Ия и эльфы

Идиот! Дурак! Болван! Ия вскочила и начала яростно отряхивать джинсы, на которые налипли травинки, какие-то лепестки, искрящиеся крупинки. Ну сейчас она выдаст этому… этому… стоп, а куда он делся?! Все еще сверкая глазами и придерживая на кончике языка десяток нелестных эпитетов, девушка наконец оглянулась вокруг. Валерки нигде не было. Зато была изумрудная шелковистая травка, россыпь пестрых цветов на поляне, а в двадцати шагах — шикарный лес, серебристыми стрелами стволов уходящий ввысь. Мэллорны! Не узнать волшебные деревья мог кто угодно, но только не Ия, глотавшая эльфийскую фэнтези тоннами без малейшего несварения. Так, может, и сами эльфы где-то рядышком? Справа от Ии как-то странно заструился воздух, играя разноцветными искорками, уплотнился, собрался во вполне узнаваемые очертания стройной мужской фигуры. Чтобы не ахнуть, девушка прикусила язык: на нем вертелись уже совершенно другие слова. Эльф был высок, красив, оформлен чудесными белыми, чуть вьющимися локонами до пояса и яркими глазами цвета первой травы. — О прекрасная леди, вы позволите приветствовать вас? — элегантно взмахнул полой белоснежного с серебряной окантовкой плаща эльф и упал перед Ией на одно колено. Правое. Ия потупила взгляд, изображая смущение. Которого не было и в помине — а то она не знала, как попаданок в иных мирах встречают? Но все тот же попаданский этикет требовал скромности; краснеть на заказ она так и не научилась, так что просто чуть отвернула лицо. И потому успела заметить, как слева от нее, в самой густой купе травы, зашевелились тени, вытянулись вверх, осветились на миг тонкими золотыми змейками и превратились в красавца-брюнета с гладкими прямыми волосами, стянутыми на затылке в роскошный хвост. — Восхитительная сударыня, буду счастлив разрешению выразить восторг от нашей встречи! — Блеснул пронзительно-сапфировый взгляд, дрогнули эльфийские уши, заостренные даже чуть больше, чем у блондина, в воздухе мелькнул край черного, как вороново крыло, плаща, и незнакомец изящно преклонил колено. Левое. Хм, однако, поскромничала — и хватит. Ия гордо вскинула голову, собираясь в подробностях рассмотреть радующую сердце картину, но тут диспозиция изменилась. Вместо того чтобы продолжать пожирать ее влюбленными взорами, кавалеры с ненавистью уставились друг на друга. — Что ты тут забыл, темный? Я первый пришел! — приглушенно прорычал белый плащ. — А ты привык на девушек очередь занимать? Бедняга! — зашипел в ответ черный плащ. Вот как? На нее уже ноль внимания, значит?! Мгновенно вспыхнув возмущением, Ия вклинилась в диалог: — Я устала! И хочу умыться! Мужчины еще несколько секунд мерились гневными взглядами, но все же опомнились. На полянке быстренько возник золотисто-серебряный узорчатый шатер с призывно приоткрытым пологом. — К вашим услугам, сударыня! — Отдохните, леди, пока накрывают на стол! — А как вас звать, прекрасная незнакомка? — Однако этот темный напорист, надо иметь в виду. — Ия. — И?.. — Все. Ия. — Прекрасное имя! — после легкого замешательства наперебой стали уверять ее кавалеры, но она резко прервала поток комплиментов: — А вас? — Афродиниэль, — тут же отрекомендовался черный плащ. — Эфендироэль, — зло зыркнув на соперника, расшаркался белый. Ну да, как и ожидалось. Изысканные «эли» и прочие доремифасоли. — Аф! — мстительно ткнула пальцем Ия в черный плащ и тут же развернулась к белому: — Эф! Иначе не запомню! — И гордо удалилась под воздушный, но абсолютно непрозрачный полог шатра. А нечего тут снобизм разводить! Эльфы, удобно подвернув плащи, устроились на травке в ожидании. — Шел бы ты отсюда, — тихо, но грозно сказал Эфендироэль. — Иначе… — И что будет иначе? — буркнул Афродиниэль, торопливо творя кальян: от желания покурить зудели кончики ушей. И при девушке пока никак, у них там очередной виток моды на здоровый образ жизни, вдруг не одобрит. — Прогоню. Я знаю твой самый страшный страх! — осуждающе прищурился на белые