Шкатулка, связавшая нас

Разрывая и сжигая дотла оставшегося мага Бездны, Дилюк, наконец, закончил со своей «работкой» Полуночного героя. В этот раз орден Бездны расположился довольно близко к городу. С ними следовало как можно скорее разобраться. Это, разумеется, могут сделать и рыцари, но пока бы они соображали, маги Бездны со своими «подопечными» начали бы действовать. Поэтому винодел, как и всегда, решил всё сделать сам. И теперь можно спокойно вернутся в город, сделать обход и покончить с парочкой дел. Первое дело — работа бармена в «Доле ангелов». Правда, там он больше для того, чтобы подслушать какую-нибудь полезную информацию, чем для работы. Услышать можно много полезного. Например, где вновь участились случаи нападения на повозки; как рыцари вновь испугались чего-то и не выполнили задание, из-за чего теперь это нужно сделать Дилюку; как хорош урожай в этом году, раз такое вкусное вино, ну и тому подобное. Хоть он там и как «слушатель», но свою работу бармена Рангвиндр выполняет всё же превосходно. Ингредиенты в ловких руках красноволосого смешиваются в идеальных пропорциях и в конце получается безупречно вкусный напиток, таким, каким он и должен быть. Даже просто налитое вино в бокал ощущается по другому. Из-за этого, кстати, многие и любят смену Дилюка. А вот второе дело — это избежать разговоров с одним очень надоедливым капитаном. Винодел хоть уже и отпустил ту ситуацию (не полностью конечно), но он не хотел бы вновь пересекаться, а уж тем более разговаривать о какой-нибудь ерунде, будто ничего не случилось. Ему всё также больно вспоминать то, что случилось. А когда он видит капитана, воспоминания снова всплывают в голове, и от них хочется кричать. Так что, пожалуй, он и дальше будет его избегать, ну или делать вид, что не знает его. И это «дельце» было самым сложным. Думая об этом, он оказался на крыше Ордо Фавониус… Он просто собирался сделать обход, проверить всё, прежде чем вернуться к вечно серьёзному образу винодела, но задумался. О том, почему он очутился на крыше именно этого ненавистного ему здания, Дилюк решил не думать. Пользуясь моментом, Рангвиндр подошёл к краю и посмотрел на город. Было достаточно темно. Солнце уже село, уступив место ночи. Огни домов и улочек пока ещё горели, а голоса не утихали. Все только собирались идти отдыхать. Кто-то закрывал свои лавочки, кто-то шёл по домам, а кто-то разбредался по тавернам. Было завораживающе красиво. Ветерок не сильно дул в лицо, а звёзды потихоньку застилали небо. Свобода. Не часто появляются такие вот моменты. Жаль только, что впереди ещё куча работы. Нужно было возвращаться, но что-то будто сдерживало его здесь и не давало уйти. Дилюк осмотрелся, но ничего не заметил. Он подошёл к другому краю здания, чтобы незаметно спуститься. Винодел уже собирался спрыгнуть, как вдруг его взгляд зацепился за что-то. Это был не ровно вставленный кирпич почти в основании башенки. Поддаваясь непонятному порыву, Рангвиндр решил проверить, что там. Кирпич был сероватого цвета, почти как и само здание Ордо, но он был немного выдвинут, будто внутри что-то есть. Так и оказалось. Вытащив полностью весь кирпичик, Дилюк увидел потёртую деревянную шкатулку. Рангвиндр, не думая, решил открыть её. Никто ведь не узнает, что Полуночный герой рыскает в чьих-то вещах? Да и не похоже, что эту шкатулку часто отсюда вытаскивают. Так что никаких проблем нет, верно? Но всё же одна проблема была. Дилюк понял, чья это шкатулка. Кейи. Кейи Альберих. Того самого невыносимого капитана-предателя, встречи с которым он пытается избегать. «Вот же ж…и тут меня достал…», — в сердцах проговорил винодел. Но даже так он не собирался убирать коробку на место. В шкатулке лежало несколько писем, пару записок и мешочков. Письма были не новые, а одна из записок вообще наполовину сгорела, будто её выносили из пожара. Весь этот набор напоминал «шкатулку с воспоминаниями». Так оно, собственно, и было. Записки принадлежали Кейе, а вот письма — Дилюку. Зачем хранить старые письма и похожую ерунду?.. — подумал было Дилюк, а потом осёкся, ведь сам делает так же. Он, естественно, их хранит не для того, чтобы «предаваться» воспоминаниям, а для зацепок и доказательств. Ни для чего другого, ни в коем случае… К большому сожалению Дилюка, это было не так. Иногда, в дни, когда совсем грустно, Рангвиндр зачем-то берёт письма Кейи и других его знакомых, которые те писали ему, пока он был в странствиях. И начинает