Поле

Майское солнце пока еще не слепило глаз и не обжигало кожу. Оно медленно поднималось над небольшим поселком, находившимся недалеко от леса. Прохладный ветер развевал его волосы, которые под лучами солнца казались безбожно белыми, хотя на самом деле отдавали пшеничным цветом. Такая погода ему нравилась больше всего. Именно в такую погоду Женя брал с собой все для рисования. И именно в такое раннее утро он шел туда. В тихое, спокойное и в какой-то мере утопическое для него место, которое парень любил больше всего – поле. Садился обычно под огромный дуб, спасавший не раз в знойную жару. И, не мешая никому, спокойно делал наброски в своем альбоме. Но это утро было особенным. Сейчас место под деревом не пустовало. Еще не взошедшее до конца солнце не создавало привычно прохладной тени под ним, а наоборот, светило прямо на девушку, казалось, с огнем вместо волос, настолько красивых, ярких под лучами, рыжих волос. Ветер проказливо раздувал вьющиеся локоны, что заставляло незнакомку периодически заправлять мешающиеся пряди за уши. Она сидела на тонком пледе с книгой в руках. В тот момент юноша понял, что пропал. В этот день он – 16 летний мальчик, заикавшийся в любой, новой для него обстановке – по уши влюбился в образ, представленный его глазам. «Нарисовать! — пронеслось у него в голове, – Я хочу запечатлеть ее на листке бумаги!». Сейчас он находился в слишком воодушевленном состоянии, поэтому, не теряя ни минуты, вышел из слепой зоны девушки, показываясь на ее глаза. Сперва она оглянулась на звук, а затем удивленно уставилась на лицо юноши. – Пр-привет, - сказал Женя, параллельно утопая в темно-зеленых глазах напротив, – Я-я не видел тебя здесь раньше. Ты… не мес-стная, так ведь? – он неловко улыбнулся, потирая ладонью шею. Она мило ответила на улыбку, а затем сказала: – Ты прав! Я недавно переехала в город по соседству, – сказав это, она повернула голову в сторону, смотря на предстающее глазам поле. – И знаешь, здесь очень спокойно. Только посмотри! Вокруг куча ромашек, одуванчиков, да и вообще разных растений! Позади нас лес, наполненный пением птичек, и отделяющий поселок от этого места. А если пройтись прямо, то там речка! Представляешь? У меня такое чувство, что я в сказку попала. – она ненадолго замолчала. – А ты? Давно тут живешь? Юноша покачал головой: – Я-я тут не живу. Приезжаю обычно к ба-бабушке на в-выходные и кан-никулы, а под дуб прихожу, чтобы рас-с-с-слабиться и сделать пару набросков. – смотря на улыбающуюся собеседницу, парень невольно сам ей улыбнулся. «Женская магия», – подумал Женя. – Ой, так у меня тут тоже бабушка живет! Мы ближе к ней как раз переехать решили! – собеседница выпалила все сказанное на одном дыхании, с широко открытыми сияющими глазами. – А к-как ее зовут? Поселок небольшой, я всех с-соседей знаю, как минимум по имени. – по глазам Жени было видно, что ему правда интересно узнать больше о незнакомке. – Надежда Степановна! Знаешь такую? – сидящая девушка замерла в ожидании ответа. Юноша кивнул, а затем сказал: – Я с ней н-не особо много общался, н-но моя бабушка частенько за-захаживает в ее дом! – О, – воскликнула девушка, – здорово! А говоря об именах, – она прищурилась и хитро улыбнулась, – Как тебя зовут, незнакомец? – на последнем слове она слегка понизила голос, придавая вопросу таинственности. – Ж-Женя. А-а тебя, таинственная для меня незнакомка? – он тоже хитро улыбнулся. И на его довольно миловидном лице такая улыбка выглядела забавно. Девушка рассмеялась, поднеся при этом к лицу свою руку тыльной стороной. Парень не мог отвести от нее взгляд. Подувший сильнее ветер растрепал ее волосы и слегка приподнял подол ее платья светло-зеленого цвета. «Какая