black drums and blind love

      На концерт Чеён согласилась идти вместе со мной, а потому, переодевшись и поев дома, я направилась к ней. Оделась она под стать своей внешности: так же нежно и красиво. Одежда была в бело-коричневых тонах, смешиваясь в какой-то кофейный цвет, и выглядело это просто прекрасно. Я лишь сменила рубашку на водолазку того же чёрного цвета, но мне по-прежнему было холодно…       Время без десяти шесть, и мы уже заняли места, откуда было хорошо видно сцену. Из-за кулис показалась Джису и приветливо улыбнулась, помахав нам. Лисы я не видела. Сердце колотилось так, будто сейчас выпрыгнет. Я хотела увидеть образ Манобан, хотела увидеть её игру на барабанах, ибо уже целый год не видела, так как специально не ходила на её концерты, боясь вновь вспыхнувших чувств. Я просто хотела увидеть её. Я ведь говорила, что готова часами смотреть на неё. Это не изменилось.       Через десять минут свет погас, и на сцене послышался шорох: кто-то вышел. Были видны лишь силуэты. Кто-то встал за гитару, кто-то за микрофон, кто-то за барабаны. Это она. Прошу, дайте уже свет. Барабанщица задаёт ритм, отбивая пару раз палочками, и софиты устремляются на сцену, позволяя увидеть стоящих на ней выступающих. Взгляд тут же бросается на Лису, хоть её и плохо видно в глубине сцены за Джису.       На ней всё та же кожанка, чёрные кожаные штаны, массивная обувь, на руках кожаные перчатки, а короткие волосы забраны в маленький хвост. И о чёрт, на ней даже не топ, это грёбаный лифчик. Либо же она так умело подобрала подобный топ. Я плохо разбирала, о чём поёт Джису, но её ангельский голос невозможно было не услышать. Я наблюдала лишь за Лисой.       Закончив первое выступление, они ушли за кулисы под громкие аплодисменты, как бы объявляя о начале концерта. Но последующий час я не могла выкинуть из головы этот образ. Господи, как же тяжело.       Завершающее выступление было снова за Джису и Лисой, а потому они вновь вышли на сцену, и уже под конец пот заметно выступил на лбу Манобан, отчего передние пряди, не забранные в хвост, были слегка мокрыми. Пот проступал и на теле: на ключицах, прессе, открытой груди… Твою же мать, и как я только могла подумать, что концерт мне не понравится.       Лалиса отбивает последние несколько ударов, музыка стихает, и овации вновь заполнили зал. Я сама не понимала, кому больше посвящала эти аплодисменты: Джису и её прекрасному голосу или до ужаса горячей брюнетке, что сейчас улыбалась, найдя меня в полном людей помещении. Румянец залил щёки, и я отвела взгляд, не позволяя фантазии разыграться ещё больше.       Все стали подниматься с мест, покидая зал, и мы с Чеён вышли, ожидая появления девушек.       Минут через пять показалась Чу, обнимая нас и спрашивая о выступлениях.       — Круто же? Мы правда старались.       — Ещё как! — воскликнула Розэ. — Твой голос безумно приятный. И то, как ты брала высокие ноты… Нет слов, Джису.       Та смущённо улыбнулась, а мою талию в момент накрыли чьи-то руки.       — Ты ведь солжёшь, если скажешь, что тебе не понравилось, — с явной ухмылкой прошептали мне на ухо. Я вздрогнула.       Передо мной тут же встала Манобан, всё с той же ухмылкой смотря в мои глаза. Её руки так правильно ощущались на мне, что я отдала бы всё, лишь бы ещё на секунду ощутить их. Она уже накинула футболку, но острые ключицы, покрытые потом, по-прежнему выглядывали, приковывая внимание.       — Так что? Как тебе, Джен? — ожидает ответа Лиса.       — Мне понравилось, — лишь произнесла я. — Очень, — добавила, повторно вызывая ухмылку на губах напротив.       — Я же говорила. Не забывай, выходные со мной, — подмигнула Лалиса, а я снова вздрогнула. — Будет вечеринка, так что и вы приглашены, — оглядывая Розэ и Джису, оповещает Лиса, на что те улыбаются.       — Почему здесь так холодно? — внезапно произнесла я, желая перевести тему.       — Господи, Дженни, тебе всегда холодно, — закатила глаза Чу.       — Неправда!       — Правда. Но сегодня специально включили кондиционеры, чтобы выступающие не сплавились здесь.       — То-то же, — я снова вздрогнула, но уже от холода, вызвавшего мурашки.       Лиса придвинулась ближе, и я на мгновение замерла. Она скинула куртку, накидывая мне на плечи.       — Так теплее будет.       — Не стоит, ты же…       — Мне неимоверно жарко, так что не волнуйся, — она улыбнулась, заглядывая мне в глаза, а я в какой раз в них утонула.       Выйдя на улицу и предварительно надев пальто, я вернула куртку, и Лиса лишь кивнула. Мы ещё какое-то время разговаривали, но я в очередной раз поёжилась, желая поскорее пойти домой. И Манобан, кажется, заметила. Она снова сняла кожанку и накинула мне на плечи, а я недоумённо уставилась на неё. Она в одной футболке, хотя на дворе ноябрь.       — Чёрт, Манобан, заболеешь же. Сначала вспотела, а теперь на холоде стоишь.       Я хотела было сбросить с себя куртку, но она остановила, указав на машину.       — Не волнуйся так. Лучше поехали со мной, я довезу.       — Не надо, я пройдусь…       Она лишь закатила глаза и попрощавшись с Чеён и Джису, схватила меня за руку, ведя к машине. Усадив в чёрный порш, она прошла к водительскому месту и, включив печку, стала выбирать музыку.       — Тебе же жарко… — заметила я.       — Но тебе холодно. Скажешь, как согреешься, я выключу.       И что это за внезапная забота? Я по-прежнему смотрела на неё, пока она внимательно выбирала нужную ей композицию.       — Что-то случилось? Ты слишком долго смотришь на меня, — откладывая телефон, проговорила Лиса и завела машину.       Заиграла «party monster», the weeknd, и я глубоко вдохнула. Ехать с ней в одной машине под этого исполнителя, да ещё и добивать себя же собственными мыслями. Я бросала взгляд на её жилистые руки, каждая косточка и вена которых были видны при поворотах руля. Твою мать, моя глупая влюблённость за год лишь окрепла. Глупая? Именно. Ибо по-другому её никак не назвать.       — Почему ты решила довезти только меня? — внезапно спрашиваю я.       — Потому что ты замёрзла, — коротко отвечает Лиса, следя за дорогой.       — Но Чеён тоже могла замёрзнуть.       — Она доедет с Джису, всё будет в порядке.       — Я бы тоже могла доехать с Джису… — проговорила себе под нос, а Лалиса кинула мимолётный взгляд в мою сторону, позже сворачивая на обочину.       Она пристально уставилась на меня, не заглушая мотор.       — Ты меня презираешь? — вдруг выдала она.       — Что… — я вскинула голову от удивления.       — Или испытываешь отвращение? Скажи, если это так, я больше не буду докучать.       — Лиса, нет, я не…       — У меня до сих пор ощущение, что ты считаешь меня такой же, как и эти идиоты. Они же пустоголовые до такой степени, что кроме бухла и тусовок ни в чём не нуждаются. Я ведь пытаюсь показать тебе, что изменилась, что не вожусь теперь с ними, ибо это…       Фраза обрывается: я целую прямо в губы, пока в её глазах читается полный шок. Я замерла в ожидании последствий. Что она сделает? Оттолкнёт? Начнёт издеваться? Но этого не происходит. Она начинает отвечать на поцелуй, обхватывая одной рукой моё лицо; переминает губы так нежно, что я издаю рваный выдох прямо в её уста. И когда осознание того, что я сделала, пришло в мою голову, я в панике хотела отстраниться, но она второй рукой прижала за талию, не позволяя высвободиться. Рука, что покоилась на щеке, переместилась к подбородку, медленно опуская его, и она начала проталкиваться языком. Я клянусь всеми богами, что готова была расплавиться от подобного.       Её язык осторожно сплетается с моим, и тихий стон срывается с моих губ, а она будто нехотя отстраняется, останавливаясь в сантиметре от меня.       — Не делай так, — прикрывая глаза, шепчет Лиса, после чего имитирует изданный мной звук, а меня передёргивает. — Иначе мне будет сложнее сдержаться.       — Сдержаться? — не отрываю от неё глаз, всё ещё не понимая, почему она ответила на мой бездумный импульс.       — Сдержаться, Дженни.       — А ты уверена, что стоит? — вдруг осмелела я.       Она пристально смотрит на меня, пытаясь убедиться в достоверности услышанного, и лишь усмехается.       — Не торопись, малышка. Всему своё время.       И осознание снова холодной волной окатило меня, отчего я как-то резко отстранилась, устремляя взор на пейзаж за окном. И на кой только чёрт я это сделала… К щекам прилил румянец, а уши начали гореть.       — Ты ведь знаешь, что очень милая, когда смущаешься? — с улыбкой произносит Лалиса, а я лишь опускаю голову. — Эй, — приближается она, заправляя мои пряди за ухо. — Не думай, что я была против или пожалею об этом.       — А разве нет? — неуверенно спрашиваю, еле заглядывая в её глаза.       — Дженни, я бы не поддалась, если не хотела. Посмотри на меня, — она касается моего подбородка, поворачивая лицо в свою сторону. — Что мне нужно сделать, чтобы ты перестала относиться ко мне с подобным недоверием?       — Поцелуй меня.       Ступор. Что я только что сказала?       — То есть, это не то, что...       Она притягивает к себе, прижимаясь к губам, а в моей голове полный хаос. Манобан может быть такой нежной? Я обхватываю её лицо обеими руками, слегка подаваясь вперёд, а она лишь улыбается прямо в поцелуй.       — Детка, сбавь обороты, — с ухмылкой произносит она. — Как же далеко ты можешь зайти, если дать тебе волю? — будто с каким-то вызовом смотрит в мои глаза, и я читаю в них отголоски похоти.       Я поджимаю губы, опускаю взгляд и неловко отстраняюсь, вновь смотря на ночной город.       — Это не значит, что я против, — опаляюще шепчет мне на ухо, и мурашки пробегаются по коже.       Лиса касается руля и выезжает с обочины, направляясь к моему дому. Оставшееся в дороге время мы провели молча. Я то ли боялась сболтнуть лишнего, а я вполне могла бы, ибо так и хотелось рассказать ей о всех переполняющих меня чувствах к ней; то ли от всей неловкости ситуации. Какой же чёрт тебя дёрнул, Ким…       Через пару минут она тормозит у моего подъезда и вновь смотрит на меня, а сердце в какой уже раз пропускает удар. Я не в силах вынести этот взгляд.       — Спасибо, что пришла, — улыбается Лиса, а я по-прежнему молчу. — Послушай, если тебе нужно время…       — Нужно, — выпаливаю я, хотя про себя отмечаю, что никакое время мне не нужно. Я бы прямо сейчас желала снова поцеловать её и не отпускать, даже если бы пришлось навсегда остаться в этом порше.       Лалиса понятливо кивает, а я неуверенно прощаюсь, желая хорошей дороги. Какая же ты дура, Дженни…       Зайдя в квартиру, я с какой-то необъяснимой злостью скидываю с себя куртку, тут же замирая. Куртка. Я не вернула её. Снимаю обувь и подбегаю к окну, понимая, что Лиса уже уехала. Чёрт, мне предстоит еще как минимум одна встреча с ней.       Повесив пальто и сняв остальную одежду, я направилась в душ, желая смыть горячей водой все мысли. Под сильным напором кожа обжигается, постепенно краснея, а пар заполняет помещение. Я запрокидываю голову назад, и в неё лезут не самые пристойные мысли. Этот чёртов топ (который не совсем и на топ похож), еле прикрывающий грудь; это вспотевшее тело; руки, от напряжения на которых заметно выступали вены. Твою же мать… Правая рука невольно скользит по животу вниз, но я вовремя себя останавливаю. Нет, Ким, ты не будешь делать это в душе, представляя Манобан.       Покачав головой, я продолжила принимать душ, упорно пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Всё тело горело, и от высокой температуры перед глазами начало немного плыть. Надев чистую пижаму, я с громким вздохом легла в постель, слыша, как в комнату забегает Кай, ложась рядом с кроватью. Только не дай бог она вспомнит про эти чёртовы выходные. Специально ведь выбрала такой образ, осознавая, что мне точно понравится. Если присутствует Лиса, то тебе не может что-то не понравиться, Дженни. Ты должна была подумать об этом перед тем, как согласилась на условие провести выходные с Лалисой…