читать. В самом начале ему писали многие: Джинн, магистр Варка, Эльзер. Были письма от Аделинды; даже от Алисы, мамы Кли. Не все письма доходили до глаз Дилюка, поэтому и ответа на них не было. Да и отвечать не хотелось. Содержание было одинаково. Сочувствие и просьба вернутся. Большинство из писем он вообще прочитал только по возвращении. Все знакомые просто теряли надежду на связь и переставали писать. Но только не Кейа. Он писал обо всём самом важном, ведь знал, что Дилюк не станет читать о какой-нибудь ерунде. Например, о том, как у рыцаря дела или как протекает жизнь в городе. Хотя и про такое он иногда писал, но очень редко. Но Дилюк читал. Всё. Абсолютно всё. Как бы не было больно, как бы не было плохо. Он читал. Молодой Рангвиндр не мог просто взять и отпустить Кейю, тот слишком много значил для него. Да, и сейчас значит. Читая их тогда, он каждый раз ждал новое. Сам не знал почему. Ведь Кейа — это предатель, тот кто оставил его в самый нужный момент, тот кто воткнул нож в спину, так и не вытащив. Сейчас, читая их, он постепенно понял, что был не прав. Но принять это… Да ни за что! Рыцарь в каждом письме пытался хоть немного помочь Дилюку. Рассказывал про отношения в Ордо, про наказание Эроха, про активности Ордена Бездны, про должность капитана, которую тот получил почти сразу же после ухода Рангвиндра, и о многом другом. Уже вернувшийся из странствия Дилюк, перечитывающий письма Кейи, видел, как писавшему на самом деле было плохо. Было понятно, что Кейа скучает и сильно переживает за винодела, но он никогда не просил того вернуться. Изначально Дилюк не хотел даже думать о подобных чувствах писавшего. А зачем? Связь оборвалась. Они теперь как чужие друг другу. Незачем сочувствовать «врагу». Но всё же каждый раз винодел берёт письма рыцаря и читает их, вновь предаваясь воспоминаниям. Иногда даже хотелось вернуть те самые счастливые моменты. Вот только для этого нужно поговорить. То есть признать ошибки и подавить свою гордость. Но никто из них не собирался так делать. Только и оставалось, что перечитывать бумаги. И в плохие дни делать себе только хуже. Мазохизм какой-то. В этом, наверное, и смысл. Винодел мотнул головой, пытаясь выбросить все эти мысли из головы, и вернулся к шкатулке. Он решил, что должен посмотреть всё, что здесь лежит. Первым он взял тот самый сгоревший листок. По почерку было понятно, что сначала писал ребёнок, а потом взрослый, держа малыша за руку: «…Никогда не забывайте, что, когда одноглазый король Ирмин стал недееспособным, именно лишённый королевской крови клан Альберих, выступил вперёд и стал временным регентом. Я не могу возродить Каэнри’ах, но жизнь моего клана должна быть ярким пламенем, а не тлеющим угольком». На обороте было что-то вроде примечания: «Единственная памятная вещь, которую я выхватил из огня, когда «отец» не видел. Я пошёл против правила никогда не записывать дела клана. Этот клочок бумаги не может служить удостоверением личности, и от него мне нигде пользы не будет. Сейчас его почерк выглядит печально, словно умирающее пламя. Поскольку я живу в Мондштадте, писать таким почерком я не могу.» На этом моменте у Дилюка округлились глаза настолько, что такое чувство, будто выпадут. Если его кто увидит с таким выражением лица, то точно не узнает, право слово. После прочитанного очень сильно хотелось ударить себя по лбу, настолько сильно, чтобы вырубиться и не подниматься несколько дней. Это именно то, что Кейа, скорее всего, не успел ему рассказать, потому что слух и зрение Дилюка затмил гнев и горе. Он не видел ничего, кроме своей «цели». Чего именно Рангвиндр хотел от этой цели, он не знал. Ни тогда, ни сейчас. Он просто не хотел слышать и слушать. А уж понимать, так тем более. Красноволосый не видел, как ранит своего горе-"брата" и как тот, почти не защищаясь, попадает под его двуручник. Поборов все эти печальные мысли, он продолжил рассматривать содержимое. Под запиской был полотняный мешочек с глазной повязкой внутри. На прикреплённой этикетке было написано: «Не ожидал, что, притворяясь одноглазым пиратом, я однажды действительно потеряю глаз. Я никогда не хотел обвинять Дилюка в чём-либо. Немудрено, что, когда я проболтался о правде в день смерти приёмного отца, случилась ссора. Всё это я навлёк на себя сам. Кажется, он был серьёзен. Но с моими глазами всё было в порядке, и я некоторое время обманывал его… Что же, пусть так будет и дальше.» В нижней части мешочка, лежало