Мой ангел - тварь.

В этом жестоком и несправедливом мире нести свой крест в одиночку и правда невозможно. Трудности наступают, они уж точно не соберутся жалеть тебя, а вокруг у людей сотни и тысячи своих бед. У кого же тогда спросить совета? К кому обратиться в трудную минуту? Как раз для этого и существуют два твоих главных помощника, два неразделимо связанных друг с другом существа - ангел и демон. Каждый из них учит справляться с трудностями по-своему, ведя подсчёт выигранных голосов и просто соответствующих поступков, чтобы потом утянуть человека на свою сторону. О да, эти милые крылатые малыши те ещё корыстные твари, но тебе они об этом не скажут, не беспокойся. Демоны спешат сбить своего подопечного с пути истинного, прививают любовь к деньгам и слабости окружающих, показать дорогу в мир жестокости и похоти, а потом сварить в кипящей смоле где-то в недрах ада. Ангелы же, отнюдь, добрые и сердечные создания, которых хлебом не корми - дай только морали почитать да понудеть о том, как же всё-таки жесток этот мир людей, и как хорошо их малышу будет в раю купаться в золотистых облачках, подвязанных к небу нитями Солнца. И, сколько бы уроков не посещал, Чуя в последнем сомневался всё больше и больше. - да что ж за хуйня, кто из нас вообще демон?! - рыжий, повиснув в воздухе и схватившись за голову, наблюдал, как это нелепое создание подначивает их девочку сильнее отпинать одногрупника, который посмел лезть к её подруге. Он выглядел таким жестоким, что волосы на голове вставали дыбом. Всё же это так заводит... Дазай же, прервав свой поток подбадриваний в виде "бей-бей-бей", приложил обе руки к сердцу и, с таким лицом, что вот-вот слёзы навернутся, пролепетал: - Чуечка, что ты такое говоришь? Я бы никогда не дал моей девочке неправильный совет! - по лицу расползлась невинная, как у младенца, улыбка, но рыжий видел по глазам, что это полномерное враньё. Нимб над головой моргнул, словно старая лампочка, и Чуя густо краснеет, закрывая лицо руками. Это совсем не похоже на ангельские намёки! Хотя ладно, тот придурок и правда заслужил. Накахара просто пожал плечами, поглаживая рожки и смотря, как Люси победоносно отходит к своему столу, где её встречают две пары восторженных глаз: Кёки и её поистине умилительного ангелочка по имени Ацуши. Девчонки были соседками по комнате, так что существа виделись более чем часто. Он немного пугливый, постоянно избегает своего напарника, лепеча что-то о том, какое он вселенское зло. Чуя за глаза над этим посмеивался. Тёмное же очертание второго демонёнка висело над левым плечом Изуми, просто не давая забыть о себе. Рюноске появлялся редко, но всегда следил за своей подопечной. Чуя фыркнул этим мыслям. Какой же он был скучный! Они с Ацуши обнялись, обменявшись парой приветственных фраз, пока люди увлеченно обсуждали безоговорочную  победу Люси. Шатен же смотрел на это всё издалека, но выглядел недовольным. Кажется, ему не нравилось то, как Накахара прервал их маленькую игру взглядов. Он молчал ещё пару минут, прежде чем подлететь к красновросой и прошептать ей на ухо заманчивое предложение: - как насчёт того, чтобы отпраздновать сегодняшний день в баре? - он заговорчески подмигнул, отчего девушка побагровела настолько, что стала сливаться с цветом своих волос. Конечно, она понимала, к чему это всё катится, поэтому и согласилась сразу же. Дазай был прав, он не даёт неверных советов, а ещё знает её вкусы лучше других. * * * Они все выпивали почти пять часов, даже вытащили Акутагаву из своих загробных недр, чтобы немного расслабиться, хотя тот напрочь отказывался даже от идеи