клубы дыма Эфендироэль. — А я твой, — стойко выдержал наезд Афродиниэль. — Ах так?! С пальцев светлого эльфа слетел клочок тумана, превратившийся в огромного мохнатого паука, почему-то трехцветного и с подвижным собачьим носом. Из рукава темного эльфа молнией выскользнул золотой ботропс с неподвижными вертикальными зрачками и шипами над глазницами. Афродиниэль закашлялся, отшатнулся, стремительно бледнея. Кальян тут же исчез, да и сама фигура темного эльфа подозрительно поплыла, окутываясь тенями. Арахнофобия — страшная вещь! Эфендироэль пожелтел лицом, машинально пытаясь отползти в кусты прямо на пятой точке. Герпетофобия тоже не сахар. Перед входом в шатер паук, смешно шевеля кожаной нашлепкой носа, сосредоточенно принюхивался к ботропсу, с угрожающим шипением свернувшемуся в спираль. Внутри шатра было светло и прохладно. Ия умылась над вполне приличной с виду раковиной, поправила у зеркала чуть выгоревшую челку и навзничь упала на ложе с горой подушек, занимавшее две трети пространства. Примерно так, как падала в эту чертову — точнее, как выяснилось, эльфийскую — дверь. Уж такая была у нее с детства особенность: видеть всякие двери, проемы, лазы, лестницы там, где их не видел никто другой. Подружки в школе смеялись, наблюдая, как она огибает несуществующие для них люки в асфальте. В универе едва не сняли диплом с защиты за отказ идти на кафедру через ажурную арку, вдруг перекрывшую проход между столами. Вот и Валерка, очередной кандидат в бойфренды, посчитал фантазией резную деревянную дверь в стене башни, на которую Ия засмотрелась: в это воскресенье он все-таки сподобился вывезти ее на давно обещанную экскурсию в старый кремль. Тихо посмеивался, пока она гладила причудливые завитки, а когда обернулась — вдруг сильно толкнул в грудь. Видимо, хотел прижать к каменной кладке и наконец-то поцеловать, но дверь открылась, и Ия влетела в нее спиной вперед, опрокинувшись на траву… Ну и ладно, все равно Валерка ей не нравился, ходила с ним, чтоб другие не приставали. До эльфов ему как до Парижа на самокате. Эльфы! Ия подскочила с дивана и шагнула к выходу. От пронзительного визга, ультразвуком ввинтившегося в уши, паук с собачьим носом лопнул, пыхнув цветным дымом. Ботропс в ужасе скользнул обратно в рукав Афродиниэля, и тот потратил несколько драгоценных секунд, пока успокаивал любимца: «Иди к папочке, Аспер, никто тебя не тронет!» Наконец змей привычно обвился вокруг торса под рубашкой, устроив голову в ямке между ключиц. За это время Эфендироэль успел поднять упавшую в обморок Ию на руки и отнести к опушке, где десяток эльфиек уже организовали лаунж-зону, а теперь проворно сервировали стол. Темный эльф досадливо хмыкнул, но тут же подумал, что, возможно, оно и к лучшему: интуиция подсказывала, что к ухажеру с домашним питомцем в виде самой ядовитой змеи в мире девушка может отнестись… гм… неадекватно. Потом приучит, помаленьку. По сантиметру из всех ста двадцати длины. — Что желает моя прелестная леди? — чувственным голосом осведомился Эф, как только Ия открыла глаза. — Платье, — прошептала она, поудобней откинувшись на плетеном диванчике, куда ее выгрузил эльф. В себя Ия пришла почти сразу, уже рассмотрела сквозь ресницы наряды снующих туда-сюда эльфиек и обзавидовалась. — Сию секунду! — Эф плавно взмахнул рукой. Ия почувствовала, как вместо трикотажного топика ее плечи окутывают кружева, а ногам, привыкшим к джинсам, становится свободно и прохладно, и разгладила ладошкой текучий шелк подола цвета мяты. — Какие еще желания есть у моей сударыни? — явно акцентируя предпоследнее слово, спросил торопливо подошедший Аф. — Туфельки… — Аф щелкнул пальцами, и вместо кроссовок на ногах Ии заискрились золотые «лодочки». — А еще? — хором поинтересовались эльфы. — Челку бы подровнять и подкрасить… — задумчиво сообщила Ия и спохватилась, что она вообще-то не в любимом салоне красоты. Но было поздно. Эльфы разом воздели руки, и мир перед Ией занавесился