же она изящная», – пронеслась как комета мысль. – Я, – девушка не переставала хихикать, – Эвелина Раевская. – при этих словах она отвела руку в сторону и взмахнула ей. На этот раз рассмеялся Женя. – Т-тогда я, – произнес парень, показывая на себя указательным пальцем и отведя глаза в сторону, – Евгений Левинский! Н-но, разрешу опустить формальности в мою сторону и стану д-для Эвелины Женей! Когда парень скользнул взглядом в сторону девушки, их глаза пересеклись. Повисло секундное молчание, нарушившееся внезапным смехом обоих. Солнце неспешно поднималось, а ветер разносил задорный смех ребят. В воздухе витала живая искренность и радость. Смеяться ребята перестали, но хорошее настроение никуда не делось. Эвелина слегка подвинулась на своем пледе вбок, предлагая Жене присесть рядом. Парень отказываться не стал. Снял перед этим свой черный рюкзак, наполненный всяким нужным хламом. Аккуратно присев, он посмотрел на девушку, поправляющую свое платье, и заметил россыпь веснушек на маленьком ровном носике. Рассмотрел зеленые глаза цвета турмалина. Такие живые и честные глаза он не встречал никогда. Никогда в своей жизни не встречал настолько красивых людей. Еще он подметил, что Эва разбирается в цветовой палитре и знает толк в одежде: нежно-зеленое платье с винтажной обшивкой – не самое стильное и подходящее на повседневную носку, но идет к лицу и волосам девушки. Да и еще в самом начале знакомства юноша отметил пухлые небольшие губы на часто улыбающемся лице. – А что ты рисуешь? – внезапно спросила девушка. – А то ты сказал, что приходишь сюда порисовать. Можешь показать, если рисунки с собой? – Да, с р-радос-стью покажу! – Женя сразу открыл близ стоящий рюкзак и достал альбом, положив рядом с собой пенал. – Об-бычно я р-рисую пейзажи, реже людей. Делаю из рисунков некую фотографию, чтобы в любой момент вспомнить это м-место или человека. Открыв альбом, он начал показывать готовые произведения, параллельно рассказывая о каждом. На многих было нарисовано поле, на котором они находились. На одних была речка, расположенная неподалеку от ребят. На других лес. Эвелина периодически задавала вопросы по поводу рисунков, чтобы лучше их понять. Жене было приятно, что его творчеством интересуются и смотрят на дорогое для него с неподдельным интересом. Он не замечал, что, когда начинал подробно и очень увлеченно говорить, Эвелина рассматривала не только рисунки, но и его самого. Девушка любовалась светлыми волнистыми волосами, отмечая сильную субтильность парня, и несколько раз сравнила его глаза с разными цветами. В конце концов она пришла к выводу, что такой невинный взгляд походит на синий гиацинт. Такой же непорочный и честный. Да и руки… О боже! Какие аккуратные. Парень водил пальцами по своим рисункам. Такие воздушные и плавные движения. Ладно голос, Эва, услышав парня, поняла, что его приятно слушать. А тут еще и оказывается, что диалог, а в последующем и монолог, он ведет весьма занимательно. Вообще Эвелина еще в самом начале разговора поняла, что парень на несколько лет младше неё. Девушка уже должна была быть на первом курсе университета, а в свои 20 выглядела на лет 5 младше. Она привыкла к этому. Пару раз было даже такое, что из-за излишней любви к вечерним и ночным прогулкам её могли задержать полицейские, думая, что в такой поздний час на улице гуляет несовершеннолетняя девчонка. Носить с собой паспорт стало обыденной привычкой. Эвелина убедилась в том, что Женя не закончил даже 10 классов, после подробного описания незнакомого ей пейзажа. Как оказалось, парень успел сделать такой красивый набросок, пока был в недавней поездке за город вместе с классом. Девушка улыбалась. Она редко чувствовала