Уэнсдей Аддамс и Энид Синклер в мышеловке

Разговоры о маме отложили до приезда экипажа.Мой велосипед пристегнули к задней стенке,и мы покатились в сторону Кайнфорда. -Мы с тобой бессердечные глупцы.-Сообщил Пагсли Пуберту и протянул мне огромный накрахмаленный платок,который неприятно царапал кожу.Наверное,братья думали,что я горюю по маме.Отчасти они были правы.Но я плакала ещё и от жалости к себе. Мои братья сидели напротив,плечом к плечу,но смотрели куда угодно,лишь бы не на свою сестру.Очевидно,им было за меня стыдно. -Итак,Уэнсдей-угрюмо проговорил Пуберт-Ты готова рассказать нам о случившемся? Я кивнула и поведала ему о событиях прошедших дней,но ничего нового братья от меня,считай,не услышали.Мама вышла из дома во вторник и не вернулась.Нет,она не оставила писем.Нет,больной она не выйглядела.Нет,Пагсли,я не обнаружила ни пятен крови,ни отпечатков ног.Нет,выкупа у нас не требовали. Если у мамы и были враги,я о них не знала. -Заметно-обронил Пагсли,выглядывая в окошко экипажа.-Вот они,полицейские-бродят по деревне,заглядывают в кусты и в целом ведут себя непрофесионально. -Они что,надеютсья отыскать её под боярышником?-проворчал Пуберт,тоже повернувшись к окну.Ровно в ту минуту наш экипаж подъехал к воротам Френделл-холла.