Большая петля

«Я стала белкой в колесе» — думала я временами, а потом вспоминала своё ночное приключение и только качала головой, фыркая. Дела закрутились с самым неожиданным размахом, то и дело заставляя меня куда-то торопиться и спешить, чего я очень сильно не люблю. Я натура медленная, спокойная и ленивая, поэтому бегать по всей территории Академии не очень хотелось, но надо было. Казалось, что каждый день моего здесь пребывания по-своему сложный и наполненный событиями. Да и не только дни, ночи тоже! Сначала ночью я прибыла в Академию на спине Айзена Сосуке. Потом столкнулась с неприветливой соседкой. Познакомилась с компанией парней, нашла Гина и целый день веселилась. А вечером чуть не расплакалась от переполняющего меня разочарования. Провела самую лучшую ночь за многие десятилетия. Мне ведь уже тридцать. Потом снова куча новых знакомств, Гин и библиотека, документы с Айзеном, весёлый пикник, на котором было человек сто, не меньше. Вчерашний вечер был таким сумбурным, что я практически ничего не запомнила, кроме шума и веселья. Уже только вечером, поднимаясь на пятый этаж, я проверила печать, которая здесь была вместо личных подписей. С облегчением выдохнула, так как она по-прежнему оставалась в кармане и за целый вечер разных игр я её не потеряла, как могла бы сделать. Только лишь чудом не потеряла, конечно. Ну, и с помощью Гина. Последнее признавать было немного неловко, так как в какой-то момент она у меня всё же выпала из кармана и он точно подложил её как можно более незаметно. Я в то время была занята, но сейчас, поднимаясь по лестнице, вспомнила, как мельком что-то такое почувствовала. Явно помог. Стоило мне доползти до своей комнаты, как я не мешкая поспешила взять вещи и принять душ, а потом упала на кровать, готовясь к следующему дню. Не было сил даже вещи разобрать, хотя иногда днём я точно вспоминала и убеждала себя, что вот приду вечером и разберу их. Ага, как же. К ночи ноги почти отваливались после многократной беготни в догонялки, прятки. Даже глаза немного устали, как и пальцы — я поиграла в карты, которых не видела шесть лет. Точнее их подобие, поправила я себя, потому что правила были совершенно другими, без привычного мне дурака. Той ночью я вырубилась сразу, как упала на подушку. А встала утром, когда солнце уже было не сильно низко, но и не сильно высоко. Часов у меня ещё не было, а пресловутого сигнала, про который мне рассказывал лейтенант, не слышала. Я явно была какой-то глухой, потому что за двое полноценных суток так и ни разу и не узнала про него. А раньше никогда на такое не жаловалась. Идти куда-то не было нужды, а завтракать мне пока что не хотелось. Перехватив из своей сумки пару конфет и окончательно перебив свой аппетит, я просто решила какое-то время пересидеть у себя. Гин ведь сначала будет занят на уроках, а потом будет пару часов работать в библиотеке, так что встретиться мы сможем ещё не скоро — скорее всего только после окончания его уроков, если повезёт. То есть на втором обеде. Но и просто так сидеть мне тоже было скучно, так что я решительно достала свою сумку, которую мне вручила Рангику-сан. Иначе ту женщину я называть про себе никак не могла. Не «Я из будущего», не «Рангику», а именно с уважительным суффиксом. Его-то я могла употреблять свободно по отношению к себе, хоть и не совсем себе. В общем, у меня мысли не могли никак иначе назвать ту персону. Она была уверенной в себе. Немного наглой, а ещё такой лёгкой. Вот уж кого бы точно не волновали проблемы с потерей памяти, как меня на данный момент. Я очень надеюсь, что не натворила вчера вечером ничего странного. Очень. Потому что… ну, почему я не помню, что было вчера? Как вообще добралась до общаги? Хоть что-то? Тьма, в общем. Разобрать свой походной рюкзак много времени не заняло, так что когда перед глазами оказалась сумка — она была не слишком дорогой на вид, но вполне красивой, с такой самое то на уроки ходить — то какое-то время я невольно помедлила. Сюрпризы я не любила. Вообще. Предпочитаю всё знать заранее, но кто в здравом уме сможет предугадать путешествие в будущее, чтобы создать временную петлю длиною в несколько сотен лет? И для чего? Чтобы ты-из-прошлого не была одинока, скушала вкусняшку, провела чудесную ночь и могла получить подарок? Сумка была словно бомбой. — Боже, — протянула я, закатывая глаза к потолку. — Это просто сумка. Пальцы легко потянули за