The smell of death

Дима, как и обещал, включил чайник. Всё еще поражал размер квартиры, и то, что на первом этаже была гостиная, кухня, небольшая ванная, а на втором по видимому его спальня. — Чего разглядываешь? — спросил он, наклоняясь к девушке, когда заметил бегающий взгляд. — Просто осматриваюсь. На самом деле она подмечала вещи, с помощью которых можно будет защищаться в случае чего и пути выхода отсюда. — Слишком изучающе смотришь. — он повернул голову в окно, проследив за взглядом Ви. — Чем тебе сдалась эта встреча? — не то что бы девушка была недовольна, просто никогда не ждет от людей ничего хорошего. На этих словах она повернулась к нему и его лицо оказалось опасно близко. — Просто, почему-то чувствую, что так нужно. — его дыхание ощущалось где-то в области щеки и видимо поняв это он отодвинулся и решил сесть за барный стол. — Кому нужно. — девушка проследила за движениями Димы и не прерывая зрительного контакта тоже подошла к столу. — Не знаю. — мужчина смотрел за попытками девушки забраться на стул. Он не любил касаться ногами пола, когда сидит, поэтому стулья делал на заказ и они выше обычных, и без того высоких, барных стульев. — А в чём была проблема сделать стулья для людей поменьше, чем метр восемьдесят? — Помочь? — Каким образом.- Ви, очевидно, хотела сказать что-то еще, но парень уже поднял ее и посадил. — Ну, спасибо. — предыдущие фразы вышли не заслужено грубыми, и за это хотелось извиняться сильно и неоднократно. — Прости, я слишком грубо сказала. — Что? Когда ты что-то грубое говорила? — Пару минут назад. — Даже не заметил, всё нормально, это тоже проявление эмоций, так и должно быть, тем более у нас видимо разное понятие грубости. В ушах запищал чайник и Дима подскочил его выключать. Девушка давно не сталкивалась с какими-то чайниками кроме электрических, выключающихся на автомате. Звук ее напугал и удивил, она встрепенулась. Мужчина это заметил и как только остановил звук уточнил: — Испугалась? — Нет, просто не привыкла к шумным чайникам. — она не признается, что это неправда. — Какой чай будешь. — он ей не поверил и тоже в этом не признается, просто отведет диалог в другую сторону. — Есть много вариантов? — Черный, зеленый, малин… — Зеленый, искренне рада, что он у тебя есть, а то пришлось бы давиться черным. — Я тоже остальные не люблю. — Зачем тебе тогда столько видов в доме. — Мне просто подарили чайный набор, теперь всем гостям распахиваю по несколько пакетиков, чтобы домой унесли. — И часто гостей принимаешь? — Я работаю на дому, так что да, часто. — На дому? Не страшно, что какая-нибудь плохая энергетика людей тут останется и будет тебе мешать. — Ну ты же здесь. — А я тут при чем? — поникшим голосом пробурчала Ви. — От тебя всё еще пахнет смертью. А вместе с этим идет плохая энергетика. Мне это не мешает, я же не работаю сейчас. Я вообще говорил про работу тату-мастером. — Ты давно бьешь татуировки? — ей совершенно не хотелось говорить про свой неведомый ей самой запах. — Ну сейчас мне двадцать пять, начал я в восемнадцать, вот и считай. — девушке нечего ответить, она просто кивает головой в знак того, что посчитала и ответ на вопрос получила. — Почему ты пыталась убить себя и почему хочешь это сделать? — ну вот, докопался. — Просто так. — а что она еще должна ответить «ой да меня из дома выгнали, вещи забрали, вот не знала, чем заняться без телефона, решила с многоэтажки сброситься» — Просто так такое не делают. К этому долго идут, об этом думают: днями, неделями, месяцами, годами. Это не происходит по щелчку пальцев, на это жизнь выталкивает постепенно, толкает тебя к краю бездны, пока одна твоя нога не сорвется вниз и обратной дороги не будет. — Ви