Тренер

Старший из братьев Ванима блокирует гол Зантецу. Это не по плану. Рео в секунде от перегруппировки команды, чтобы мяч не ушёл на другую часть поля. Однако удача работает на него: мяч, не оставляя никому шанса, попадает в лучшее место из возможных в штрафной зоне. К Наги. И Наги оформляет его блестяще: ныряет под мяч шеей и затылком, легко перекидывает на плечо, подбрасывает и отправляет ногой по дуге прямо в ворота за своей спиной. Даже Рео такого ещё не видел. Наги как ни в чём не бывало бормочет себе про то, что вспотел, а у Рео перекрывает дыхание восхищением, и он не сразу может закричать. Итоги матча великолепны: очередная победа — чек, кровать — чек, сыгранная команда — чек. И сияние Наги. Он напрыгивает на Наги, торжествуя, и остаётся у того на спине, обхватив ногами, хвалит, едва не разрывая его радостью. Зантецу теряется где-то впереди, а Рео приводит в беспорядок совершенно сухие — для вспотевшего — волосы Наги. Он трёт его плечи и затылок, которые в последние секунды матча обеспечили их и без того неизбежной победе абсолютное превосходство. Рео изо всех сил создаёт для Наги комфорт, чтобы тот наконец праздновал вместе с ним. И, кажется, Наги действительно весело, он тоже взбудоражен победой — по крайней мере, ослабив хватку ног и соскальзывая вниз, Рео чувствует через шорты его стояк. — Прости, — автоматически бросает Рео. — Всё в порядке. Матч, тестостерон, бывает. Кажется, ты тоже доволен игрой, а, Наги?! Наги рассеянно смотрит перед собой, выглядя почти что заинтересованным, и медленно потирает рукой шею, неловко приглаживая волосы на затылке. Если бы кто-то решил, что Рео этого не ожидал, он бы ошибся. То, что Наги теперь нравится футбол, — личная заслуга Рео. Плоды посеянных им семян проросли в почве Блю Лока. Он всё рассчитал верно, он знал, что так будет. Рео улыбается, дьявольски довольный собой. — Это был охуенный гол, Наги! И теперь мы получим кровать! Ты молодец! Я горжусь тобой! — Рео не останавливается и не собирается. Контролируй он себя чуть меньше, точно разорвал бы Наги. — Рео, а ты можешь сделать так ещё раз? — Как? — уточняет Рео. Очевидно, Наги говорит про их новую связку с Зантецу. То, что Наги оценил его работу, трепетом отдаётся в горле. Рео так и не успевает услышать ответ, потому что на него налетает толпа и сыплется: «Ну что, Рео, половина твоего бургера моя?» — «Хрен там! Рео, меняюсь не четверть». — «Да ты всю игру стоял как вкопанный! Какая тебе четверть?» — «Какая получится. Не лезь, тут взрослые разборки». — «Да какие из вас взрослые, позорища?» — Все торги стартуют не раньше, чем в столовой! — объявляет Рео, прерывая священные бургерные войны и по-прежнему чувствуя себя на высоте. В Блю Локе охуенно. ___________ Ночью, наконец вытянувшись в новой кровати, Рео обнаруживает себя слишком бодрым. Ощущая необъяснимую ответственность за команду даже вне поля, он всегда засыпает последним, убедившись, что все на местах и хождения по блоку прекратились. Но сегодня причина явно не в этом. Можно было бы заняться делом и изучить прошлые матчи команды X — их очередного соперника, но вместо этого Рео наслаждается вновь обретённым комфортом и изучает потолок, который, учитывая вбуханные в проект средства, мог бы быть и менее невзрачным. Впрочем, тюрьме он действительно подошёл бы. Сбоку от него ужасающе тихо, как мертвец, спит Наги. Справедливо рассудив, что на кровати достаточно места для двоих и незачем мучиться на футоне, тот невозмутимо перетащил свою подушку к Рео, и последнему осталось только