А что, если я мечтал о твоих губах.

Знакомство с мамой прошло отлично.  Ну, потому что они уже были знакомы. Но Чимин единственный, кто чувствовал себя немного не в своей тарелке. Особенно,  когда они шутили. Хотя, возможно, для них это не было шутками. Вот, например: Тётушка Мин за ужином сказала: — Если вам вдруг понадобится побыть вдвоём,— подмигнула. — Я всегда могу переночевать у подруги. Пак благополучно подавился. — Ну мам, прекрати, ты его смущаешь. — посмеялся Юнги, хлопая младшего по спине. — Я просто предупреждаю. Да, потрясений на сегодня розоволосому явно хватило на месяц вперёд. Сейчас они уже закончили проект и просто лежат в кровати в обнимку, думая каждый о своём. — А у меня с собой блокнот смерти. — вспомнил Пак, когда Мин снова нежно поцеловал его в лоб. Беловолосый сначала не понял, а потом как дошло, и он засмеялся. — Неси сюда. Чимин выползает из объятий старшего и идёт до своего рюкзака, доставая блокнот. — Что значат цифры в скобочках после имени? — интересуется старший, изучая список. — Сколько раз они до меня доебались. — садится рядом с парнем. — Минхо шесть раз? За два дня? — Да, очень упоротый человек. Но Намджун-Хён всегда был рядом и отгонял его, так что не трожь его яйца. Юнги правда старался не заржать, но выходило у него из рук вон плохо. — Хорошо, не буду, раз ты просишь. — беловолосый берёт младшего в охапку, снова прижимая к груди, а розоволосый лыбу давит.  Утром Юнги буквально не отлипает от Чимина. Всегда рядом и улыбается в тридцать два зуба. Прозвенел звонок, Мин нехотя отпускает своего парня, пуская его сесть на своё место, которое теперь рядом с ним. Во всех смыслах. Когда они оба уселись, старший без слов закинул ногу младшего на свою и оставил на ней свою руку, оглаживая бедро. Кому что, а Чимин красный, как помидор. Спасибо, Юнги. — Ну ты как? — тихо интересуется старший, продолжая оглаживать упругое бедро большим пальцем. — Нормально, всё хорошо.  — протараторил Пак, облизывая губы, что считай не заметно под маской, лишь шевеление. Беловолосый смотрит на него и не понимает в чём дело. — Что с тобой? — смотрит в глаза. — Ничегошеньки. — и взгляд бегло падает на руку на его бедре, что не остаётся незамеченным Юнги. — Ты из-за этого красный, как рак? — и проводит ладонью по внутренней части бедра. — Хён! — приглушённо пищит, — прекрати меня лапать! — Почему я не могу лапать своего парня? — да, Мин издевается. Гореть ему в аду за это. — Потому что мы в школе. — шипит Чимин. — И что с того? А дома можно? — эта чеширская улыбка добивает и розоволосый падает головой на парту. — Тише, ещё шишку набьёшь. Руку Мин так и не убрал, просидев так весь урок. Ближе к концу младший уже смирился и успокоился, больше не обращая на руку внимание. Следующим уроком они сдавали свой проект, к которому неспеша готовились эти две недели. Раньше Пак задумывался, что же будет дальше, сможет ли он также часто зависать у Хёна, но сейчас уверен, что сможет. Беловолосый явно сам настоит на этом. Сдали они проект на отлично, и оба были этому рады. На переменах они стояли в коридоре. Чимин был удивлён тактильности старшего, ибо тот совершенно не отлипает. Он постоянно обнимает его за талию со спины. Как и сейчас. Стоят на обеденном перерыве. Юнги по своей привычке упирается своим задом в подоконник, а спереди стоит Пак. Они общаются спокойно, и розоволосый голову в бок поворачивает, где на его плече голова старшего покоится. — Мне кажется, или они стали ещё бóльшими женатиками? — выходит со столовой Ким, замечая стоящих неподалёку парней. — Подозрительно. — подтверждает Чон. А потом Юнги явно целует младшего в плечо. После секундного шока блондин летит на друга, хватая его лицо руками. — Что это только что было!? — Тэ, отпусти, мне больно. — еле выговаривает розоволосый. Мин убирает одну руку с талии парня и бьёт ей по рукам Кима, чтоб тот перестал мучить его парня. Пак сразу хватается за свои щёки, гладя их даже через маску. — Айщ, Тэ! Это больно вообще-то! А если синяки останутся? — возмущался розоволосый. — Прости.. — Дай сюда. — говорит белокурый, убирая руки Пака от щёк. — У собачки боли. — целует в одну щёку.