подняла голову наверх, если она чуть-чуть ее опустит с глаз точно выкатится несколько слез, а она все-таки не любит раскрывать отрицательные эмоции людям. — Я знаю о чём говорю, и знаю, что у тебя может быть много причин на это. Я не смахну это на импульсивный поступок или «плохой возраст». Ты можешь рассказать, потому что в ответ точно должна услышать о том, что заслуживаешь жизни. — Жизнь может и заслуживаю, — голос подрагивает, но сдерживаться выходит. — но точно не такую. — а тут уже слезы дают о себе знать и глаза приходится закрыть рукой, пытаясь быстрее стереть соленую воду порочащую ее макияж. Дима не знает, что делать. Все, что он может — подойти и обнять. Так он и делает, если до этого девушка пыталась успокоиться, то когда ее голова столкнулась с его грудью - дала себе волю. Главное — он не видит ее лица, значит ее почти тут и нет. Парень терялся в догадках о ее словах. Значит она хочет жить, просто ей не позволяет жизнь. Тогда ему становится совершенно непонятно, что может заставить человека добровольно шагать в бездну. Тем времени всхлипы в груди переходят в тяжелое дыхание. — Так, успокойся, пожалуйста. Тише, смотри на меня, видишь мои руки? — он отодвигает ее голову от себя и немного наклоняется перед ней, придерживая одной руку ее за спину, а другую выставил перед лицом ладонью к ней. — Давай считать пальцы. Парень впервые столкнулся с таким приступом вчера, и за один день опыта в помощи в такой момент, ему не прибавилось. Он понял, что нужно отвлекать, отвлекать как угодно. Чтобы дыхание снова стало автоматическим, чтобы человек забыл про то, что он его контролирует. Ну это единственные догадки, к которым он пришел за ночь. Странно, но его методы работали. Скорее даже его голос работал даже больше, чем они. Девушка успокоилась, в этот раз понадобилась другое количество времени, но когда она сделала резкий глубокий вдох, мужчина испугался, что всё начнется по новой и снова начал своё: — Так, смотри на меня. — Ты меня гипнотизировать пытаешься? — она так чисто улыбнулась, не смотря на заплаканные глаза и потертую тушь, ее улыбка выглядела так нежно, парень впервые увидел ее такой. Да и он был первым, кто видел такое. — Просто отвлечь… — глядя на нее он тоже улыбнулся, то что она сказала изначально планировалось как шутка, но завороженный приподнятыми уголками ее губ, он не смог этого оценить и отнесся слишком серьезно. — Можно исправлюсь? — парень отошел от нее, чтобы сесть обратно на свой стул. — По поводу чего? — улыбка сползла с лица и позволило девушке наконец-то расслабить мышцы. — Ты заслуживаешь хорошей жизни. У тебя же что-то не так? — в этот раз на лице появилась уже измученная улыбка, а пальцы застучали по столу. — Да. Никогда не знаю, когда жизнь столкнет меня в бездну. — Ты не сама в нее идешь? — ему так не нравится их завуалированная тема смерти. Край, бездна, звучит красиво, но когда знаешь о чем говоришь, это стирает тебя в порошок от ужаса. — Какой нормальный человек захочет умирать в семнадцать? Нет конечно, просто иногда нет выбора. — Я хотел умереть в семнадцать. — Почему? — она подняла на него взгляд и остановила движение руки. — Думал, что у меня нет шансов на хорошую жизнь. — Так это же тоже считается за вынуждение. — Нет, это другое. Я этого хотел и я к этому шел. В семнадцать просто подошел к тому самому краю, а до этого я сам, своими мыслями, прокладывал себе дорогу, просто не видел в этом всем смысла, не мог оценить, что на самом деле жизнь — это единственная вещь, которая у меня на самом деле есть. — Рада, что ты сейчас здесь. — Я тоже. Но буду еще более рад узнать твой путь до этого края, до такого близкого края, что от тебя энергетика кладбища.