собачку, открывая молнию. Внутри нашлось два халата. Один был ярким, жёлтым, прямо-таки ядовитым и весёлым. Второй халат оказался побольше и мне был пока что великоват, но ткань у него была намного легче и не такой тёплой. Розовенький. Я какое-то время смотрела на них, уделив внимание, что у обоих халатов имелись удобные глубокие карманы. Примерила, но, как и думала, розовый оказался слегка великоват, впрочем вполне удобным и приятным. Мягким. Жёлтый был чуть грубее. Но всё же. Розовый. У меня с розовым цветом отношения были всегда очень странные. — Ладно, — отмахнулся я, прогоняя непонятные мысли. Помимо халатов, как и ожидалось, имелись и другие вещи. Первым делом меня очень сильно удивил розовый флакончик духов, который оказался с невероятным цветочным ароматом. Я правда так и не поняла, каких именно цветов. Что здесь делали духи было мне совершенно непонятно, потому что у меня не было на них какого-то странного пунктика никогда. Я не воняю? Дезодорант есть? Всё, значит отлично. Но духи? Почему духи? Более того — они тоже были розовыми (точнее жидкость была розового цвета) и пахли цветами! Совершенно без понятия, для чего и зачем они здесь. И, более того, что мне с ними делать? Я аккуратно пшикнула себе на шею один раз. Пахло не слишком сильно, слабенько, но вполне хорошо. Зачем Рангику-сан положила мне духи? Флакончик я всё же осторожно положила на шкаф, туда же и деньги. Мест особо не было, а так под старым покрывалом вроде не особо заметно. Ставить их на виду не было никакого желания, мало ли украдут пока меня нет. Туда же я убрала и розовый халат, потому что носить его было ещё слишком холодно, он более летнего типа. Помимо духов и халатов в сумке оказались… клубки ниток. Восемь или даже десять штук. — Красивые, — невольно сказала я, потому что они были яркого красного цвета, невероятно мягкие и крепкие. Последнее я проверила, когда попробовала потянуть и разорвать пряжу, но не смогла. Вот это уже понятно зачем. Сиди и вяжи. — Но нахрена мне духи? — невольно спросила я вслух, так они не давали мне покоя. — Может, их надо кому-то подарить и таким образом я смогу подружиться с какой-то девочкой? Но это же бред! Подкуп? Но зачем? Пальцы ухватились и за пару крючков разных размеров. Вот почему крючков целых пять штук я знаю — потому что размер надо подбирать самой и пока вяжешь. А духи-то мне зачем? Розовые! С запахом цветов! Сидя на кровати в жёлтеньком халате после душа, пока сохнут волосы и руки были заняты красными нитками, да ещё и со странно-знакомым запахом от духов (цветов я знала прискорбно мало, а запах хорошо помнила только от сирени и роз! Это точно не было ни первым, ни вторым), я не могла не думать вслух о флакончике. Даже если он был далеко убран с глаз. Потому что… серьёзно, нахуя духи-то? Могла ли вообще Рангику-сан положить их прикола ради? Нет. Значит, они нужны. Но нахрена? — В будущем узнаю, — невольно цыкнула я, пытаясь успокоить рой мыслей, что словно пчёлы в улье всё никак не успокаивались. В конечном итоге задумалась над нитками. Они были красивыми, а ещё легко вязались, так что я не могла не думать, что бы из них связать. В комнате у меня имелось предостаточно вещей, одежды тоже стало побольше и была она вполне красивой и хорошего качества. Особенно то, что передала мне Рангику-сан. — Может, Гину надо что-то? — задумалась я невольно, вздохнув. Ага, скажет он, что ему чего-то не хватает, как же. Если я хотя бы честно молчу, что одежда на меня мала, а сама как-нибудь пытаюсь выкрутиться, то этот ни пикнет. Тем более после того как я отправила ему столько денег. Деньги для нас обоих тема ранимая, так что… Мысли невольно стали блуждать, когда я задумалась, что же можно ему связать. Свитер? Но я в них не очень хороша, да и Гин что-то всего за полгода вырос непростительно быстро — практически на две головы! Халат? Не, тут я точно ошибусь, с первого раза такое хорошо не выйдет. Да и опять же, он ведь растёт. Летом такое носить будет жарковато, а к осени наверняка окажется мало. Да и вообще, хотелось бы сделать ему подарок уже через месяц, или полтора? Когда он там заканчивает обучение и станет полноценным шинигами? Вот дату начала своего обучения я знаю — 1 апреля — а Гиново окончание что-то нет. Надо будет обязательно спросить у него. А с халатом долго провожусь, точно не успею. На минуту я отвлеклась, чтобы окончательно убрать сумку с клубками под стол, самой