пьянки. Ацуши никто не спрашивал. Иногда Рыжему казалось, что они выбрали самое загадочное и непонятное создание из всех людей на планете. Люси, уже чуть ли не в хлам, целовала свою подругу, только лишь забравшись в такси. Она неловко мазнула губами по чужой щеке, оставляя влажный след, пока руки обвивали стройную талию, а потом впилась в алые губки перед собой. И Накаджима готов был кричать, ведь его подопечная была ни разу не против! Он смотрел на эту картину сквозь пальцы на руках, вздрагивая и причитая - как же до такого могло дойти? Рюноске кое-как успокаивал паренька, пытаясь донести, что всё не так плохо. Алкоголь его почти не тронул, в отличие от всех остальных спутников.. В особенности это касалось помощников Люси, которые вели себя не лучше хозяйки, зависнув в воздухе и то ли пытаясь убить друг друга, то ли целуясь. Чуя кусал его губы, схватившись за шею бинтованного и царапая нежную ангельскую кожу острыми коготками, и они зашли бы и дальше, начав стягивать друг с друга одежду, но Акутагава вовремя поймал их за шкирки, чтобы переместить в более уединённое место, пока он совсем не остался без напарника. - Ацуши, я на минуту, последи за ними. - не оставляй меня..! - но портал уже захлопнулся, обдав светловолосого жаром котелен, - тут... Вот чёрт! Накаджима обиженно сложил руки на груди, отвернувшись к лобовому стеклу, чтобы не видеть творящуюся позади какофонию. Нельзя сказать, что он им не завидовал, но чистым ангелам такое запрещено. Сказал бы кто-нибудь об этом Дазаю, который даже не заметил, как их выкинули в одном из отелей ада. Он был ну слишком занят тем, что выцеловывал шею и лицо рыжеволосого, прижимаясь к нему и только тихо шипя, когда чужие руки дёргали за перья или раздирали кожу. - Чуя хочет вырвать моё сердце.. Это так возбуждает! - на это Осаму грубо заткнули поцелуем, с трудом в четыре ноги доползая до комнаты, то и дело спотыкаясь. Взору ангела представилась комната, от наполнения которой в прямом смысле заблестели лихорадочно глаза. - а тут у вас миленько.. Накахара бросил ленивый взгляд на спальню, стены которой были увешаны сотнями тысяч приблуд для отличного времяпровождения. Верёвки, кляпы, десятки затычек на любой вкус и цвет.. Его это не то чтобы смущало, но в пьяную голову выбрала идея, о которой он пожалел сразу же, как только успел произнести: - выбирай! - он махнул рукой, чуть не задев Осаму, как бы показывая на всё составляющее отеля. Он правда ожидал, что ангела это должно смутить хотя бы частично, но Дазай посмотрел на него с таким лицом, словно спрашивал "уверен?", а на усмешку только улыбнулся, подцепляя Чую за край рубашки и утаскивая на кровать. Одежда слетела, точно по волшебству, а голубые глаза закрыла лента атласной ткани красного цвета. Мелкие веснушки на коленях и заднице нравились Дазаю до дрожи, но он ещё успеет налюбоваться. Чуя чуть вздрагивает, слыша уверенные шаги к дальней стене, а потом на кровать падает что-то, и демон тянется рукой к повязке, переполненный интересом увидеть, что же Дазай решил выбрать, но его грубо ударили по ладони, провоцируя на рык. Осаму это не пугало. Он лишь заломал его руки за спину, крепко связывая и переходя верёвками на грудь и бёдра, умело плетя безопасные узелочки. Ляшки неприятно сжимало с непривычки, стягивая кожу, а крылья, так же скованные между собой, теперь представляли только бесполезные кожаные тряпки. Чуя вскрикивает, когда горячий язык касается их у самого основания, потирая другое крылышко пальцами и едва заметно щипая нежную кожу. По телу пробежала дрожь, рыжий взвыл, извиваясь всем телом навстречу, но