il tuo peggior incubo

— Марк, ну как так? — Возмущается Виталина, взмахивая руками. Марк виновато опускает голову на пол и негромко шмыгает носом, осторожно трогая пяткой, в полосатом носке, осколки стеклянного электрического чайника. — Он сам упал. — Пытается оправдаться детёныш, едва не плача. — Я просто хотел себе тёплой воды в молоко добавить, оно слишком жирное. Вита, конечно, расстроена произошедшим, но сумасшедшая идея Марка разбавить «молоко» водой заставляет её вымученно улыбнуться. Про себя она радуется, что в упавшем со стола чайнике хотя бы был не кипяток, а вода комнатной температуры. — Марк, это сливки. — Сообщает ребёнку Виталина, а после жестом просит его отойти подальше от осколков, а ещё лучше залезть на стул, пока она будет пылесосить бесславно погибшие останки чайника. — Сейчас мы всё уберём, и… — И купим новый чайник? — Тут же подсказывает Марк, грустно опуская подбородок на колено. — Чтобы Костя ничего не заметил и не ругал нас. Вита в ответ на это только грустно хмыкает и ласково гладит ребёнка по голове, не зная, что делать или не делать в такой ситуации. Ей никогда не нравилась перспектива семейной жизни с ремнём, как средства для переговоров с мужем, но с появлением малыша в семье всё становится ещё запутанее, аморальнее и сложнее. — У нас с тобой столько денег нет. — Врёт Виталина Марку, понимая, что покупка чайника ничего не решит. Видя его удивление на лице, она поясняет, — чтобы чайник купить денег нет. — А так есть? — А так есть. Марк пьёт сливки и морщится, вытирая рот рукавом после каждого глотка. — А Костя больно порет? — Вдруг жалостливо решается спросить у Виты Марк, угрожая расплакаться прямо сейчас. Виталина вздрагивает от этого вопроса, не ожидая, что когда-либо услышит подобное в адрес своего мужа от их ребёнка. — Не забивай себе голову ерундой. Марк хочет возмутиться, что это не ерунда, но видит, как грустно на него смотрит Вита, и говорит совершенно другое: — А ты купишь мне вечером молока? — Куплю. — Обещает Виталина, выходя, наконец, из кухни в коридор, чтобы взять пылесос. Она надеется убрать беспорядок на кухне до того, как Костик вернётся из магазина за углом, куда ушёл за хлопьями на завтрак, и теперь идея купить совершенно такой же чайник, пока его нет, не кажется Вите глупой. Однако не успевает она вытащить пылесос из шкафа, как муж уже появляется на пороге, по испуганному лицу жены понимая, что мелкие успели что-то натворить в его отсутствие. — Кость… — начинает Виталина, но вовремя замечает, что милый не в духе, когда не разуваясь идёт на кухню, догадавшись, что происшествие случилось там. Вита торопится за ним, едва не врезаясь в мужа, когда тот останавливается на пороге кухни. Несколько минут Костик в молчании разглядывает осколки на полу, пытаясь понять две вещи — куда смотрела его жена, и за каким чёртом им с киндером вообще понадобился чайник. — Ну… — начинает Костя, с шумом бросая пакет хлопьев на стол, заставляя и Марка, и Виталину вздрогнуть. — Кого из вас мне выдрать с утра пораньше? Константин понимает, что вопрос риторический. Пороть можно только жену. С ребёнком нужно чуть понежнее. Но всё-таки спрашивает. — Меня! — Одновременно выкрикивают Виталина с Марком, пытаясь выгородить друг друга. Костя понимающе кивает, а потом проходится до ящика со столовыми приборами и ищет там деревянную ложку, планируя наказывать Виту за бардак на кухне кухонной принадлежностью. Марк хнычет, едва Константин достаёт эту противную ложку с прорезями из ящика и смотрит то на ребёнка, то на притихшую жену. — Марк, — зовёт детёныша Костя, заставляя Виталину напрячься, а Марка послушно соскочить со стула и подойти к Константину. Ребёнок словно уже понимает, что его ждёт и грустно идёт сдаваться, хлюпая носом. — Костя, как ты только можешь! — Возмущается Вита, понимая, что заступиться за Марка у неё не хватит сил. — Ты идёшь в угол в гостиной и стоишь там, пока я не разрешу тебе выйти, — одновременно с репликой жены озвучивает приговор Костик, отчего Вита облегчённо выдыхает. — А ты, — теперь Костя смотрит только на Виталину, — в спальню. С тобой у меня будет долгий разговор.