сесть под стеночку, чтобы под спиной оказалась подушка, а ноги можно было выпрямить. Пальцы снова лениво набирали петли, начиная столбики, а потом распускали. — Одеяло, — остановила я все свои движения, подняв глаза до противоположной стены. Тот мужчина накрыл меня мягким красным одеялом. Оно было большим, тёплым, но самое главное — красным. Внезапно я почувствовала невероятное смущение и опустила голову. Взгляд невольно замер на нитке, когда я неохотно стала всё распускать. — Это точно такой же цвет, — недоверчиво сказала я, скосив глаза один раз на клубок. Одеяло, значит? Ну, это не так уж и сложно. * * * Где-то только ко второму обеду я почувствовала голод. Впрочем, отвлекло от вязания меня вовсе не это, а невероятно громкий звон колокола. — Господин Айзен прав, — прошептала я в пустоту, слыша церковный звон. Даже руки замерли. — Это ни с чем нельзя спутать. Всего два долгих удара, они пробирали до глубины души. Как я вообще могла прослушать их за предыдущие двое суток? Только лишь на третий день обратила внимание. Посидев какое-то время, пока отголоски окончательно не пропали, я оставила нитки на кровати. Волосы к этому моменту уже высохли, так что поправив жёлтый яркий халат, я обвязала шею шарфом и поспешила спуститься вниз, предварительно закрыв двери. Внутренний карман халата был на молнии, так что именно туда я ключик и положила, чтобы не выпал. Шапку я решила не надевать, так как весна становилась теплее с каждым днём и яркое солнышко тому доказательство. На девушек вокруг я не особо обратила внимание. Очевидно, что что-то опять не так и я оказалась белой вороной в их компании, но было как-то всё равно. Вместо этого я направилась в сторону столовой, где мы договорились встретиться с Гином — в это время он как раз заканчивал учёбу, но пока не начинал работу. — Рангику-чан! — позвал меня кто-то сзади. Я обернулась, ведь такой громкий окрик Ойкавы, а это оказался именно он, было трудно не услышать. К моему счастью, он только поздоровался, помахав мне, а потом отвлёкся на какого-то парня. Скорее всего одногруппника. Но Ойкава, ставший первым, был далеко не последним. Мне помахали Хината и Хаджиме, потом я встретила Сугавару, Кенму, первой кивнула Цукишиме (тот нагловато улыбнулся в ответ), был и Кагеяма, которого я смогла вспомнить только по вчерашнему пикнику. Людей было много. К моей невероятной радости, если и были те, имена которых я не помнила, то они звали меня издалека и можно было просто махнуть рукой. Возле столовой была просто толпа. Найти Гина не представлялось возможным, потому что все кого-то искали. Идти ближе было немного боязно, ведь мой рост был невелик и даже в ярком наряде меня видел далеко не каждый в этом белом многообразии. — Мацумото-сан, доброго дня, — услышала я голос позади. — Айзен-сан, — поклонилась я поспешно. — Добрый день. После выдачи Айзеном ключа я с ним встретилась только на свой второй день утром, уже после путешествия в будущего. Мы быстренько подписали документы на его официальную опеку в отношении меня, а также он дал мне печать с моей фамилией, которая была здесь вместо росписей. Но вторая наша встреча была очень коротка — Гин отвёл меня к нему в кабинет во время какого-то перерыва и заняло всё только пять минут, большая часть которых была вопросами о моём самочувствии. Я была уверена в одном — моё здоровье его действительно интересовало, как и моя жизнь в частности. И во втором — он точно знает, что я поменяла свой ключ. Ничего не спросил, конечно, но когда я его поправила точно обратил внимание. Хотя пока и не лез, даже если и хотел бы знать. А он явно хотел. Честно говоря, я его не боялась. Совершенно. Мне было любопытно, что именно он сделал, потому что холодок в груди был интересным явлением, а также невероятно необычным и странным. Но на этом всё. А путешествие в будущее ситуацию не улучшило. Я явно чувствовала у будущей Рангику-сан точно такой же шар холода, как и у меня. Что из этого следовало? Что она с ним ничего не делала. А меня пока в задницу не клюнет, я ничего делать не буду. Лень. — У вас очень красивый наряд сегодня, — обратил он внимание. Это явно был не комплимент, даже если он так и звучал. Но я всё равно улыбнулась, потому что мне было немного весело от его слов — мужчина явно задавался вопросом, откуда я его достала. Он ведь был свидетелем моего сбора и такого цвета там не было. А сейчас он был. Не стоит