себя так спокойно после смерти своей матери. Помнится, как в лет 11, когда Эвелина в очередной раз не могла подружиться со своими одноклассниками, приходила на берег пруда, бывшего недалеко от дома, в котором жила с родителями, и тихо начинала плакать. Именно эти моменты Эва запомнила больше всего. Ведь после ее тихого плача приходила мама и, садясь рядом, гладила по голове. Ее голос был такой завораживающий. От него веяло спокойствием и пониманием того, что мама всегда будет рядом. Она повторяла, что плачущая сейчас девчонка —самый яркий лучик. Она уверяла малышку, при этом сама в это веря, что девчонка небывалой красоты, и волосы ее прекрасного огненного цвета. И маленькая Эва верила. Она верила своей маме с такими же рыжими локонами… В конце концов, девушка не могла оставаться в том городе. Слишком много нежных сердцу воспоминаний, которые отзывались невыносимой жгучей болью. Да и смерть матери приходилась на период поступления в университет. Как раз на первый курс флористики в родном городе. Не смогла. Ей было невыносимо находиться здесь. Поэтому вместе с отцом они решили отложить поступление на год, а заодно переехать в соседний городок, поближе к матери отца. Как раз заприметила тут неплохой такой вуз для поступления. И вот. Одиночество, в котором она хотела обдумать ситуацию, приводя мысли в порядок, было нарушено мальчишкой, присутствие которого помогло забыть о творящемся вокруг хаосе. Миленький, хрупкий, да еще и с завораживающей улыбкой. Ох, любила она таких. Ничего с собой поделать не могла… Женя говорил много, часто заикаясь, но было видно, что этого не стыдится. Слишком увлечен. И непонятно даже, то ли он дышит своим искусством, то ли очень волнуется перед девушкой. – Слушай, – прервал парень свой монолог о последнем нарисованном в альбоме пейзаже. Довольно темный рисунок. По крайней мере там было темное ночное поле, на котором вот прям сейчас сидели ребята. Тревожно. Хотя, скорее всего, так показалось только девушке. – А чем ты вообще у-увлекаешься? А т-то я говорю только о своих рисунках, может тебе уже наскучило. – парень виновато улыбнулся, положив при этом руку себе на шею. Сама невинность! Эвелина удивленно посмотрела на парня, а затем выпалила: – Евгений, что за чушь! – девушка слегка улыбнулась, поджав губы, – Мне очень интересно слушать, ты чего? Я вообще люблю, когда люди чем-то увлечены. В твоем случае искусством. – было видно, что говорит от всего сердца. Немного погодя, она отвела взгляд в сторону и сказала расслабленным тоном. – Я люблю цветы! Вот в конце лета начнется учеба на флориста. В этом городе, как я знаю, очень хороший университет! В прошлом году поступить получилось, но я сразу же забрала документы, решив отдохнуть еще год. Самое то, после двух лет изнурительной подготовки к экзаменам в школе. – задумчивый взгляд девушки направился прямиком на Женю. Взгляды в очередной раз пересеклись, и Женя торопливо начал подбирать слова, запинаясь почти на каждом слове. – Ст-той, а… ну… теб… вам… ск-колько л-лет? – взгляд Жени был ошарашенным. После такого вопроса девушка звонка рассмеялась. Тут и подтвердилась ее догадка о том, что Женя принял ее за свою ровесницу, не подозревая, что внешность обманчивая штука. Успокоившись, Эва игриво взглянула на парня: – Жень, не переживай! Чего ты так вылупил свои глазёнки на меня? – девушку явно такая ситуация только раззадоривала и смешила. – Мне 20 недавно стукнуло. Знаю, что не выгляжу на свой возраст, но вечная молодость – не проклятие, – она снова рассмеялась. – А тебе то сколько? Неужели боишься взрослых девушек? – она подмигнула. Жене казалось, что такими словами и действиями она его в могилу сведет. Ну не может человек