Быть за реальностью

      Ужасная боль в теле просто заставляла самому ломать себе конечности. Опустошение внутри давало знать о себе. Кажется, он находился в таком состоянии уже довольно долгое время, что смог привыкнуть. Неужели именно так выглядит его смерть? Просто жить в кромешной тьме с болью и чувством опустошения? Должен же быть в этом конец!

←***→

      Солнечный свет заставил открыть глаза. Погодите, солнечный?..       Люциус с трудом открыл глаза, так как к такому яркому свету не привык после временной темноты. Спиной он упирался на что-то твердое и неровное. Принимая сидячее положение он почувствовал боль в шее и немного прошипел. Потом он вздохнул и попытался осмотреться. Первое, что он увидел, это трава. Зелёная, как он помнит. Люциус смотрит на траву завороженно с раскрытыми глазами, не веря им. Ему часто снились сны о мирах, к которым он привязался, или же воспоминания. Полубог осторожно протягивает руку, как бы боясь, что если он коснется травы - всë пропадет и он снова окажется в дверном лабиринте на кровати, в которой уснул. Однако притронувшись лишь пальцами к траве, прикосновение оказалось столь реальным. Это не сон?       Неподалёку он слышит голоса людей, которые говорят о своëм. Люциус повернул голову и увидел их. Это были дети, играющие в мяч, с воздушным змеем или группами в какую-либо игру. Ещё взрослые люди: влюбленные, или семьями устраивали пикник, или же просто гуляли. Дальше был каменный забор, а за ними многоэтажки.       Всë было настолько реальным и знакомым, что Люциусу хотелось, чтобы если бы это был сон, то он никогда не заканчивался. Если же проснется, обязательно расскажет Святоше. Стоп... А если это не сон?       Люциус встает и обеспокоенно оглядывается. Рядом никого не было, кроме ранее названных неподалёку людей. Он оказался под одним большим деревом - калпатара. Оно было довольно большое, а его ветви раскидывались на три-пять метров от основания ствола. В городе его ещё называют Божественным древом, или деревом желаний. И лишь полубоги или приближённые к богам знали, что это дерево посадил сам Верховный Бог - Бог света.       Люциус не принимал даже это дерево из-за ненависти к отцу, так как он сын того самого Верховного Бога и, возможно, он тоже такой же строгий и алчный, как его сыновья.       Внезапно где-то впереди, за стволом дерева, послышался звук, будто что-то тяжёлое упало на землю, а после болезненный стон. Люциус обошёл дерево и увидел человека, лежащего на боку и корчась от боли. Полубог подошёл к парню и сел перед ним.       - Хей, ты откуда упал? Может, помочь?       Парень выглядел довольно знакомо. Каштановые волосы, кажется, даже лицо... Может, это его знакомый?       Парень принял сидячее положение и громко вздохнул, после чего боль будто рукой сняло. Он посмотрел на свою руку, вторая всë еще лежала на животе. Он выглядел удивленно, будто впервые видит руку... Он так знаком... Он сидел так, что можно было видеть только одну половину лица, глаза серо-голубые, на них еще остались маленькие слезки, на щеках лёгкий румянец, а на лице удивление и воодушевление.       - Путеводный Свет?! - Люциус понял, кого напоминал парень. Он удивленно вскинул брови и придвинулся ближе к предполагаемому другу.       Парень откликнулся на это имя и повернул голову в сторону, смотря на Люциуса. Он тоже был удивлен, увидев близкого человека.       - Л-люциус?.. - С глаза упала слеза, прокатилась по щеке.       Догадка подтвердилась, это был он! Люциус буквально набросился на Путеводного и обнял. Они чуть не упали. Свет же, еще ничего не осмыслив, только посмотрел перед собой и похлопал полубога по спине, тоже легонько обнимая. Он жмурился от сильного света.       - Я то думал, что я оставил тебя! Я не хотел!..       Путеводный Свет попытался осмотреться, но свет так резал ему глаза. Он уткнулся лбом в грудь демона, чтобы скрыться от света, и немного сжимая его плечи. Он еще ничего не понял. Не понял, что он жив. Он был тёплым, не холодным, как привык Люциус, и это заставило задуматься...       - Погоди, ты точно Путеводный Свет?.. - Звучало странно, но он обязан был спросить.       Через несколько секунд парень приподнял голову, немного щурясь, и посмотрел на Люциуса. Наконец, он мог мыслить, пусть и не так ясно.       - Люциус?.. - Переспросил Свет, увидев перед собой знакомое лицо. Но будто чего-то не хватало.       - Свет! - Люциус снова обнял его и почувствовал тепло. Пусть Путеводный, бывало, доводил себя до состояния полусмерти, но таким тёплым он никогда не был. - Ты такой тёплый... Даже непривычно...       Путеводный Свет с удивлением посмотрел вокруг. Место, где они находились, было таким необычным и приятным... Зеленая поверхность, голубой небосвод...       Путеводный коснулся травы и удивился. Он никогда еë не видел, но мог предполагать, что это трава. «... Зелёная шубка покрывала землицу, а голубой небосклон со своими перьями шёл по небу, вместе с солнцем...».       - Прости, возможно, я слишком эмоционален. - Люциус отстранился и улыбнулся, смотря на Путеводного.       Он выглядел совсем не так, как должен был. Волосы не такие длинные, короткие и кудрявые, один глаз серо-голубой, второй как будто золотисто-карий. Кожа не такая бледная, а ещё, кажется, он понизился в росте... И довольно сильно.       - Да, я понимаю... Где это мы?. - Свет оглянулся по сторонам. Увидев траву он завороженно прикоснулся к ней, после чего провёл рукой.       Люциус встал с места, осматриваясь. Так как калпатара растет практически в каждом измерении, одаренным благословением Верховного, было тяжело сориентироваться. Место казалось знакомым, но не настолько, чтобы вспомнить.       - Где-то... Я не могу понять, где мы.       Люциус посмотрел на Путеводного, которой все так же осматривал траву, мял в руках а потом вообще лег. Кстати, так же у него поменялась одежда: белая футболка, чёрные шорты.       - Не валяйся на земле, одежда грязная будет. - Люциус усмехнулся и уткнуться руками в бока.       - Иди к черту! Она такая приятная!.. - Свет стал делать странные движения, будто собирает траву в кучу себе под голову.       - Мне к себе идти?       Люциус улыбнулся и подошёл к Путеводному сзади, нагнулся, взял за талию и поднял. А Путеводный правда стал каким-то маленьким...