его снова оставили дожидаться продолжения игры в одиночку. Дазай не мог налюбоваться на эту картину: Чуя весь взъерошенный, возбуждённый и обездвиженный - одним своим видом он молил продолжать, скуля и постанывая безо всякого стыда, который, должно быть, у демонов отсутствовал вовсе. Пришлось залезть под кровать, хватая тюбик съедобной смазки с запахом вишни, выдавливая немного на пальцы и поднося ко рту рыжего. - попробуй, должно понравиться, - всё нутро шатена затрепетало, когда пухлые губы Чуи обхватили пальцы, слегка всасывая и проходясь по ним языком быстро и игриво, удовлетворённо причмокивая в конце. - знаешь.. Она будет просто охуенно сочетаться с твоим членом~ - Осаму удовлетворённо хмыкает, шепча: "хороший мальчик", и проталкивает пальцы внутрь, звонко шлёпая другой рукой по наливающейся алым ягодице. У Чуи в заднице горячо и так мокро, что аж стекает вниз к спине, а сам он в голос стонет и двигается навстречу, обхватив ногами чужую талию. Найти простату можно уже по памяти, и достаточно было пройтись по самому уголочку, чтобы уши ласкали звуки срывающегося на высокие ноты голоска. Но Дазай не был бы Дазаем, позволь ему кончить так просто, так что приходится стонать в отчаянии от вновь обретённой пустоты внутри. Чуя и правда кайфовал от этих сладких пыток, ведь, став демоном, для удовлетворения собственных пальцев перестало хватать, а чувствовать себя полным идиотом, приходя в подобные места совсем одним, не хотелось. В этом плане стоило благодарить Бога за то, что его напарник такой отбитый на голову и готовый ко всему, включая один из смертельных грехов. Было ли ему всё равно на последствия? Нет, но может быть от части. Дазай всегда выкрутится, иначе сам бы не соглашался на столь сомнительного рода предложения. Что-то продолговатое и бугристое, холодное от смазки, поднесли ко входу, проталкивая в одно движение, заставляя рот открыться в немом стоне. Чужой язык сразу же воспользовался этим, жадно целуя, а потом раздался тихий клик. Дазай нажал на дистанционную кнопку включения, отчего вибратор у рыжеволосого внутри буквально взбесился, начиная поуркивать и извиваться, в такт чему заелозил и Накахара. Он был на пике, хватило бы буквально пары минут, чтобы кончить, так и не прикоснувшись в себе, и теперь-то Дазай не хочет усложнять ему жизнь, просто перетягивая так, чтобы Чуя мог помочь и ему самую малость. Тот быстро смекает, пряча клычки и ловко скользя по всей длине, придерживаясь удобного темпа. Дазай тянет за волосы, краснея от удовольствия и не боясь показывать это самыми развратными звуками, так что кончает одновременно с рыжим, мгновенье отходя от экстаза, пока ненасытный демон внутри второго вылизывал чужое семя, доходя до яиц и оставляя невесомые поцелуи на органе, чувствуя, как он приливается кровью. Осаму рыкает, перелезает назад, огревая пару хорощих шлепков по ягодицам, надавливая языком на сачащуюся смазкой дырку, чувствуя внутри колечко фалоимитатора и вытаскивая его с первой же попытки зубами. Ангел сжимает чужие крылья у основания, провоцируя захлёбывающийся стон удовольствия, и толкается, сразу набирая бешеный темп, выбивая с каждым разом всё больше и больше развратных звуков, выкриков его имени и матов вперемешку, пока они оба не изливаются, пачкая простыни, чтобы затем продолжить в ванной, на кухонном подоконнике, прижимая Чую спиной к окну, и успокаиваясь только под утро, лениво перебирая медные пряди наконец ублажённого чертёнка и шепча что-то из заповедей об ангельской любви. А Люси просто вырубилась, как только они добрались до кровати, к облегчению бедного Ацуши.