забывать и о том факте, что он не знает, что я знаю, что он знает, что я сменила номер комнаты. Значит у него есть предположение, что я не поладила с соседкой. Айзен тот человек, который не смог бы оставить без внимания моё новое положение, он точно задался бы вопросом, с кем я теперь живу. Но я живу одна. А предыдущие два дня провела исключительно в компании парней. Думает ли он, что кто-то сделал мне подарок? Кто-то, кто был бы мужчиной? Ну, парнем, но для моего физического возраста скорее мужчиной. С-сука. А ещё я пахну дорогими цветочными духами. Если они дорогие, конечно. А если я сейчас, принюхиваясь, чувствую этот мягкий запах — то точно хорошие. В этом времени такие не могут не быть дорогими. Теперь было совсем не весело. — Спасибо, — сказала я, покрутившись для наглядности. — Я подумала, что в таком виде Гин точно меня заметит из толпы. Мы хотели вместе пообедать. Надеюсь, это даст ему сигнал, что я хочу проводить время только с одним-единственным парнем. С Гином, то есть. Он теперь мой опекун. А здесь тринадцать лет возраст замужества. Следовательно, если кто-то подарит мне дорогой подарок и пригласит замуж, а я этот подарок приму, то выйду замуж. Потому что так здесь принято; такие вот законы и обычаи. А Айзен не может этого допустить, так как я стала частью его эксперимента. Боже. Какие здесь огромные подводные камни! И я ещё полностью уверена в том, что не вижу большей их части. Но замуж я, конечно же, не выйду, потому что это подарки несуществующего человека. Но Айзен может усилить ненавязчивый контроль за мной. Мне в принципе всё равно, пока это прямо не влияет на меня и мои решения, потому что он явно не тот человек, который стал бы влиять на мою жизнь так прямо, но всё же лучше этого избежать. Рангику-сан… нахрена ты положила эти духи, скажи-ка мне на милость, а? Ладно. Если что — буду валить на кражу и тот факт, что самое красивое уже было в сумке. Дома ведь пыльновато вроде было, верно? Кажется, спустя секунду Айзен пришёл к выводу, что за такое короткое время я ухажёра найти себе явно не могла. Его взгляд стал чуть менее пристальным, хотя и до этого момента он не то чтобы пялился. Скорее наблюдал, прямо как тигр перед охотой. Если мои предположения верны, то он тоже должен был прийти к варианту с кражей ещё до нашего с ним знакомства, так как это было самым вероятным вариантом. Мысли застопорились и именно в этот момент он решил меня отвлечь: — Кажется, ваш друг решил занять столик, — улыбнулся мне мужчина. — Он в дальнем кафе, уже ждёт вас. — Большое спасибо, — снова поклонилась я. — Приятного вам аппетита, господин Айзен! — махнула я, торопясь в сторону того места, где мы с ним обедали и завтракали вчера. В принципе даже если он подумает, что я что-то украла уже после прибытия в общежитие, то поднимет эту тему только после того, как я в край обнаглею. Чего, конечно же, не случится, потому что воровать здесь у других девушек я совершенно не планировала. Через два месяца я заполучу форму и буду учиться, портить отношения ещё больше не было никакого желания. Господин Айзен тот человек, который оставляет всё идти своим чередом, но под его наблюдением. И вмешивается только тогда, когда итог может его не устраивать. Я ворую? Ему плевать. Я могу попасться? Значит надо вмешаться. Но он тоже вроде бы понимает, что я не совсем глупая и тупая, потому что если у тебя есть навыки воровства, то есть и навыки прятать ворованное. Пшикаться духами и так прямо надеть чей-то халат? Честно говоря, у меня тупик, что и как он может подумать об этой ситуации. И будет ли он говорить о ней со мной прямо, а не скрытно. И будет ли вообще говорить. И как и что я буду делать дальше. — Ранги! — позвал меня Гин, махнув рукой. — Гин! — махнула я в ответ, дав знать, что увидела его. Помещение, которое вчера было довольно пустынным, оказалось сильно забито. — Я думала ты будешь возле входа, — присела я напротив, сразу же обращая внимание на свою тарелку. Там была лапша, яйцо, мясо. Я моргнула, когда узнала рамен, но обрадовалась. Эта штука весьма вкусная, а с пунктиком Гина есть супы как можно чаще я уже свыклась. «К тому же это явно не изменится» — вздохнула я, вспомнив, как взрослый мужчина накрыл на стол именно суп. Вкусный, практически горячий, но суп. — Я справился немного раньше, поэтому меня освободили от последнего занятия, — пожал он плечами. Его взгляд был внимательным и каким-то