— У кошечки боли. — целует во вторую. — А у Чимини не боли. — и целует в шею. Любимое банановое молоко Гука летит с рук на пол, за ним же летят и глаза блондина. — И ПОСЛЕ ЭТОГО МЫ ВЫДУМЫВАЕМ? — Снова возмущается Ким. — Хён! Я же просил! — и лупасит ладонью по бедру старшего. — Вот вы вообще это видите? — начинает беловолосый — Я его люблю, а он меня бьёт. — вздыхает.— Мой парень абьюзер. Молоко, которое Чонгук только поднял, снова летит на пол. — Твой кто? — ахуевает Тэ. — Мой кто, Чимини? — спрашивает Юн, кладя голову снова на плечо Пака. — Твой парень. — стоит краснющий. — И вообще! Прекращай меня смущать. — Это обычные вещи, малыш. Не смущайся. — смеётся тихо. — Ну вот опять! — Что, малыш? — смотрит так, будто не понимает, что того смущает. — Минуту. — Тэхён берёт ахуевающего черноволосого под руку и тащит за угол коридора. А дальше слышны только его крики, и видно, как он трясёт и колбасит бедного Чона от переизбытка эмоций. А потом так же тащит его назад. — Я рад за вас! **** Чимин чувствует себя победителем этого Мира, когда больше не краснеет, как семиклассница от прикосновений старшего, спокойно на них реагирует и даже сам по привычке льнёт ближе. Вот, например, он уже сам, по привычке, закидывает бедро на ногу Мина, когда они садятся за парту. Юнги, конечно же, не возражает. У него тоже вошло в привычку левую руку всегда держать на ноге младшего и поглаживать время от времени. И, знаете, Паку было бы всё равно на одну конкретную тему, которая ни разу не поднималась у них с Юнги, зато ежедневно проскальзывала у них с Тэхёном. Да, да. Это блондин вечно втирает бедному розоволосому про секс. И Чимин сначала смущался, краснел, уходил от темы, потом просто посылал друга, а вскоре его захватило любопытство. Наверное, из-за этого он и быстрее привык к прикосновениям Хёна. Он даже сам хотел касаться его без особых поводов на это. Он начал засматриваться на его лицо, телосложение. Он ведь полюбил его за душу, за характер, не обращая внимания на внешность и не идя на поводу у влечения перед телом. А сейчас он всё также любит, всё также за сердце и душу, но ведь влечение к телу в отношениях - это нормально. Даже можно сказать,  что это правильно. Вот и Паку теперь до жути интересно, что скрывается под этой майкой старшего. Когда он начинает представлять подобное, то тут же краснеет, но это не мешает ему что-то представлять дальше от слова совсем. Пак начал обращать внимание на то, что прикосновения беловолосого стали для него не чем-то для галочки или потому что Хён так хочет, ему самому теперь этого хочется. Почувствовать его тепло рядом. Стало приятно находиться в его руках, и не хочется теперь, чтобы они были где-то, кроме его тела. Но это всё цветочки. Чуть далее он не мог жить без поцелуев от старшего. Ему хотелось их 24/7. Он чувствовал себя маленькой капризной девочкой, когда дул навстречу губки, чтобы его поцеловали. Юнги смеялся с этого и, конечно же, целовал. Тут очень сложно было самому Чимину из-за того, что в школе он вечно был в маске, что его самого уже начинало раздражать. Также дело в том, что розоволосый не мог выкинуть из головы мысль: каково ощущать его поцелуи не только на губах и иногда шее, каково ощущать руки не только на талии и плечах, но и.. И Чимин краснеет, представляя, как Мин будет властно держать его, как это описывал Тэ. Его мысли шли не в то русло, и винил он во всём