СОБОР. КНИГА IV. ☨ ПЕРВОРОДНЫЙ ФАНАТИЗМ ☨

Грант и Грейс зазвонили в колокол — новый день начался. Утренняя молитва предзнаменовала благодать Лоррейны. Правый бок зачесался — лотарингский крест просил жатву. Я заметил на предплечье сына царапины: — Кто это тебя так? Старушка Порескоро? Фронто немного смутился и спрятал следы от когтей под ладонью: — Да, Порескоро. Не Нера же? Собака заигралась и царапнула. У Неры всегда ногти подстрижены. Жена не причиняла боль мужу. Зря Мариус сомневалась в дочери. Первым со скамьи поднялся Самир: — Энтони? — Да? — пастор поправил очки на носу. — Можно поиграть в футбол? — Ты видел, что на улице? — Альфи сидел, опираясь на палку с черепом. — Снег растаял, кругом грязь! Никакого футбола! Энтони, я протестую! — Ну, пожалуйста! — просил Самир. — Мы всю зиму играли в снежки и лепили снеговиков! Ноги жаждут… — Приключений! — заорал Альфи. — Приключений на мою голову! Ты поскользнёшься на грязи, сломаешь ноги и вывернешь шею! — Почему ты вечно считаешь, что я себе что-нибудь сломаю? Калеб? — Самир посмотрел на вставшего погонщика. — Поддержи меня! — А чё я? — Калеб шмыгнул носом и вытер ноздри усами. — Можно. — Лепите грязевиков! — воскликнула Цилла. — Я согласна с Альфи, вы поломаетесь, когда будете бегать по жиже! — Солнышко, мужчины не лепят грязевиков. Они валяются в грязи с женщинами, — Калеб поцеловал сидящую жену. — Старое поколение против нового! — Самир подошёл к алтарю, но к Энтони не осмелился подняться. — Что скажете? — он осмотрел присутствующих. — Весна наступила, а не за горами лето. Пора открывать сезон… — А я бы сыграл в футбол, — задумчиво произнёс Фронто. — Побегали бы. Так давно… не бегали… Жители молчали на скамьях. Жители соскучились по погоне. — Игра закончится, когда первый человек упадёт, — сказал Энтони. — Нельзя не согласиться с Альфредом: в такую погоду опасно бегать. Играете до трёх голов. — Святая Лоррейна, — Цилла подняла руки, — они же будут, как свиньи, после футбола! — она посмотрела на улыбающегося мужа. — Сам постираешь шмотки и почистишь сапоги с усами. — Люблю тебя, — Калеб послал воздушный поцелуй. — Я не буду тебя мыть, — шепнула мне Жанин. — Думаешь, я стану играть? Делать больше нечего. В шестьдесят лет не играют в футбол. — Ты с нами? — спросил Самир Энтони. — Я — зритель. Общинники покидали церковь. — Кудрявый, — Калеб указал на меня, — ты в моей команде. — Я и пяти минут не выдержу! — Ничё не знаю. Самир и Фронто вытащили из моего сарая ворота. Вторые, как обычно — открытые двери церкви. Солнце припекало равнину. Женщины по новой шнуровали ботинки. — Распределяемся на команды, — Калеб позвал всех в центр. — Старички и молоднички! — усач посмотрел на крестницу. — Камилла! — Не-е, — она засмеялась. — Я — новое поколение, я не с тобой в одной команде. — Блять! — Калеб стукнул кулаком по коленке. — Мы лишились вратаря! Толстый, ты — наш вратарь. Брутус кивнул и опустился подворачивать штанины комбинезона. — Брутальный, пчёлка и цыганочка — в моей команде. Бутурлини. Бутурлини, а не брутальный. Восемнадцать лет я — Бутурлини, и восемнадцать лет Калеб не может выговорить это слово. — Калеб и Самир — наши капитаны? — спросила Дайана. — Да, — подтвердил Самир. — Нужно определиться с количеством игроков. Я беру трёх птиц, Камиллу и Гранта с Грейс. — Подожди, но в футболе одиннадцать человек. — Погодь, — Калеб понял Неру. — Давайте отберём старых и молодняк. В моей команде Тауншенды с папашей, Брутус, Циллочка, Аврора, Леона с… — Георга беру себе, — перебил Самир. — Он старый! Да, мелкий, но старый! Ты забираешь отменного игрока! — Поэтому он мой, — парень с длинными