неуверенным, но прежде чем я успела спросить, он был первым, — У тебя новое кимоно? Это кимоно? — Прикольное, верно? — спросила я, улыбнувшись, — Он такой жёлтый, что глаза режет, так что ты меня сразу из этой толпы увидишь. Мы обратили внимание на общий белый. Кое-где был красный, но практически везде преимущественно именно синие вставки. Гин был одет также, как и любой другой ученик после учебного дня, то есть в белый. Мне его синие вставки не нравились. Они делали его невероятно бледным, а также прятали светлые глаза. У меня не было сомнений, что запах уже ненавистных мне духов он тоже унюхал. Было бы странно, если бы Гин не почувствовал его. Запах не был сильным, не был приторным, но он был и этого вполне хватало, чтобы от меня пахло неведомыми мне цветами. Глаза мои уловили на периферии знакомую фигуру. Я не стала смотреть прямо, но поняла, что это Айзен Сосуке. Он не смотрел на меня. — Ранги, — обратил внимание Гин, наклонившись поближе. Я тоже наклонилась. — Ты ведь не?.. Он не закончил, но выглядел обеспокоенно, явно имея ввиду воровство. Я покачала головой, уловив мельком блеск от стёкол очков. — Нет, я не, — сказала вслух спокойно, начиная кушать. Всё же завтрак и первый обед я пропустила, хорошо хоть порция для меня оказалась большой. — Это мне одна девушка дала, она сказала, что ей уже мало, а мне пригодится, — чуть-чуть солгала я. — У меня ещё розовое теперь есть, но оно мне пока велико. Да и холодно в нём будет, рано ещё такое носить. Слова Гина явно успокоили и он тоже приступил к еде, на минуту сложив перед собой ладони в молитве. Я невольно покраснела, повторяя за ним, хотя никаких здешних молитв я так до сих пор и не знала. Я вообще никаких молитв не знала, да и в богов ведь не верила совершенно. Я смотрела на друга сквозь прикрытые веки и как только он отсоединил ладони, снова принялась уминать свою порцию. В стекле стакана с компотом я видела отражение Айзена. Тот тоже ел рамен, но явно не молился. А ещё он был задумчив. Этой задумчивости не было до того момента, как я объяснила ситуацию с халатом Гину. Подслушивал? Или занят своими делами? На минуту я задумалась, а потом мысленно плюнула. Вот делать мне больше нечего, кроме как думать над тем, что обо мне думает Айзен. — Как прошёл день? — вместо этого спросила я у Гина. Тот улыбнулся, неспешно начиная разговор о прошедших уроках. Слушала я его не то чтобы сильно внимательно, потому что неожиданно сильно разыгрался аппетит, так что когда Гин задал вопрос, резко прервав мои отношения с раменом, я жутко смутилась: — Извини, я… — оправдание всё никак не подбиралось. — Ничего страшного, — улыбнулся он. — Ты так сильно проголодалась? — Так я же вчера в последний раз кушала, — неловко внесла я ясность, — утром мне просто не захотелось, а на первый обед я решила не идти. Кстати! — неожиданно вспомнила я. — Гин, ты слышал этот колокольный звон? Он восхитителен! Я только сегодня его услышала, вообще офигела! Он кивнул, но на смену темы не поддался, укоряюще требуя с меня обещание хорошо питаться. Я только отмахнулась, неожиданно помнимая, что не помню окончание вчерашнего вечера. — А как вчера вечеринка закончилась? — спросила. — А то что-то даже не помню, как оказалась в своей комнате. Очки сзади отзеркалили светом. Гин посмотрел на меня очень внимательно и пристально. Улыбка на его губах застыла, будто бы я в чём-то сильно провинилась. — Ты вчера выпила, спела песню и потом я помог дойти тебе до общежития. Я рад, что ты смогла подняться к себе сама. Я нахмурилась. — Пела песню? Но я же ни одной не знаю, — покачала я головой, не веря. — Наверное просто выла вчера на всю поляну! Как же стыдно! — покраснела невольно. — Нет, вполне хорошая песня, — постарался успокоить меня друг. — Весёлая. — Пошлая? — спросила я, немного наклонившись. — Эм, нет, наверное? Ты пела что-то вроде «Ах я маленькая мелочь»… — Пошлая, — кивнула я, мигом вспоминая последний куплет. — Там третий куплет просто кошмар… — Я остановил тебя раньше, чем ты успела, — облегченно выдохнул Гин. — Но больше не пей, чтобы ничего такого не было. — Да, пока я студент Академии лучше не рисковать, — покивала в согласии. Мы снова вернулись к еде, пока мысли в голове снова невольно закрутились. Я совершенно не могла вспомнить вчерашнее и ничего такого раннее у меня не было. Впрочем, не это было главным — если я самостоятельно не могла дойти до общежития, то вряд ли на пятый этаж поднимусь. Гин конечно же не знал, на каком именно этаже я остановилась, зато точно знал Айзен. Невольно улыбнулась, смотря на стакан с соком. Отражение мужчины на меня не смотрело — он был полностью вовлечён в бумаги. Но я-то точно знаю, кто именно вчера помог мне залезть в кровать.