своего друга, что, кажется, был озабоченным, или озабоченным мыслью секса юнминов, это неважно. Хотя, во втором случае звучит более отвратительно. Но, несмотря на всё это, Тэхёну всё-таки удалось возыметь нужный эффект. Пусть Чимин ему в этом и не сознавался. Юнги он об этом, естественно, тоже не сознавался. Пак уверен, что тот всё ещё думает, что младший краснеет из-за прикосновений, а не из-за всплывающих картинок в голове. И эта мысль становится до ужаса навязчивой. Ужасно смущает, но оттого не перестаёт быть интригующей и привлекательной. Пак прослывет последним лгуном, если скажет, что одной из бессонных ночей, думая обо всём этом, не стал изучать какие-то сайты об этом. У друга он бы точно не спросил. Сначала бы умер от его шуток, потом от красочных описаний и от дальнейших подколов. И вот этого он решил успешно избежать. Конечно же, краснеет всё равно безбожно, но уж лучше так, чем под аккомпанемент ржача Тэ. После изучения данной информации любопытство росло в геометрической прогрессии. Его мозг часто штурмовали подобные мысли, и он становился дерганным от ощущения, что кто-то мог понять, о чём же он думает. Вряд ли бы это произошло, но всё же. Такое состояние младшего немного пугало беловолосого, но на все вопросы Пак отвечал, что всё хорошо. А Юнги  продолжал бояться, что он делает что-то не так. Поэтому, его тактильность начала сходить на нет, что очень не понравилось розоволосому. Наедине с собой и в своих мыслях он смешно пыхтел от возмущения, как та самая капризная девочка. Боже, что же с ним сделала любовь.. Чимин очень боялся, что Мин вдруг понял, что не любит его. Однако, сам ластился в объятия, и старший не отказывал, что грело млеющее сердечко Пака. Подобные мысли становятся будто параноидальными, что до трясучки хочется узнать и испробовать. До трясучки хочется испытать всё то, что он прочитал, и всё, что ему рассказывал друг. И хочется всё это именно с Мином. Ни в коем случае не с кем-то другим. И Пак уже собирается с духом, чтобы в скором времени на это решиться. Но старший не перестаёт переживать из-за того, что происходит. Он такой человек, что не любит тянуть какую-то проблему и спешит как можно скорее её разрешить, чтобы не сделалось хуже и потом не было необратимых последствий. А решать что-то между двумя людьми можно только разговорами честно и тет-а-тет. Именно поэтому беловолосый тащит своего парня на перемене в туалет, сразу запирая дверь, чтобы им никто не смог помешать. — Чимини, что происходит? — Мин задаёт вопрос, и видно, что он правда обеспокоен. — О чём ты, Хён? — нет, Пак не прикалывается, он правда не понимает, потому что не замечает своих зависаний и дёрганья со стороны. — Я о том, как ты себя ведёшь и чувствуешь. Ты вечно в каких-то своих мыслях и шарахаешься. — поджимает губы, — если это из-за меня, то скажи. Я буду меньше тебя доставать или прикасаться, если для тебя это непривычно и тебе нужно время. Я не хочу, чтобы мы расставались из-за подобного. — Нет, Хён, что ты. Это не из-за тебя. То есть, из-за тебя, но н..нет, ты сейчас не правильно поймёшь. — розоволосый начал запинаться, краснеть, много моргать и избегать взгляда глаза в глаза. — Это не из-за твоих прикосновений. Они, наоборот, мне нравятся.. Т..