полностью соответствовать его требованиям. Идеал во плоти, а тут еще и характер не такой уж и спокойный и покладистый, как показалось в начале общения. Наоборот, открытая, легкая девушка-кокетка. – Д-да, не т-то чтобы б-бо-боюсь, – начинает мямлить Женя. Смутился. – У м-меня сестра старшая, ваш… т-твоя… ровесница. П-поэтому с детства общаюсь с людьми ст-старше меня. Она часто на прогулки в-вы-ытаскивала в детстве, познак-комив со своими друзьями, а я потом и в компанию влился. П-просто я правда думал, ч-что ты моего возраста, а то и младше на го-годик. – виновато улыбнулся парень. – Мне самому в конце года 17 будет. В-вот экзамены сдал. – на пару секунд замолк, прощупывая почву. - Мне же можно н-на «ты» обращаться? – Женя выглядел сконфужено. С лица Эвы не сходила улыбка. Ей было интересно наблюдать за тем, как парень пытается перестать волноваться. Честно сказать, она даже не думала, что, озвучив свой возраст, вызовет такой диссонанс у парня. Несмотря на всю комичность ситуации хотя комичной она казалась только для девушки, она все же ответила: – Жень, конечно можно на «ты», чего ты так перепугался! Я же тебя не съем, – девушка снова подмигнула парню, тем самым в очередной раз смутив его, – А вообще классно, что у тебя есть сестра! Я всегда хотела себе брата или сестрёнку, неважно старше или младше. Хотя быть единственным ребенком в семье на самом деле удобно. Все внимание со стороны родителей и родственников было на мне. Да и комнату не надо было с кем-то делить. Шикарно в общем. – девушка отвела взгляд, вдохнув свежий свободный воздух всей грудью, а затем заинтересовано добавила. – Слушай, а ты на кого поступать хочешь? Или еще не решил? Женя глядя в сторону речки, потупил взгляд. – Наверное на графический дизайн. – парень пожал плечами. – Вообще, если быть честным, то я еще до конца не определился. Вроде и музыка нравится, но связывать с ней жизнь не особо хоче... Блять! – Эвелина опешила, а парень быстро вскочил с места, отпрыгнув в сторону. Она не ожидала услышать бранных слов без повода, а также, даже не думала о том, что Женя может испугаться, только непонятно еще чего. Глаза напуганные, тело напряженно, а он то и дело бросает взгляд куда-то в воздух, недалеко от места, где только что сидел. – Что произошло? Жень, ты чего так испугался? – девушка выглядела взволнованной, одной рукой оперлась в плед, на котором сидела, а ноги пододвинула к себе поближе, собираясь встать. – Т-там п-пчела, – единственное, что мог выговорить парень. Его взгляд все бродил по воздуху и постепенно начал уходить прямиком в даль. Девушка поймала своими глазами несчастное насекомое, проводила его взглядом, и повернулась к Жене. Он до сих пор выглядел напуганным, но уже не таким напряженным, как в самом начале. – Все хорошо, - девушка улыбнулась. – Пчела улетела, можешь не переживать. – она вытянула руку, показывая парню, чтобы он возвращался на место. Но он встал как вкопанный. Буквально пару секунд на его лице менялись эмоции одна за другой: сперва он распахнул глаза, выражая удивление, затем была непонятная для девушки эмоция, похожая на очередной испуг, а потом на светлом лице появился красный оттенок. Засмущался, видимо. – Я… – он сделал выдох полный отчаяния, – черт, п-прости. Я-я просто о-очень с-сильно боюсь насекомых. Блин, изви-ини, это так н-нелепо… – парень, приложил ладонь к лицу и все же вернулся на свое место. Эвелина все это время не переставала улыбаться. Она и не думала стыдить парня за его страх, только поняла, что это невероятно мило. Парень то, несмотря на свою субтильность и мягкость, выглядит довольно спокойным. Ну вот не скажешь по нему, что боится маленьких летающих, но при этом