***

— Гин, этот халат так тебе идёт. Голос у подруги откровенно дрожал, как и пальцы, которыми она поправила ему волосы, вытянувшись на носочки. Гин легко наклонил голову вперёд под её мягкое прикосновение, разрешая поправить и без того идеальную причёску, потому что прошло всего две минуты, как она почему-то решила причесать его перед церемонией. Вообще-то до её официального начала было ещё два часа. До неофициального минимум час, потому что слишком рано никто не собирается туда идти. Но Рангику пришла за три часа до начала уже будучи полностью готовой, чтобы помочь ему собрать вещи и подарить вязанное одеяло. Оно было красивым — красным, ярким, мягким. Сделано её руками от начала и до самого конца. Это неожиданно его тронуло, так что теперь он примирительно сносил её настойчивое лицо вблизи. Оно уже было как час покрыто яркими пятнами. Рангику пару раз скрытно вытерла слёзы чистым платком. Очень хотелось узнать, почему она так сильно расчувствовалась, но Гин счёл за лучшее не спрашивать, потому что подруга и без того была вся взволнованна. — Ты уже так вырос, — недоверчиво покачала та головой, закусив губу. Словно она была заботливой матерью, ну в самом деле. Не то чтобы он был против такой заботы, но это выходило за рамки: он просто идёт получить диплом, а не на другой конец земного полушария. Конечно, после они расстанутся на какое-то время, но это будет не долго. Его подруга также была умна, не было никаких сомнений, что в скором времени она закончит Академию и присоединится к нему в точно-таком же чёрном хаори шинигами. — Не плачь, — попросил он, когда та шмыгнула заложенным носом. — Ты тоже сегодня прекрасна, не стоит портить лицо слезами. Та закатила глаза и фыркнула отчего-то, но согласно кивнула, снова утирая слёзы. — Просто, — вздохнула та. — Так быстро время пролетело… только вчера я впервые увидела тебя, такого маленького и доброго мальчика, а сегодня ты заканчиваешь Академию… а уже завтра станешь работать шинигами. Ичимару очень хотелось бы узнать, что значит «такого маленького и доброго мальчика», но ситуация не располагала. Казалось, что ещё один вопрос о прошлом — и подруга ударится в истерику от переполняющих её чувств. Яркие пятна на лице всё никак не пропадали, цветом больше походя не на её розовое кимоно, а на то самое одеяло. Гин понятия не имел, как успокоить плачущую подругу. Последний раз она плакала ещё до потери воспоминаний, от голода. Хотя и до этого были случаи: их первое знакомство наедине, но с родственниками за стенами; их церемония помолвки; известия о его болезни; её смерть; их встреча после смерти… тогда она часто плакала. Но тогда он знал, что делать, а сейчас вообще понятия не имел, потому что это были слёзы счастья за него. — Ты забываешь о себе, — вступил он в полемику, — Прекрасная девушка передо мною мало напоминают ту девочку, с которой я познакомился. Слова были подобраны неудачно, но понял он это поздно, когда те уже были произнесены. Рангику рвано вздохнула, отводя на мгновенье взгляд, как это всегда бывало, если речь заходила или намекала о событиях до её потери памяти. Гин и сам понимал, как странно это всё было, потому что та «Рангику» не была той, кто сейчас стоял перед ним. Всё было совершенно другим; она была другим человеком, духом. Он никогда их не сравнивал и прекрасно понимал разницу. Это просто был факт, что она теперь другая, но любил он от этого её не меньше. Сейчас он имел в виду ту Рангику после потери памяти. Ведь он помнил эту их встречу — она так удивлённо и потерянно на него смотрела, совершенно не понимая происходящего. Не имея возможности говорить, понимать или даже ходить, просто с любопытством смотрела на него внимательными круглыми глазами, улыбаясь так потерянно и беззащитно. — Ты тогда так смотрела на меня, — спустя короткую паузу продолжил он, собираясь донести верную мысль, — Мне всегда было интересно, о чём ты думала, когда ничего не понимала. Рангику снова посмотрела на него с улыбкой. — О, я думала, что ты снежный принц, — неожиданно сказала она, удивив его тем, что помнит. — Я иногда и сейчас так думаю, потому