то есть, я хотел сказать, что я не против и тебе не нужно что-то менять в этом роде. И мы не расстанемся. И я люблю тебя, Хён. И скоро всё расскажу, обещаю. — и смотрит наконец-то в глаза напротив, но как побитый щеночек. А Мин лишь вздыхает. — Хорошо, — обнимает, целуя в макушку, — буду с нетерпением ждать. К слову, ждать приходится недолго. Наступают выходные, Пак отпрашивается у родителей на ночёвку к Мину, и они смотрят какой-то фильм, что недавно вышел, и его уже можно найти в интернете. Мама Юнги хлопочет на кухне, вероятно, готовя что-то на ужин, и Пак идёт к ней, потому что лежать с Юнги в обнимку на пушистом пледе кровати, так ещё и в толстовке с штанами очень жарко, и ему захотелось пить. — О, Чимини. Я как раз хотела сейчас зайти к вам. Меня подруга позвала отпраздновать её повышение. Так что, ужин готов, а я ушла. — и женщина подмигнула, накидывая на себя пиджачок, когда выходила из дома. Чимин решил, что это намёк судьбы, и ему пора действовать. Он попил воды, как и хотел, пару минут постоял, поборолся в мыслях сам с собой, решился и вернулся к старшему. — Хён, ты не дашь мне какие-нибудь шорты? У меня с собой только пижамные штаны, а мне и без того жарко. — о Аллах, или кто ещё есть из богов, розоволосый поставит памятник, в честь полумрака в этой комнате. Старший задумывается на минуту, вспоминая свой гардероб и думая, что именно подойдёт младшему. — Да, конечно. — не ставя фильм на паузу, он полез в шкаф, отыскивая там шорты, о которых он думал. Он достал с полки не сильно короткие чёрные шорты, которые ему как-то подарил Джун смеха ради. Чимин поблагодарил старшего, потом прямо в комнате начал переодеваться, не уходя, как обычно, в ванну (он, в принципе, и не против был переодеваться прямо в комнате, Мин обычно сам предлагал идти в ванну). Было достаточно смущающе снимать штаны, стоя спиной к Юнги, чувствуя его взгляд на себе, и притом помнить, что именно эта прекрасная пятая точка и привлекает активов, коим, Пак уверен, старший и является. Нет, розоволосый не специально нагибался и выпячивал зад, зная по словам Кима, что орех у него, конечно, зачёт. Просто так получалось. Главное слово "получалось", а вот что именно.. Мин лежал на кровати, на своём месте, наблюдая всю эту картину. Язык сам напрашивался толкнуться (пока что только) за щёку (а там видно будет), от увиденного пейзажа маслом. Задница то у младшего побольше будет, чем у него, и шортики на ней получше смотрятся, что Юнги уже жалеет, что не нашёл чего другого, сам себя обрекая на эти муки. Но на шортах всё не закончилось. Пак присел на краешек кровати и потянул толстовку вверх, как обычно снимают свитера девушки. Его футболка задралась вместе с толстовкой, открывая вид на стройную талию. Ох, грешны мысли беловолосого и не только его, но об этом потом. Толстовка с горем пополам отправляется к штанам, а Чимин, поправив футболку, возвращается на своё место к Мину, делая вид, что сейчас вообще ничего не было. Он ложится ему под бок, укладывая голову на груди, руку поперёк живота, а ногу прямо на него. — Вот так лучше.  — спасибо, голос, что не дрогнул. Старший, конечно, прихуел, но обнял парня за плечи одной рукой, а другую уместил на мягком бедре. Мягком... гладком.. бедре. Дыхание немного перехватило. Пак всегда брился или..? Ладно, забыли, беловолосый пытается вникнуть в сюжет фильма, который успел утерять. Но, видимо, ему этого не было дано, так как спустя минуту на животе он почувствовал, как ему начали вырисовывать узоры пальчиком. Нет, вы не подумайте, Юнги рад, что Чимин, вроде как, идёт ему навстречу и сам пробует те или иные касания, но Юнги молодой парень в самом рассвете сил и, да, всё ещё в пубертатном периоде и, да простят боги, его не так сложно завести, особенно, если это его любимый человек,  особенно, если это чертовски красивый Чимин с чертовски красивым телом и чертовски дурманящими губами. На этом вся эпопея вечера не заканчивается, потому что спустя время Мин чувствует, как полные губы касаются его шеи. Сначала именно касаются, просто прижимаются и остаются там на некоторое время. НО. Следом за этим следуют нежные поцелуи. Один за одним. Чимин лежит и, всё ещё смущаясь, ловит кайф. Не только получать ласку приятно, но и давать её тоже. После каждого невесомого поцелуйчика губы растягиваются