божьих! тварей. – Жень, ну ты чего? Ничего страшного то теперь нет, пчёлка улетела, – девушка протянула руку, положив ее на голову парня и потрепав волосы. – Мне вот интересно, как ты, боясь насекомых, можешь проводить кучу времени на свежем воздухе, тем более на поляне, где сто процентов будут и пчелы, и осы, и шмели? – Д-да знаешь, каждый раз так. С детства. Ну вот знаю, что ж-жуки эти боятся меня больше, чем я их, но все равно шугаюсь, как в п-первый раз, ума не приложу, что с этой фобией делать. – парень снова задумался, при этом окончательно успокоившись. – Блин, и-извини, что я так эмоционально отреагировал, само вырвалось как-то. – Женя попробовал улыбнуться, но получилось это смазано. – Ладно, я тоже много чего боюсь! – девушка воскликнула это с такой радостью, и ,честно говоря, казалось, что она и живет только ради этих страхов. – Темноты к примеру! Представляешь? Мне 20 лет, я уже самостоятельная и самодостаточная женщина, которая, вставая ночью, включает во всём доме свет, только для того, чтобы сходить в туалет! – она это рассказывала с такой задорной интонацией, что парень невольно начал улыбаться, а потом рассмеялся. *** Солнце поднималось выше. На часах было часов 12, а погода становилась все душнее и жарче. После случая с пчелой ребята продолжили о чем-то увлеченно разговаривать. Вокруг них атмосфера спокойствия и счастья никуда не делась, становясь все крепче и насыщеннее. Параллельно разговору Эвелина достала из корзинки, стоявшей поодаль дерева, нарезанные фрукты в контейнере. Даже не спрашивая, будет Женя есть или нет, протянула еду к нему и держала до тех пор, пока парень, переборов стеснение, не возьмёт хотя бы кусочек. До этого они сидели прямо под солнечными лучами, но, к их счастью, поднявшееся солнце накрыло ребят полутенью от дерева. Хотя, несмотря на то что солнце не нагревало место, на котором они сидели, все равно было очень жарко. Раевская начала размахивать запястьем, создавая подобие веера. Женя в свою очередь взял альбом и тоже начал создавать поток воздуха, пытаясь охладиться. Беседа не прекращалась. Ребятам казалось, что они знакомы не первый год. Обсуждали всё и всех. Поговорили про экзамены. Про успеваемость, да и просто про отношение к учебе. Как оказалось, они оба не любили уроки физкультуры и с радостью прогуливали их в школьной раздевалке, подслушивая при этом (не специально!) все сплетни школы. А еще не сошлись во мнении по отношению к школьной столовой. У Левинского, по его словам, была смешная повариха и готовила отменные булочки. Также он частенько подворовывал еду у младших классов. У Раевской школьная столовая вкусной пищей не славилась. Эва постоянно носила контейнеры с фруктами в школу. И школьный чай не любила, ибо он всегда был черный и с сахаром. Говорили про противных учителей. Молодая учительница физики в классе 10 назвала Эвелину фактически шлюхой из-за того, что девушка пришла в школу в черном топе, а наверх надела пиджак: «Раевская, вот ты постоянно ошиваешься возле парней, как я погляжу, да и еще в таких нарядах ходишь. Твои родители вообще видят, в чем ты из дома уходишь? А это, между прочим, учебное учреждение, и нашей школе не нужны такие развязные девчонки, а то потом все такие ноют, что залетели непонятно от кого». - учительница говорила это перед всем классом, выставляя Эвелину в неприятном свете. Благо к середине учебного года девушка смогла подружиться со своими одноклассниками, имея при этом очень стабильную и хорошую репутацию. Ответ на нелестные высказывания ждать не заставил: «Знаете, глядеть вы будете на экспонаты в музее, а не на меня. Да и брать с вас пример и спать со всеми учителями мужчинами в школе не собираюсь, – в