что… ну, была ведь зима! А твои глаза напоминают сосульки под солнечным лучом, а волосы я часто сравнивают со снегом. Белые ведь. Ну, не такие уж его волосы и белые — пепельные скорее, но спорить по такой теме в этот момент казалось глупым, так что он не стал. В ответ он только покачал головой, чувствуя запах цветущей сакуры. Духи были дорогими, что беспокоило, но Рангику только отмахивалась от всего этого беспокойства. Мысль на мгновенье стала мрачной — между ними в последнее время поднималось так много секретов, вокруг которых они ходили, опуская и не подымая полноценно. Но он с силой прогнал её, не собираясь портить вечер. Неожиданно подруга его обняла. Гин с запозданием пригладил её волосы, что сегодня были заплетены в две странные и широкие косы. Ему казалось, что своими руками он их испортит, но по ощущениям они были крепче, нежели на вид. Обнимала она его крепко, близко прижавшись. Долго, явно больше пяти минут. О чём она сейчас думает? Почему так переживает? Или это он, Гин, чего-то не понимает? Боялась ли Рангику долгого расставания? Но ведь он уже пообещал ей недавно, что обязательно согласует время с господином Айзеном и сможет приходить к ней на встречу по выходным. Неожиданно она отстранилась, шмыгая носом в последний раз. Оглядела его, поправила воротник — Гин был уверен, что тот и так в прекрасном виде, но снова ничего не сказал, — а потом глубоко вздохнула. Её лицо почти пришло в норму, хотя оранжевые пятна не собирались так легко уходить. Как хорошо, что он видел их всего лишь второй раз в жизни. — Так, теперь я должна обязательно дать тебе пару наставлений, — собралась та с духом, а потом присела на его кровать. Гин легко сел рядом, когда Рангику взяла его за руку двумя ладонями. Пальцы у неё были холодные, поэтому он поспешно перехватил, пытаясь её согреть. Та не особо обратила внимание, хотя на мгновенье сжала пальцы сильнее. — Обязательно хорошо кушай. Постарайся найти себе друзей — не нужно много, можно и одного, главное, чтобы он был хорошим. — У меня уже есть ты, — покачал он головой, зная, что та проигнорирует. Она смерила его взглядом. — Господин Айзен сказал, что присмотрит за тобой, поэтому если кто-то посмеет тебя задирать, сразу скажи ему. Я знаю, что можешь справится сам, но вдруг это аристократы? Просто намекни ему и он мигом решит вопрос. Уверена, как лейтенант, он может это сделать. И даже если это не аристократы, то всё равно намекни, прежде чем пойти на разборки. А если всё же пойдёшь, то сделай это в мужском туалете, — она твёрдо сжала его пальцы, словно хотела дать ему моральных сил. — Обязательно в таком случае окуни их голову в унитаз, чтобы больше не смели даже смотреть в твою сторону. О таком позоре точно никому не скажут, а сила у тебя есть. — Всё можно решить менее радикально, — немного удивлённо сказал он, потому что… окунуть чью-то голову в унитаз? Зачем? Что вообще творилось в её голове? Нет. Нет, он не хочет знать. Не уверен в этом. — Но не используй свою силу ради собственного превосходства над другими. Да, поставить кого-то на место надо, защитить себя тоже, но просто потому что ты лучше? Никто не лучше, все равны, — неожиданно нахмурила та брови и Гин несколько раз произнёс эту фразу про себя, пытаясь понять её смысл и запомнить. — В мире много людей, но нет плохих или хороших. Все мы просто люди, или шинигами, если тебе так удобнее. Просто души. В жизни нет справедливости, правды или чего-то подобного, но оно тебе и не нужно… Просто живи и живи счастливо, хорошо? — Хорошо, — медленно произнёс он, пытаясь понять весь тот потайной смысл, о котором ему сказали. Не использовать силу ради превосходства над другими. Нет плохих или хороших душ, они просто есть. Такие, какие есть. Нет справедливости или правды, но она и не нужна? Теперь ему действительно хотелось хотя бы прикоснуться к тому, о чём она думает. Рангику снова его обняла — это было седьмое объятие за вечер — всего на пару секунд. Прикоснулась губами к щеке, поцеловав в своей детской привычке (Гин очень надеялся, что даже если она заведёт здесь друга мужского пола, то целовать его не станет), а потом глубоко вздохнула, смотря на него странным взволнованным взглядом. Неожиданно её глаза снова заслезились и она отвернулась в сторону окна. — Почему ты плачешь? — осторожно спросил он. Минуту назад ведь всё нормально было. — Мы опять с тобой расстаёмся, — грустно сказала