в улыбке от этого. — Чимин.. — подаёт голос старший, сжимая упругое бедро. — Да, Хён? — Что ты делаешь? — голос немного охрип, из-за чего Мин прокашлялся. — Ничего особенного. — и продолжает своё весёлое занятие, пролезая рукой под серую футболку старшего. — Чимин, прекрати или.. — тут Юнги задумался, стоит ли говорить это напрямую, или он спугнет Пака, и тот начнёт его шарахаться? — Или что, Хён? — а сам розоволосый время не терял. Заполз на тело Мина, устраивая ноги по бокам, кладёт подбородок на его грудь и смотрит в глаза, которых почти и не видно сейчас. — Чимин.. — обе руки оказываются на нежных бёдрах, не в силах перед ними устоять. Пак наклоняется и впивается в губы старшего, требуя поцелуя, показывая, как он хочет. Сумбурно, сбивчиво, резко, покусывая губы грубо и проникая своим языком чуть ли не в самую глотку, от чего мурашки по всему телу бегут. Он долго не выпускает Мина из их сплетения языками, но как только отстраняется, снова переходит на бледную шею, целуя теперь увереннее. — Чимин..! — по комнате разлетается звонкий шлепок руки о бедро Пака. Тот издаёт писк от неожиданности и обжигает шею беловоголого резким выдохом, после чего больше не дышит. А Мину доходит, что он сделал. — Малыш, больно?.. Прост..— договорить ему не даёт младший, затыкая его новым поцелуем, от которого Юнги титаническими силами заставляет себя оторваться. — Или ты прекращаешь, или, — розоволосый выпрямляется, усиживаясь своей пятой точкой на полувставший член старшего, — у меня встанет. Чимин ничего не говорит. Он просто перетягивает руки старшего со своих бёдер на упругие ягодицы и снова тянется за поцелуем, из-за чего Юн животом чувствует, что не только у него тут что-то встало. — Чимини.. — Мин пытается отстраниться от младшего дольше, чем на секунду, чтобы сказать то, что хочет, но ему тупо не дают. — Я хочу, чтоб ты говорил это имя, когда будешь во мне. — да, Чимин это сказал. Вот только потом это осознал и залился краской пуще спелого помидора. Но от своих слов не отступился. — Давай проясним. — начинает беловолосый, сползая руками назад на бёдра, ибо очень уж грешно. — Я так понимаю, ты хочешь переспать? — да, вот прямо в лоб, Юнги то тут стесняться нечего. Ну, а в ответ последовал кивок от розоволосого.— Ты уверен? Я не заставляю. — успокаивающе поглаживает по бёдрам. — Уверен. Я правда хочу. — отвечал немного запыхавшийся от поцелуев Пак. — Ты не думаешь, что мы торопимся? — снова вопрос. — А какая разница? Сейчас или позже? Я хочу чего-то и почему я должен отказывать себе в этом, если могу получить? — смотрит грустно. А Мин молчит, обдумывая эти слова, пока Пак продолжает, — знаешь, из-за чего я вёл себя странно? — старший навострил уши. — Потому что я постоянно думал о тебе.. О том каково это.. Это не так, как тогда было с поцелуем - простое любопытство, нет. Я.. Хён, я правда этого хочу. — На кухне мама, она может зайти. — напоминает беловолосый. — Она ушла к подруге праздновать повышение. — и следом идёт тихий стон, потому что, убедившись в двух пунктах: 1. Что младший согласен.  2. Что им никто не помешает, Юнги сжимает сочные половинки в своих руках, как давно хотел это сделать. На фильм все давно забили хер. Мин притягивает парня за шею ближе к себе и сам со всем желанием впивается в эти манящие губы, терзая, облизывая, кусая и посасывая их. А потом проникает языком своим в рот Пака, заново исследуя всё, как в первый раз, вылизывая каждый миллиметр. А Чимин тянется к его футболке, чтоб наконец-то содрать её, и беловолосый ему в этом помогает, садясь на кровати вместе с младшим, что оказывается на его коленях, и снимая его футболку следом за своей. У Юнги тело бледное, что и в полумраке видно, подкаченное. У Чимина - смуглое, стройное. Мина ведёт от этого, прям