этот момент она пожала плечами, облокотившись одной рукой на близстоящую парту. – А то, как мне кажется, слова «верность» вы не знаете. Или вы думали, никто не замечает, как вы кокетничаете с директором школы, с учетом наличия у вас мужа? Или думаете бросить своего горячо любимого, сменив его на страшного, но богатого мужика?» – Раевская говорила это спокойно, смотря в разгневанные глаза преподавателя. «Ты, шавка малолетняя, вообще не знаешь, как со старшими разговаривать!? Чтобы глаза мои тебя в кабинете не видели! Пошла вон к директо… – молодая бестия орала, но запнулась, вспомнив точное высказывание о директоре, поэтому, быстро среагировав, продолжила. – Нет, классного руководителя сюда! Быстро! И родителей тоже! Я не собираюсь терпеть такое отвратительное отношение к себе!» – когда учительница перестала орать, стукнув при этом рукой по своему столу, Раевская снова пожала плечами и, улыбнувшись, ответила: «Да без проблем, Наталья Владимировна! – с этими словами она подхватила свой рюкзак, лежавший на первой парте. Девушке повезло, что учительница развела весь этот цирк перед началом урока, поэтому содержимое рюкзака было в нём же. – Как говорил товарищ Маяковский, – проговорила Раевская, – «Сама себе ты набиваешь цену, таких как ты я на хуй надевал, и видит бог, не раз ещё надену!» – с задорным голосом и улыбкой на лице Эвелина выпорхнула из кабинета». Пока девушка рассказывала историю, с лица Левинского не сходил шок. – Подожди! – перебил парень, – И т-ты реально пошла потом к классной? – Не, – весело протянула девушка, – Я домой просто ушла. Честно, продолжать этот бессмысленный сыр-бор было лень, – Эва махнула рукой, – Я палку правда немного перегнула, но в любом случае не жалею, что ответила ей. На самом деле не конфликтный я человек, но иногда могу и вспылить, ибо не переношу, когда на меня повышают голос. – Блин, а знаешь, ты вообще-то очень вовремя п-процитировала строки! – парень закивал головой в подтверждение своих же слов, – Я бы на твоем месте просто смолчал, скорее всего… А родители? Им донесли о случившемся? – поинтересовался Женя. – Сама им все рассказала. – ответила с улыбкой девушка, – У мамы в тот день выходной был, поэтому она удивилась, когда я пришла домой на два часа раньше обычного. Я её попросила закрыть глаза на этот случай и не идти ругаться в школу, сказала, мол, сама в случае чего разберусь. Ну, она, конечно, нехотя согласилась, но по возвращении отца домой, высказала ему всё, что думает о современной педагогике. Папа, помню, очень удивился сложившейся ситуации. – Раевская, улыбнувшись, закрыла глаза и откинула голову назад, насколько это было возможно в ее сидячем положении, – Честно сказать, я после этой ссоры шла домой в слезах… Сложно мне переносить такие эмоциональные ситуации… А ты почему на моём бы месте замолчал? Нужно же уметь границы отстаивать. – Я как-то не попадал именно в такие ситуации, – парень поджал губы, – Вообще, у меня есть друг, с которым мы постоянно вместе ходим, и если нам в след прилетало колкое словечко, то он выдавал не менее колкое выражение, ставя обидчика на место. У меня даже времени на подумать не было. Но ты не подумай, – Левинский завертел головой и замахал руками, – Я не терплю издевки над собой. Просто избегаю такие моменты, либо стараюсь как можно скорее закончить словесную перепалку. Девушка кивнула на слова Жени, и они замолчали. Они не чувствовали напряжения или неловкости в моменты тишины. Просто наслаждались временем и компанией друг друга. Но в любом случае, даже хорошая и интересная компания не перекроет жару, нарастающую с каждым миллиметром поднятия солнца. Поэтому Раевская и сказала: – Слушай, Жень, а пойдем