ярко-розовой нитяной шторой. Черт его знает, как там перемешались одновременно брошенные светло-темные эльфийские заклинания, но челка вдруг выросла до подбородка и окрасилась в радикальный розовый цвет. Следующие два часа эльфы пытались устранить, отменить, скорректировать, повернуть вспять во времени свою халтуру или хотя бы понять, почему орехово-русый, выбранный Эфом, и золотисто-русый, который счел подходящим Аф, в итоге дали розовый? Тщетно: челка укорачивалась, но упорно отрастала вновь, щекоча лоб, нос и губы, и угрожающе наливалась пурпуром. Ия чувствовала себя уже не клиенткой салона красоты, а подопытной мышкой в лаборатории, когда одна из эльфиек тихонько подобралась к ней и щелкнула ножницами. До жути уставшая от розового тумана перед глазами Ия снова увидела солнышко, травку, спорящих эльфов — и непререкаемым тоном заявила: — Хватит! Зеркало хочу! В воздухе завис огромный серебристый овал. Ия встала, наклонила голову, всматриваясь в отражение. Сторонницей эпатажных луков она не была никогда, раскрашенные во все цвета радуги прически подружек вызывали разве что удивление, а мысль примерить такое на себя — священный ужас. Но вот поневоле пришлось. — А не так страшен черт, как его малюют… — глубокомысленно протянула девушка, сдвинула челку чуть набок и твердо заключила: — Миленько! Эльфы дружно поморщились, но поспешно вернули на лица сияющие улыбки. — Прелестно! — Волшебно! Любая эльфийка, считающая союз мятного платья и розовой челки «миленьким», была бы немедленно вычеркнута из списка предметов интереса. Но то эльфийки… Эфендироэль тоскливо посмотрел в сторону щебечущей у стола девичьей стайки. Афродиниэль проследил за его взглядом и тихо, но душераздирающе вздохнул. О необъяснимом внимании эльфов к человеческим женщинам-попаданкам написано столько книг, что это стало считаться непреложным законом, а о причинах подобного — весьма нелогичного на самом деле — явления люди просто не задумывались. Факт и факт. И хорошо. Пусть главная эльфийская тайна остается тайной и дальше. В действительности все было просто и трагично. И светлые, и темные эльфы жили по две-три тысячи лет — этого и не скрывали. А вот о том, что мальчики-эльфы становились взрослыми мужчинами к сорока годам, а девочки превращались в девушек только в двести пятьдесят, не знал никто. Чужие искренне полагали, что эльфы женятся на представительницах своей расы лишь в очень солидном по людским меркам возрасте потому, что до этого не готовы морально. Да фиг бы вам! Какая там мораль, чистая физиология. До двухсот пятидесяти эльфиек разве что удочерять, а жениться на даме старше себя на полтора-два столетия — как-то чересчур. Да и толку, если до двухсот эльфийские мужчины бесплодны? Афродиниэль страстно мечтал оставить о себе память на века в виде детей — ну так для того все и делал! Чтобы спокойно дождаться, а не свихнуться к тому времени от недостатка тепла и ласки! Потому как страстных ночей с юной прелестницей, а также домашнего уюта, вышитых тапочек у постели и умиротворяющего утреннего шуршания жены, готовящей завтрак, хочется сейчас, а не когда-то потом! А если жена попадется не очень, можно несколько десятилетий потерпеть и еще раз попытать счастья. Сохранять молодость своим человеческим подругам эльфы умели, а вот делиться долголетием пока не научились. Специально приводить невест из мира людей запрещалось категорически — дабы не нарушить экологическое равновесие. Оставались попаданки: те немногие девушки, что обладали способностью видеть сквозь миры и то и дело вляпывались в разбросанные ловушки. Вообще-то ставить ловушки на одаренных тоже запрещалось, но на это магистры закрывали глаза — как умные сержанты на самоволки молодых солдат, которые умеют и о себе позаботиться, и не спалиться. О появлении очередной попаданки немедленно сообщал маячок, и ближайшие молодые эльфы неслись к нему как пчелы на мед. И темные, и светлые имели в этом деле одинаковые