волосами и татуировками на лице скрестил руки на груди. — А я куда? — Дайана вышла чуть вперёд. — Мне — тридцать один: я старая или молодая? — Идёшь ко мне, — Самир притянул её к себе. Команда Калеба: Брутус, Фронто, Нера, я, Аврора, Цилла и Леона. Команда Самира: Камилла, Грант, Грейс, Леда, Фиель, Гелла, Георг, Дайана. — А-а, — Гелла считала на пальцах, — пап, у тебя не хватает одного игрока. Калеб смотрел на скамейку болельщиков: — Альфи обоссытся, Энтони сочкует, — генерал почесал затылок, — зато Жанин… — Хочешь, чтобы у неё давление подскочило?! — прикрикнул я. — Хочу себе полную команду. Жанин Тауншенд, подьте суды! Моя жена сняла куртку с плеч и подошла на центр поля: — Вжарим молодым! — О-о, союз мамы и Циллы — убийственный самогон! — Фронто снял золотую цепочку с шеи и отдал Альфи на сохранение. — Восемь на восемь, — Самир снял накидку и подставил под солнце накаченный торс. — По местам! Погода отличная! Тепло и солнечно… и грязь под ногами. Гелла собрала косу и потуже затянула подтяжки. Фиель попрощалась с коричневой кожанкой. Леда встала на четвереньки, как зверёк. Я отдал котелок Альфи. Фронто избавился от рубашки, а Нера по новой повязала платок на голову. — Афродиточка, бегаешь возле меня, — зашептал Калеб, поддерживая Неру за талию. — Я подам тебе пас, и ты забьёшь. Фронто забрал у него жену: — Будь аккуратна. Хорошо? Она кивнула и поцеловала мужа. Энтони вывел на улицу Кальда и посадил на лавочку. — Надеюсь, ты будешь болеть за мою команду? — спросила подошедшая к ним Фиель. — Я болею за игру, — улыбнулся Энтони. — Забей красивый гол, как мне когда-то. — Я не обижу Бру, — птичка побежала на правую сторону поля. Фиель будет контролировать Аврора, Калеб — Леду, я — Самира, Цилла — Геллу, Жанин — Дайану, Леона — Гранта, Нера — Грейс, Фронто — Георга. Болельщики на лавках: Кальд, Энтони, Альфи и Прокажённые в Саду. Финч в обходе с собаками. Джером дома с Амелией. Цилла поправляла шерстяные носки, а Калеб туже затягивал пояс платья на жене. Он щупал её за ягодицы, а она виляла бёдрами, отгоняя его. — Калеб, мы будем играть, или вы будете заниматься любовью? — Самир завязал волосы в пучок. — У меня всегда есть время на занятия любовью. Да, солнышко? — Калеб поцеловал Циллу. Старички заняли места лицом к церкви. Наша цель — забить гол в открытые двери, но с вратарём Камиллой это невозможно. Играем по схеме 4-2-2. Наши защитники: Леона, Цилла, Фронто и я. Полузащитники: Жанин, Аврора. Нападающие: Калеб и Нера. Защитники противника: Георг, Грант, Леда и Гелла. Полузащитники: Грейс и Дайана. Нападающие: Самир и Фиель. Брутус ходил от одной штанги к другой. Их преимущество — скорость и манёвренность, ну и молодость разумеется. Наше — родство. Кто как не родители знают лучше своих детей? Пчёлы жужжали слева от меня. Калеб перестал занимать левый фланг — мои пчёлки очень любили усача. — Готовы! — крикнул Самир. — Начали! — объявил Энтони. Дорогу молодым. Калеб с Самиром не играли в кулачки перед первым броском. Мы уступили детям. Атака оказалась слишком быстрой и неожиданной. Самир отдал пас назад на Грейс, и рыжеволосая девушка навесила мяч на Дайану. — Да куда-а-а-а?! — запищала она, не дотягиваясь до мячика. — Ха-ха-ха-ха-ха! — Жанин перехватила пас и побежала к воротам, но Георг ей не дал пройти. Карлик направился с мячом в центр. — Фронто! — звал я сына. — Фронто, не дай ему пройти! Леона что-то замычала, и её брат запутался в крошечных ногах, но не споткнулся. — Эй! Так не честно! — Самир показывал на женщину с дырой в груди. — Выключите сиамские связи! — Мы ничего не нарушаем, пучочек! — мяч у Циллы, ботинки на твёрдой подошве