как розоволосый, не стесняясь, ведёт руками по его торсу. А потом наклоняется и начинает оставлять следы пышных губ везде, где достанет. У старшего звёздочки в глазах, потому что ощущать эти невообразимые губы на теле столь же приятно, как на своих собственных губах. Но долго самовольничать беловолосый младшему не даёт, подминая Чимина под себя. Он начинает выцеловывать каждую досягаемую часть тела, медленно спускаясь от шеи до пупка и осыпая младшего множеством комплиментов. Отчего второй только сильнее смущается. И плавится, как маршмеллоу над огнём от жарких прикосновений рук старшего, когда они оглаживают бока или бёдра, когда губы его исследуют тело розоволосого. Приятно до одури, что все представления в пух и прах превращаются. — Мой хороший. — Юнги целует в колено. — Мой маленький — поднимается чуть выше.— Мой нежный, — ещё ниже. — Невероятный,— выцеловывает внутреннюю часть бедра. — Чудесный, волшебный, мой малыш. Самый лучший на этом свете, — он проводит дорожку к паху поцелуями, а потом опускается губами на вставший орган, слыша стон и чувствуя, как ему прогибаются на встречу. — Какие чудные стоны... — цепляется за края шорт. — А это нам сейчас не нужно. — он снимает их сразу с нижним бельём, оставляя Чимина нагим и смущающимся. — Не стесняйся меня, мой маленький. Ты самый красивый, кого я видел. Каждый сантиметр твоего тела (станет классным поводом для беспредела) идеален. — Мин снова целует Пака в губёхи, наслаждаясь этим моментом, а потом встаёт с кровати, подходя к столу, и достаёт что-то с нижнего ящика, быстро возвращаясь к парню. — Сейчас может быть чуточку неприятно или больновато, но я сделаю всё возможное, чтобы тебе было только приятно. Готов? — уточняет старший, чмокая губки-бантики. Чимин не очень готов, но отступать не намерен. Он начал, значит, он дойдёт до конца и не струсит. В конце концов, он доверяет Хёну и поэтому кивает тому в знак согласия. Убедившись, что все хорошо, беловолосый открывает тюбик лубриканта, выливая его обильно на пальцы и согревая минуту перед тем, как поднести к анусу младшего. Первый палец входит без сопротивления, причиняя лишь некий дискомфорт. Но Мин отвлекает от этого поглаживаниями второй рукой и поцелуями, медленно, не торопясь, разрабатывая колечко мышц. Через пару минут он начал аккуратно вводить второй палец, что принёс жгучие ощущения, но розоволосый не сказал бы, что прям болезненные. А вот с третьим пальцем было посложнее. Юнги добавил больше лубриканта и аккуратно вводил пальцы, постоянно успокаивая парня под собой, говоря приятные слова. — Всё хорошо, ты молодец. Ты отлично справляешься, — шептал тот, оставляя засосы на полюбившемся бедре, разрабатывая проход Пака тремя пальцами уже безболезненно. Ждать больше было невыносимо. Собственный член просился на свободу из сжимающих тесных штанов. Он ещё пару раз вошёл в Чимина пальцами, разводя их внутри, чтобы убедиться, что тот готов принять его. А потом отстранился, слыша разочарованный вздох. Он быстро снял штаны, не удержавшись от стона облегчения, и пару раз провёл рукой по всему стволу, следом раскатывая по нему презерватив.  Младший смотрел на это чёрными глазами, а сердце в бешеном ритме заходилось от предвкушения. Юнги вернулся к Паку, нежно целуя его щёки. — Мой мальчик. Ты как? — Всё хорошо, Хён. — Зови меня в постели только по имени. — в ответ кивок. — Я вхожу, расслабься, — старший обильно смазывает и член лубрикантом, подставляя головку к анусу парня. Он чувствует, как он сжимается и разжимается у самого кончика, и это только сильнее заводит. Беловолосый входит резко на половину, сразу замирая. — Юнги..! Больно.. — зажмурился младший. — Тише, маленький. Потерпи немного. — также расцеловывает красивое лицо. — Сейчас будет хорошо. Юнги