усмехнуться его непосредственности и подвинуться, уступая. В следующем матче они выиграют кровать и для Наги. — Рео, а ты можешь сделать так ещё раз? — раздаётся рядом шёпот, как оказалось, не спящего Наги. — М-м? — Рео поворачивает голову на звук, откровенно говоря, радуясь, что у него появилась компания. — Как сделать? И тогда происходит удивительное: Наги сам берёт его руку и кладёт себе за голову поверх лопаток. Рео приходится повернуться на бок лицом к Наги, чтобы дотянуться. — Да без проблем, — понимает Рео и начинает по очереди разминать Наги трапеции. У Рео достаточно сил, и сна всё нет, и он более чем доволен сегодняшней работой Наги. Подкрепить этот успех — отличная идея. Рео растирает тому плечевой пояс, лёжа на боку, и то и дело захватывает мышцы шеи. Наги придвигается ближе, облегчая доступ к другому плечу, и Рео натыкается бедром на твёрдое. — Наги? Ты спишь с телефоном в кармане? — Нет, он под кроватью, — бормочет Наги, не открывая глаз. — Спать с телефоном неудобно. Рео не удивлён, что Наги пробовал. Но если это не телефон… Выходит, Наги всё ещё во власти впечатлений от их победы? В то, что тому бывает сложно заснуть, верится с трудом. Этот его скилл сбоев не даёт: Наги можно найти спящим на парте, на скамье в шуме раздевалки, на полу в углу любой комнаты и в сетке ворот. Но сейчас всё иначе и, видимо, поэтому тот и просил потереть плечи и помочь успокоиться. И это всё ещё неплохая мысль. Рео отодвигается так, чтобы не мешать Наги, но дотягиваться до его спины, и мнёт вдоль шеи и между лопаток, с удовлетворением ощущая, как Наги чуть прогибается под его рукой. Когда Наги уже разогрет, Рео углубляет нажим, обращая внимание на то, что Наги расслаблен, — а значит, ему не больно. Эти движения убаюкивают самого Рео, и он вдруг запоздало отмечает, что Наги неожиданно близко и дышит глубоко и шумно, как после бега. Кажется, тот в полусне едва заметно продолжал придвигаться — и вот его дыхание уже бьёт Рео не в плечо, а в шею. Изнутри поднимается осознание. Дело было не в игре. Наги по-прежнему не проникся футболом. Ему просто понравилось то, что делал с ним на поле Рео. Это… неожиданно фрустрирует, как будто у него отобрали торжественно вручённый подарок. Рео пытается переосмыслить реальность и откатить все свои заблуждения насчёт Наги, следя за тем, чтобы не прерывать массаж. Но Наги так искренне наслаждается процессом, что Рео становится стыдно. Расстраиваться тому, что Наги хорошо, невозможно, и Рео как-то резко чувствует себя безвозвратно, но приятно ослабевшим. Рука, онемев, опускается сама собой, чтобы затем обрести силу и порывисто и крепко прижать Наги — к Рео. Держа в руках сокровище и встречая своей раздувающейся грудью чужую, Рео с удивлением слышит, что его собственное дыхание сбивчиво и шумно вторит дыханию Наги. Рео скользит ладонью по его спине, по шее и до затылка. Он забирается пальцами в загривок Наги, касается ногтями кожи, медленно перебирает волосы, чувствуя, как шея под его запястьем ощетинивается мурашками. У Наги вырывается тихий короткий урчащий звук, и Рео замирает внутри, — но не его рука. Плечо самого Рео уже горит от напряжения, но остановиться почему-то кажется бесчестным. Только не сейчас. Рео нужно услышать этот тихий звук ещё раз. Даже одно воспоминание о нём пробирается внутрь колючими импульсами по телу. Наги нравится то, что он делает, и, значит, Рео будет делать так ещё. Он продолжает более размашисто, чем раньше, в творческом порыве спускается по его спине, возвращается обратно, пальцы