два письма, принадлежавшие Дилюку. Потрёпанные, в некоторых местах даже промокшие, но всё такие же дорогие для хранившего. «К. Ясно, благодарю за письмо. Также не советую упоминать в письмах никакие глаза. Не думай, что я не знаю, что ты слепой на правый глаз.» «К. Благодарю за письмо. Сотрудничество с орденом имеет объективные преимущества, как, естественно, и недостатки. У всякой монеты две стороны. Уверен, ты хорошо это понимаешь. Не нужно беспокоиться о безопасности. Защитить себя несложно, но всегда сложно продвигаться к цели. Береги себя.» Рядом с письмами был бумажный пакет. Открыв его, винодел увидел несколько тускловатых ракушек. Сейчас Дилюк хотел не просто ударить себя по лбу и не просыпаться несколько дней, а собственноручно закопать себя куда поглубже. Сердце ныло. Очень сильно. Было больно и он был зол. На себя и на Кейю. Зачем хранить всё это? Как можно хотеть вернуть человека, который чуть не убил тебя?.. –Идиот…- тихо прошептал, почти про себя, Дилюк. Кого именно он назвал идиотом, непонятно. Правильней было бы обоих. Сложив всё обратно и в последний раз вглянув на ракушки, Рангвиндр закрыл шкатулку и вновь убрал за кирпич. Складывал он аккуратно, пытаясь вернуть всё в изначальный вид. Будет лучше, если Кейа не узнает, что кто-то тут лазил. Спрыгнув со здания и идя по самым тёмным улочкам, Дилюк, наконец, дошёл до «Доли ангелов». Зайдя через чёрный ход на втором этаже, он оказался в комнате, а точнее в комнате отдыха. Здесь спали бармены, если поздно заканчивали. А ещё эта комната использовалась для хранения вещей. У Дилюка тут как раз была сменная одежда. Рангвиндр быстро переоделся из грязной одежды в чистую. Надел он привычный для всех свой тёмный наряд. Чёрная рубашка, штаны, белый, еле видный жилет и своё чёрное пальто. Быстро с этим покончив, винодел поспешил к Чарльзу. Он и так сильно задержался, так что не стоило и дальше задерживать человека. Спустившись по лестнице, он поспешил к барной стойке. Поприветствовав Чарльза и извинившись перед ним, Дилюк приступил к смене. В таверне было тихо и даже, можно сказать, умиротворённо. Посетители собрались в кучки и расселись по углам, поэтому их было почти не слышно. Заказы поступали не часто. Тишь и гладь. «Вот бы так почаще…» — только и подумал бармен. Он, конечно, не был любителем побездельничать. Наоборот, он тот, кто берётся за всё и сразу, а ещё лучше, если делать это одному. Но именно в такие моменты спокойствия приходило осознание, что он устал. Устал делать то, что делает, но чувство долга заставляло продолжать. Дилюк любил город. Город с прекрасными пейзажами и с такими же прекрасными и свободолюбивыми жителями. Правда, эту самую свободу он ощущал в последний раз, наверное, в лет 16-17, до того, как умер отец. Это удручало, при чём сильно. На самом деле винодел тоже свободолюбивый человек. Ему тоже хочется беззаботно гулять, ни о чём не думая, наслаждаться видами или заниматься какой-нибудь ерундой, как в детстве. Но не мог. Ведь он уже взрослый человек с горой обязанностей и обязательств. Задумавшись об этом, Дилюк даже не заметил, что время уже близилось к закрытию. Ещё немного, и он пойдёт к себе домой на винокурню. К большому сожалению, не отдыхать, а доделывать оставшиеся дела. Вдруг появилось какое-то странное чувство беспокойства. Что-то не так. Но что именно — не ясно. Со временем чувство в груди так и никуда не исчезло. И тут он понял. Кое-кого не было. Одного надоедливого капитана, вечно мелькающего перед глазами и пытающегося поговорить. Обычно в такое время Кейа был на своём любимом месте за барной стойкой, ну или за столиком с какими-нибудь рыцарями и завсегдатаями. А сейчас его не было. Просто не было. С одной стороны, Дилюку должно быть всё равно, ведь так даже лучше, но это скребущее чувство беспокойства внутри не давало ему покоя. Он пытался успокоить себя мыслями о том, что капитан просто задержался на задании и скоро подойдёт. Потом мыслями о том, что ему плевать, пусть уж лучше не приходит. А потом опять возвращался к первому. В итоге Дилюк даже закрыл таверну позже обычного, но Кейа так и не появился. Дурацкое чувство не покинуло его даже на винокурне. И он решил, что разберётся с этим завтра и вытряхнет из капитана объяснения. О том, как именно он будет это делать и по какой такой причине, винодел решил не думать. На следующий день Кейю так и не удалось встретить. И через день тоже. Куда же подевался этот несносный капитан?..