права: кто первым успел, тот и женился. Но за полтора года, прошедшие с сорокалетия, Афродиниэлю уже трижды не везло, он сильно опаздывал, и теперь решил стоять до конца. Подумаешь, пара секунд, пусть Эфендироэль еще докажет. Ия в последний раз поправила челку и отвернулась от зеркала: ароматы, доносящиеся от стола на опушке, стали нестерпимо манящими. Подобрав подол, она собралась шагнуть; эльфы немедленно оказались по бокам, торопливо выставляя локти. Чуть помедлив, Ия ухватилась за обоих кавалеров, подобрала ноги и скомандовала: — Несите! Она уже окончательно убедилась, что здесь ей можно все. Ну или почти все. И вообще, туфли на шпильках не для того, чтобы по земле ходить! Не успели эльфы поставить ее у крайнего мэллорна, как подбежала одна из эльфиек и отрапортовала: — Торт вот-вот будет готов, и можно начинать! — Торт? — заоглядывалась Ия. Тортики она обожала, особенно птичье молоко с холодным брусничным морсом. — Где? И тут же увидела сама: пятиярусное бело-шоколадное сооружение на другом конце длинного стола. Еще одна эльфийка делала возле него что-то непонятное: срывала со склоненных ветвей небольшого — в сравнении с мэллорнами, а так ого-го какого! — дерева продолговатые разноцветные плоды и мяла их в пальцах. — Что это такое? — с любопытством спросила Ия, когда безропотные кавалеры поднесли ее поближе. — Сахарный мастичный дуб, — приветливо объяснила эльфийка, — из его желудей хорошо украшения для тортов лепить, — и ловко пристроила изящного зайчика на край четвертого яруса, уже уставленного всевозможными фигурками. Ага, Ия так тоже умела! И очень хорошо: после того как тетка подарила ей на день рождения специальный набор, познакомив с кондитерской мастикой, сладкие фигурки украшали не только все торты, пекущиеся в доме, но и пироги, вазочки с печеньем и хворостом, и даже фруктовые салаты. Художественные способности у Ии имелись, а то и талант, как считали видевшие ее творения; но она сама числила фигурную лепку по разряду хобби и решительно отказывалась от предложений попробовать себя в качестве скульптора-миниатюрщика. Это же всякие там покрытия, обжиги, да и ставить куда? А тут слепил и съел. Два удовольствия в одном. Зайчик был весьма симпатичным, Ия уже примеривалась, как бы его утянуть, но вдруг отдернула руку и подозрительно спросила: — А в честь чего торт? — Так помолвка же! — всплеснула руками эльфийка. — Помолвка?! — уперев кулачки в бедра, ставшие вполне округлыми от пышных складок шелка, Ия резко развернулась к эльфам. Те как по команде уткнулись взглядами в землю. — А меня спросили? И с кем? Вы что, на пальцах между собой решили? — Иечка, это совсем не то, о чем ты подумала, я сейчас все объясню… — пробормотал Эф, делая шаг вперед. — Только называется так — помолвка, чтобы понятней было. Тебя ритуал совершенно ни к чему не обязывает, а вот избраннику позволяет начать… — Ухаживать, — вкрадчиво пояснил Аф, тоже придвигаясь ближе. — Цветы там, конфеты, золото, сапфиры… — Серебро, изумруды! — воодушевленно подхватил Эф. — Да?.. — задумалась Ия. — Ну тогда ладно, пусть помолвка. — А кого из нас ты выбрала? — нерешительно спросил светлый эльф. — Да, скажи! — темный эльф уже примерялся глазами к стулу типа «трон», стоящему напротив увитого цветами еще более роскошного кресла. В этот раз Ие не понадобилось и секунды на раздумья: — Хочу обоих! — уверенно сообщила она и для весомости топнула туфелькой. — Потом выберу, посмотрю сначала, как ухаживать будете. Можете начинать! Эльфы переглянулись. Жестом фокусника Аф достал из рукава огромную живую розу, точно под цвет ее челки, и осторожно приколол к кружеву на плече. Эф без затей полез в карман плаща, вынул браслет-цепочку с подвеской в виде прозрачной капли, обернул вокруг девичьего запястья, щелкнул застежкой. Цветок Ие понравился, браслет — не очень. В драгоценных камнях она не разбиралась, и хотя понимала, что стекляшку ей не подарят, особой разницы с бижутерией в