продолжает успокаивать розоволосого, пока тот сам на пробу не подаётся тазом вперёд, а следом снова. Мин понимает, что это зелёный свет, и входит до основания, начиная плавные толчки. Внутри Пака так узко, что старший не может сдерживать тихие хриплые стоны, каждый раз, когда входит в него. Чимин сам быстро привыкает и постанывает в унисон беловолосому. Правда особо сильного удовольствия пока не ощущает. Внутри заполненность, и это бесспорно приятно, но не так, как описывалось на сайтах и как рассказывал Тэ. Но Мин закидывает ножки младшего себе на плечи, прижимая их к груди розоволосого и ускоряет темп. А Чимин выгибается, насколько это вообще возможно в этой ситуации, потому что теперь именно так, как описывали. Приятный ток пробегает по телу, даря табун мурашек и удовольствие, которое Пак раньше ещё не испытывал. — Ещё.. — как в бреду вылетает из дрожащих уст парня. Он обхватывает руками шею старшего и упирается лицом туда же. — Господи Боже, как хорошо... Юнги же, поняв, что нашёл тот самый комок нервов, входил только под эти углом, с каждым толчком наращивая темп. Пак, не стесняясь, стонал от этого громко и хныкал, когда Мин особо сильно вбивался в него. Старшему от этого башню сносило, что хотелось вжать этого парня в матрац и трахать так, чтоб и имени не выговорил. Хотелось довести его как минимум до двух оргазмов или больше, чтобы смотреть, как тот сухо кончает. Но для первого раза это будет перебор. Беловолосый не сбавлял темпа. Ему на ухо стонал его парень, и сам Юн своих стонов не держал. — Блять, малыш, как же в тебе узко и хорошо. — говорил Мин, сменяя темп на более медленный, но глубокий, отчего всхлипов стало больше. — Юнги~я.. — на очередном толчке простонал Чимин, и Мин чуть только от этого не кончил, снова прибавляя темпа, наблюдая, как эти пышные губы расстягиваются в стонах. Они вперемешку со шлепками тел были лучшей музыкой, которую Юнги только удавалось слышать. Он продолжал вбиваться, проезжаясь раз за разом по простате, доводя мальчишку до криков, когда входил в него по самые яйца. — Я скоро кончу, Юнги.. — загундосил Пак, не в силах больше ни о чем думать. — Замечательно, малыш. Кончи для меня. Покажи, как тебе понравилось. — Эти слова добивают Чимина, и он дрожит всем телом, заходясь в особо громких стонах, пока из члена толчками выходит сперма, пачкая его живот. Старший блаженно зашипел, когда стенками ануса младший сжал плотнее его член. Он смотрел на такого горячего Пака и делал собственные финальные толчки, продлевая тем самым негу парня и кончая сам в презерватив, гортанно простонав и следом снова впившись в покрасневшие полные губы. — Мой хороший, — на секунду оторвался от затерзанных губ. — Я не сделал тебе больно? — Нет, Хён.. мне было хорошо с тобой. Они сходили в душ, отмыв свои тела, а потом на кухню, чтобы поесть и восполнить свою энергию. Парни разогрели ужин, который готовила матушка старшего, и ели в тишине, каждый у себя на уме. — Я подумал.. — тихо начинает Пак, — может, всё же.. я могу пойти в школу без маски.. Просто, раньше я надевал её, потому что я чувствовал себя так комфортно, в защите. А теперь.. я смотрю утром на эту маску и не хочу её надевать. Я хочу улыбаться тебе в школе, целовать, пока никто не видит и много чего другого... Не думал, что когда-то скажу это, — помешивал еду в тарелке, — но мне плевать, что подумают люди, — поднимает задумчиво-грустные глаза на беловолосого. — Потому что я хочу быть таким для тебя, а не для других. — Чимин, если ты чувствуешь, что без неё тебе будет лучше, то иди без неё. — Мин был очень тронут словами Пака — Тебе никто ничего не сделает, пока я рядом. Младший на это ничего не отвечает, только улыбается мягко, продолжая есть. — Давай я утром заеду за тобой и мы вместе поедем в школу?