шлёпали по грязи. — Умница! Умница моя! — Калеб бежал по другой стороне поля. — Солнышко моё! Напротив Циллы возникла амазонка — Гелла. Птица на голову выше охотницы. — Не перечь матери! — крикнула Цилла. — Всё-всё, — Гелла подняла ладошки, — ушла. Цилла побежала дальше, но внезапно появившаяся Фиель отобрала у неё мяч и полетела в центр параллельно Самиру. — Ларри! Ларри, блять! — пыхтел Калеб. — Не дай им пробить защиту! Фиель не будет бить в Брутуса. Она сделала навес на Самира, и он ударил по воротам. Я не видел, кто стоял сзади, прыгнул и отбил головой мяч. Почувствовал затылком что-то твёрдое. О-о-ой, зашитый глаз загудел от удара. — Ой, бли-и-ин, — Фронто тёр лоб. — Всё нормально? — я запрокинул ему голову. — Зато отбили. Отлично прыгаешь, пап. — О, блять, лось с пчелой скачут, — Калеб сплюнул на землю. Альфи поднялся с лавки и пустил руками волну: — У-и-и-и. Мяч у Дайаны. Жанин аккуратно отобрала его и отдала пас Авроре. — Да как бабка может так играть-то?! — не понимала Дайана. Прыткость певчей птицы не позволила обмануть длинные ноги Авроры. Калеб, бежавший по правому краю, поднял руку и получил навес от великанши. — Цыганочка! — он видел, что Неру никто не прикрывал, поэтому отдал ей мяч. — Беги-беги-беги, виляя булочками аппетитными, красоточка губастенькая! — Ча-а-во? — Цилла на другом конце поля недоумевала. — Солнышко, люблю тебя! — Калеб поцеловал пальцы и кинул жене воздушный поцелуй. Гол не удалось забить. Нере помешала Гелла. — Джьа про биба! — махнула Нера на Геллу. — Птицы, дайте маме с папой выиграть! — Калеб вытирал рубашкой щёки и рот. — Чё-то я заебался бегать. Самир вбрасывал мяч: он сделал оборот вокруг себя и запустил мячик на другую сторону поля. Фиель перепрыгнула Леону и помчалась в атаку. Самир рванул с места и побежал параллельно птице. — Держи её! — крикнул я Фронто, а сам ринулся перерезать путь Самиру. Фиель пролетела над плечом Фронто. Навес на Самира. Он выше меня — я не сумею ему помешать. Сейчас бы бросить цепь Бутурлини, но это нечестно и жестоко. Калеб не успевал на помощь. Противостоять молодому парню Брутус не мог в силу возраста. Я видел траекторию полёта мяча, поэтому прыгнул. Белая рубашка испачкалась грязью, но атака прекратилась. — Ебать, прыгун! — подбадривал Калеб. — Молодец, Гаечка! — он захлопал. Юркий Георг из защиты вышел в нападение. Леона снова замычала, но брат её не послушался. Карлик пронёсся между ног Авроры, обошёл Циллу и передал высокий пас на Самира. Фронто перестал контролировать Фиель и отступил к воротам. Если мы сейчас с сыном ничего не сделаем, то получим гол. Мяч летел под углом. Ребёнок всегда почувствует отца, сын всегда поможет отцу. Мы снова вдвоём подпрыгнули, чтобы отбить головами наверняка. Фронто закрыл глаза, как и я. — Ну охуенно! — громкий голос Калеба. Я ощущал на животе чужие руки — меня держал Брутус, рядом в таком же шоке Фронто. — Омаль поймал двух Тауншендов вместо ебучего мяча! — из-за неудачи Калеб ударил сапогом по грязи. — Нас натянули! Наше очко пробили, сука! — Один-ноль в пользу молодого поколения! — объявил Энтони. Кальд на лавочке хлопал ладонями по коленям. — Гол забил Самир Аньези! Альфи пустил очередную волну: — У-и-и-и, — доктор поправил брюки на паху и сел обратно на лавку. — Простите, эмоции. Моя эмоциональность, ёб вашу… — Афродита, выебим их, — Калеб закрутил усы. Фронто вбросил мяч. Калеб прыгнул выше Самира и испачкал рубашку на груди, вдобавок потерял правый сапог. — Ой, свинья, — сказала Цилла, шлёпая по жиже. — Бля, сапог убежал! — Калеб обувался, сидя задницей на земле. — Погодите! Меня подождите! Аврора наступала с левого