элитных бутиках не видела. Зато ей лишь сейчас бросился в глаза маленький кинжал, висевший у Эфа на поясе в серебряных, тонко изукрашенных ножнах. Чеканку она обожала. — А вот это подари! — Ия цепко ухватила ножны. — Подарю, — солнечно улыбнулся эльф, стараясь не скрипнуть зубами. — Не порежься, острый. Он-то мечтал пригласить девушку к себе, и там, в просторной гостиной с высокими стрельчатыми окнами, не спеша показать одну из лучших в эльфийском мире коллекций старинных коротких клинков. Представлял, как она будет радоваться красоте, восхищенно водить пальчиком по филиграни рукояток. Зачарованно слушать легенды о героях прошлого, ужасаться опасностям, через которые он прошел, чтобы добыть орочий крис или гномий пугио… А тут кинжал-талисман, преподнесенный ему счастливо женатым старшим братом год назад, когда Эфендироэль впервые услышал сигнал маячка — и сразу «подари»! Двухтысячелетний джамадхар было жаль до слез. Отстегнув оружие от своего ремня, светлый эльф привесил его на тонкий поясок платья. — А знаете, я вам тоже подарки сделаю! — неожиданно заявила довольная Ия. Этот мир нравился ей все больше, эмоции требовали выхода и щедрости души. — Аф, сорви мне два желудя, вон тот, белый, и черный, который повыше. Эф, тащи сюда зубочистки и эти… не знаю что… столовые скальпели! Через час Ия поставила на самый верх торта две не слишком детализированные, но более чем узнаваемые фигурки: беловолосую в белом плаще и черноволосую в черном. — Ну, похожи? — требовательно взглянула она на эльфов, чинно сидевших рядком на другой стороне стола: к первому стулу незаметно добавился второй. — Как живые! — в один голос умилились натурщики. Ритуал помолвки по-эльфийски ничего интересного не представлял: на пять минут появился какой-то серьезный эльф, для разнообразия в красном плаще, сказал несколько слов, осыпал присутствующих лепестками с пряным запахом и исчез. Зато блюда на столе были неподражаемы, Ия уже начала тормозить себя, беспокойно поглядывая на торт: надо и для него место оставить. Наконец эльфийки бесшумно расставили тонкие узорные чашки и тарелочки, налили благоухающий травами чай, и Ия собственноручно оделила эльфов большими кусками десерта. А сама все же перестаралась, многослойное чудо уже не вызывало никакого аппетита. Ничего, теперь такие торты она может есть каждый день. Хотя лучше что-то овощное или мясное, а то еще лишний вес набежит; пятьдесят три имеющихся килограмма при ее росте предел. И зрелища, обязательно! Звездопад над горами, чтобы как в кино. Закат в океане с зеленым лучом, с борта парусника. Костюм брючный надо, кинжал на платье не смотрится. А у кого, интересно, о белье поинтересоваться? Эльфам таких интимных подарков пока разрешать нельзя. И халатик бы с пижамой… Так, а тут вечное лето или шубку тоже заказывать? Задумавшись, Ия рассеянно взяла с торта черную фигурку, откусила ей голову, прожевала. Афродиниэль содрогнулся. Шоколада многовато, горчит — решила Ия. Протянула руку за белой фигуркой, обезглавила зубками. Эфендироэля прошиб пот. Лучше, хотя слишком приторно, надо бы чего кислого капнуть; лимончика, например. Но в целом пойдет. — Слушай, я был неправ, ты же действительно пришел первым, — шепнул Афродиниэль, склонившись к плечу светлого эльфа. — А мне впервые начинает казаться, что лет семьдесят — это слишком долго, — в тон ему прошептал Эфендироэль. Афродиниэль встал, пихнул соседа в бок — «делай как я». Поймал чуть осоловевший от сытости взгляд девушки: — Милая Ия, мы удалимся на несколько минут, чтобы приготовить тебе сюрприз! — Ия благосклонно махнула рукой, и эльфы, изо всех сил стараясь не спешить, направились к спасительному лесу. Полупрозрачный силуэт мелькнул в медовом свете заходящего солнца и пропал. Сгусток сумрака втянулся в переплетение трав, растворяясь в тенях у корней. Ия мечтательно созерцала, как на волшебные мэллорны опускается вечер, и машинально дожевывала остатки белого сахарного плаща.