она. — Знаю, мы обязательно встретимся с друг другом до того, как я закончу Академию, но ведь… эти два месяца были последними, когда мы могли бы видеть друг друга каждый день. — Что ты имеешь в виду? — забеспокоился он. — Рангику, после того как ты закончишь Академию, мы ведь снова будем рядом. Та кинула на него взгляд и закусила губу. Ичимару пронзило неприятное предчувствие, но потом подруга кивнула. Ужасное чувство внутри не пропало, хотя ему на минуту и стало легче. — Мы так быстро выросли, — покачала та головой неверяще. Её руки обняли плечи, словно стало холодно. Гин участливо придвинулся ближе и приобнял её за плечо, чтобы согреть своим теплом. Реяцу осторожно потекла в сторону подруги, пытаясь воздействовать на душу, чтобы согреть, но… это было совершенно бесполезно, как и всегда. Господин Айзен называл это единичным случаем и особенностью, но как же Гину хотелось, чтобы в этом отношении его подруга была как остальные души с силами шинигами. Хотя он был рад, что она вообще имела силы шинигами, это всё казалось нереальным. Она была слаба, всего лишь капля по сравнению с его океаном, потому что Рангику была к реяцу максимально равнодушна. Она не чувствовала окружающую её энергию, точно также как и он до сих пор не мог почувствовать её. Не могла ею манипулировать или почувствовать, когда он пытался её научить и оставалась равнодушна к тому, как он пытался на неё воздействовать. Её вообще никто не чувствовал, кроме господина Айзена. Но слава о его персоне шла далеко впереди него: гений, как и сам Гин, к тому же занимал долгое время должностью лейтенанта. Как и сейчас, впрочем. Тем не менее, реяцу в ней была. И это было главным — что сила есть. Её просто надо развить, пробудить окончательно. Время и тренировки, время и медитация, время и обучение. — Рано или поздно мы бы это сделали, — поддержал он разговор. — Да, — согласилась та, рукой вытирая щеку. Кожа на лице была немного опухшей. — Но всё равно, — по-детски возмутилась та. — Ты не расти слишком быстро, Гин, а то я не успею догнать тебя в росте. Он сжал губы, стараясь не показать своего неудовольствия. — Я ведь мужчина, — примирительно попытался он. — Рано или поздно я стану выше тебя. Та отмахнулась, словно это совершенно ничего не значило. — Я тоже буду высокой, — рука мелькнула над их головами, видимо обозначая рост. — Я тоже вырасту, — вздохнула та. — Но ты расти помедленнее всё же, ладно? «Да ты никогда не вырастишь» — отчего-то ласково подумал Гин, понимая, насколько нелеп их разговор. — Постараюсь, но не могу ничего обещать, — кивнул всё же он, после чего встал. — Думаю, вскоре начнётся самое интересное, так что предлагаю поторопиться. Он протянул руку, собираясь таким образом проводить её до места проведения мероприятия, но Рангику поняла его немного не так — схватилась крепко, подымая таким образом себя с кровати. Встала, после чего вытянулась, как не делают никакие девушки в присутствии мужчин. Какие-то её кости хрустнули особенно громко, практически вводя его в ужас от неожиданности. А вот уже после схватила за руку, переплетая пальцы, как все обычные гражданские. Она и была ею, гражданской — не изучала тех манер, которые так долго в них двоих вбивали семьи; не помнила той строгости и порядков, что были приняты с молоком матери ещё в младенчестве. Рангику улыбнулась широко и счастливо: — Тогда поторопимся, — после чего ухмыльнулась, говоря ему загорищеским шёпотом о раннее неизвестном плане, — Я планировала стащить одну бутылку со стола преподов на нас двоих, чтобы мы могли отметить наедине. Это звучало как свидание. Гин глубоко вздохнул, ибо свиданием это уж точно не было и быть не могло. К тому же… — Ты пообещала не пить, — сузил он глаза. — Я пообещала не брать и капли в рот, потому что я студентка, которая не должна нарушать правил, — ещё шире ухмыльнулась та. — Но официально я ещё в академии не учусь, ага? Он ошеломлённо моргнул. Она была права. — Да я же уже через две недели буду студенткой, Гин! — возмутилась та на его укоризненный взгляд. — Я ведь не планирую становиться алкоголичкой, а просто хочу отметить. Всё будет под твоим контролем, так что не ссы. — Я не ссу, — моргнул он. — Вот и отлично. Пошли уже, жрать охота — сил нет терпеть. Она потянула его за руку и Гин невольно пошёл следом, думая, какая же она… вся такая… ну, она. Пожалуй, это было лучшее описание, потому что Рангику была просто Рангику.