и немного хотел спать. Их отношения на людях так и не наладились, а Дима навсегда ушёл из жизни Сергеевича. — Исчезни уже. – Коля выдыхает и поднимает на Мишу какой-то слишком уж усталый взгляд, тот тихо хмыкает, пряча замёрзшие руки в карманы. Смотрит не то решительно, не то разочарованно. — Только давай не здесь. Не хочу исчезать в подобном месте. Коля почему-то усмехается. Но вовсе не злорадно, а как-то по-доброму, дружелюбно. — А вообще, я не хочу уходить. Усталый взгляд Коли тут же сменяется удивлённым. — И чего ты тогда хочешь? На несколько секунд повисает гнетущее, интригующее молчание, после чего Миша вдруг легко улыбается. — Может, по чашке латте с ванилью? ***