фланга. Длинные ноги позволили ей перешагнуть через Грейс. — Но лишь коснусь стекла-а рук-о-ой, — Калеб неожиданно запел по-русски: дружба с белорусом и евреем до добра не довела, — и тут же та-а-ет о-о-браз тво-о-о-й, Мадонна! — мощный удар от Авроры прилетел ему в грудь. — У него что-то хрустнуло, — Дайна показала на Калеба. Калеб сильно ударил угловым по дверям церкви. Камилла не шелохнулась, понимала, что голом и не пахло. Это обман. Все были сконцентрированы на Калебе и Авроре, в то время как Нера неожиданно появилась из-за спины Самира и оказалась в нескольких метрах от ворот. Георгу не удалось обвести вокруг ног цыганку. Команда противника ринулась на Неру. Один гол — она сможет. Удар. Камилла отбила ногой. Широкоплечий пират помчался помогать цыганке. Нера передала пас Калебу. Крёстный никогда не забьёт гол крестнице. — Сама, — он вернул мяч. Нера сделала два коротких шагах и замахнулась, чтобы ударить. Камилла вышла из дверного проёма и правой рукой отбила мяч. Он отскочил и стукнул Неру по ноге. — Камилла! — Энтони поднялся с лавочки. Девушка одарила отца разъярённым взглядом. Мы с Фронто обогнали всех и первыми подбежали к лежащей в грязи Нере. — Всё нормально, — уверяла она. — У меня ничего не болит. Всё, всё, правда… нормально. Камилле невозможно забить гол. Дочь пастора не пропустит никого. — Дорогая, — Фронто растирал голень, на которой появлялся синяк. — Игра окончена! — строго объявил Энтони. — Не надо, — тихо говорила Нера. — Скажите ему, чтобы он не останавливал игру. — Нера просит, чтобы ты не останавливал игру! — передал Самир. — Цыганочка, ты как? — грязный и потный Калеб склонился над ней. — Ногу не надо оттяпывать? — Жить буду, усатенький. — Извини, — растерянно произнесла Камилла. — Я… я не со зла. Правда, не со зла. — Всё нормально, — успокоила её Нера. — Просто игра. Каждый играет, как может. Я тоже всех тут поливаю грязью то на иврите, то на цыганском. — Ты устала, — я снял с головы Неры платок и вытер тканью мокрый лоб. — Лицо покраснело. Ты переутомилась. — Не рассчитала силы. Её голова лежала у меня на бёдрах. Мои колени испачкались в грязи, потому что я сидел на сложенных ногах. Фронто снял с Неры ботинок и растирал отёкший голеностопный сустав. — Ты не будешь играть, — заявил Калеб. — Мне нельзя терять тебя насовсем. Самир, пошли к Энтони договариваться о замене или выводе твоего игрока. Калеб и Самир ушли к дому Санторе. Две команды устали стоять на ногах и сели отдыхать. — Так хотела поиграть. — Ещё сыграешь, — успокоил я Неру. — Нога заживёт, грязь сойдёт, и сыграешь. — Не. Тогда уже совсем не получится. Я хотела воспользоваться возможностью. — Почему не получится? Нера отодвинула голову немного в сторону и посмотрела на меня: — Ларри, я беременна. — Ты… — шок заставил слегка поёрзать на ногах. Румянец Неры выглядел иным. Я взглянул на Фронто, улыбающегося от счастья. — Пчёлка станет папой? — Да, — ответил сын. — Я стану дедулей? — спросил я Неру. — Станешь. Самир с Калебом стояли над Энтони. — Это случайность. Она не хотела, — заступался за крестницу крёстный. — Она могла поймать, а не отбивать. Камилла решила по-своему, — Энтони категоричен и строг к дочери. — Но Нера не нарушила правила, не упала, — говорил Самир, — не поскользнулась. Это игра, Энтони. Дай нам ещё пятнадцать минут. Нера вернула меня к себе, взявшись за грязную рубашку на груди. — Давно ты в положении? — спросил я её. — Месяц. Они нам с Жанин ничего не говорили. Будь Альфи в курсе, он бы мне сообщил. — Вы уверены в тестах? — Пап, мы сделали три штуки, — у Фронто покраснели щёки. Я поднял Неру на руки и закружил: — Я стану дедулей!