попадают под пижаму, касаясь кожи. Наги дёргается и утыкается ему в шею, как будто совсем теряясь, и Рео каким-то образом понимает, что делает всё правильно. Эрекция Наги ощущается на бедре по-прежнему твёрдо, и, наверное, будь это кто-то другой, Рео, возможно, чувствовал бы дискомфорт. Но это Наги, и легко относиться к его эрекции как к своей. Рео снова вспоминает урчание Наги. Его настигает догадка, и, поколебавшись, он очень осторожно давит бедром. И Наги резко выдыхает с негромким стоном, втыкаясь лицом в шею Рео так сильно, как будто пытается зажать себе рот. У Рео мутнеет в голове. Он не справится с этим, он этого не вынесет. Он заигрался. Что он делает с Наги? Что он делает с самим собой? И тогда Наги просит: — Ещё. И добавляет: — Пожалуйста. И Рео не может отказать. Он прижимается бёдрами к Наги, всё меньше понимая, что будет делать в следующий момент, впивается пальцами в его спину, совсем не контролируя силу и почти не боясь причинить боль. Рео хорошо. Так хорошо, что уже плевать, что он вообще делает. Это же Наги — что тут может быть неправильно? Он задевает собственным членом член Наги, и его с ног до головы пробивает вспышка тепла. Этого он не предусмотрел. Он сбивается, дышит как попало, и забывает, что собирался делать. И тогда Наги помогает: не открывая глаз и всё ещё дыша ему в шею, берёт свободную ладонь Рео, опускает за резинку штанов и прижимает к своему стояку — неожиданно крепко, сильно. Рео обжигается, но не отдёргивает руку. Наги снова издаёт этот тихий урчащий звук, и Рео с силой зажмуривается на выдохе. У него нет столько терпения, он не привык удерживаться так долго — от чего угодно. Он распахивает глаза и целует Наги прямо в губы, агрессивно. Он ожидает, что Наги отшатнётся, потому что хотел не этого, потому что просто подал неправильный сигнал. Но Наги не отшатывается, Наги урчит, и Рео хочется одновременно рыдать, смеяться и убивать. Рео дрожит. Это самое сильное, что он испытывал. С трудом совладав хотя бы с рукой, он некрепко сжимает член Наги и ведёт по нему вниз, Наги отрывается от его губ и скручивается от подбородка до груди, как будто мышцы его пресса разом сократились. Глаза Рео болят от того, каким ослепляюще живым выглядит это удовольствие. Его рука становится влажной от Наги. И он срывается. Он целует Наги беспорядочно, куда придётся: в макушку, в плечи, в виски, продолжает гладить его член и тычется носом в подставленный затылок. Наконец Наги медленно раскручивается, поднимает голову. Его глаза расфокусированы, и Рео снова, не думая, целует его прямо в губы, затыкая обратно почти вырвавшееся из собственного рта слово. Это, блядь, невыносимо. Наги хочется забрать целиком, вдавить в себя, поглотить. Наги — его. Рео не сможет больше, нет, нет, нет. Он едва справляется с собой, отрывается от Наги и старается отдышаться. Между ног больно пульсирует, грудь и живот щекочет электричество, создавая чувство свободного падения, которое должно убить. И в этом аду Рео замечает, что улыбается. Вокруг них подозрительно тихо. Наги сонно прикрывает глаза, утомлённый и умиротворённый. Его щека тонет в подушке. — Рео, спасибо. Так приятно. Спокойной ночи. Рео закусывает губу, когда Наги уже не видит, вдавливая в неё зубами всё возбуждение, и дрожащей рукой убирает лохматую прядь с носа Наги за ухо. Кончики пальцев, коснувшись горячей кожи лица, становятся невесомыми. Он прислоняется лбом ко лбу уже спящего Наги, прикрывает глаза, выдыхает и шепчет: — Пожалуйста. Рео хороший тренер. Наги понравится выигрывать.