искупаемся? После хорошего, но неожиданного предложения юноша опешил. – Эв, предложение бесспорно ч-чудное, но полотенец то нет, да и я плавки не брал. Не рассчитывал купаться, только если ножки помочить. – Левинский хотел было задуматься над тем, как решить этот вопрос, но девушка резко подскочила и, протянув руку, сказала: – Не парься, что-нибудь придумаем! Пойдем хотя бы ноги окунем, а то я сейчас завяну от жары. – после этих слов Женя взял предложенную ему руку в свою, и Раевская потянула его за собой. «Завянет она. Как точно сказано… Ты же самый настоящий цветочек во плоти!» – парнишку позабавило такое сравнение. Они шли через всю поляну. Идти было недолго, меньше пяти минут. И весь путь Эва говорила-говорила-говорила. Поделилась тем, что цветочки, возле которых ребята проходили, будут очень мило выглядеть в венке. Левинский же добавил, что старшая сестра учила его их плести, поэтому чем сможет, тем поможет. Подойдя к речке, девушка сняла легкие туфельки, которые носила без носков. Юноша тоже стянул с себя кроссовки и поставил их поодаль от воды. Летние брюки кое-как подвернул, оголяя щиколотки. Девушка наблюдала за ним, потом перевела взгляд на свое платье. Оно было чуть ниже колен, поэтому можно было спокойно заходить в воду, что она и сделала. – Вау! Вода шикарная, – протараторила Эвелина, заходя всё глубже в воду. Парень последовал ее примеру и тоже вошел в речку. – И правда… Жаль только, что полностью окунуться не получится, а то в такую погоду так и хочется в воду залезть и не вылезать, – Женя отвёл разочарованный взгляд. Его грусть длилась недолго, потому что со стороны девушки началась водная атака. Как только на него попали брызги, он сразу же встрепенулся и уставился на широко улыбающуюся Эву. Женя медлить не стал, отошел от прямой атаки, запустил руку вниз и, набирая в ладонь воду, выплескивал ее на девушку. В глубь Левинский старался не забегать, что нельзя было сказать о Раевской. Подол ее платья был уже мокрым, но она не обращала на это никакого внимания. Когда ребята прекратили свои водные баталии, то Женя, украдкой посмотрев на оппонентку, увидел в ее глазах очень нехорошую игривую искру и его подозрения подтвердили слова Эвы: – Женя, подойди ко мне, – девушка поманила его рукой. – Если я зайду глубже, то намочу низ штанов… Эв, ты же видишь, что из подола твоего платья можно уже воду выжимать? – Ага, вижу. – сказала девушка, торопясь перейти к следующей фразе, – Ты же недалеко живешь? – она сделала шаг в сторону парня. – В минутах 10 отсюда, если идти по проселочной дороге. – произнес парнишка, уже не сомневаясь, что Раевская что-то затеяла. – Тогда чудесно! – выпалила девушка и, подбежав к парню, схватила его за руку, потянув вглубь реки. – Раевская, ты к-куда меня тащишь! – говоря это, Женя изо всех сил старался остаться на месте и не упасть в воду, что выходило из рук вон плохо. И вот, буквально через пару секунд Эвелина, уже наполовину в воде, резко отталкивается ногами назад и тянет парня на себя, заставляя полностью окунуться в воду обоих. Девушка уже не касается дна, держась на плаву, парень стоит на своих двух не многим дальше нее. Разница в росте дает о себе знать. Пока они сидели под деревом Женя узнал, что Раевская живет со 168 сантиметрами. На самом деле, особо высоким он никогда не был. Дед в молодости был под два метра, отец тоже, и только парень оказался чуть выше среднего – 177 сантиметров скромности. Как говорил Левинский: «В семье не без урода». В этой ситуации рост не играл такой большой роли, ведь оба были в воде, промокшие до ниточки. Эвелину эта ситуация забавила, поэтому она улыбалась во все зубы. Женя сперва хотел возмутиться, но улыбка девушки снова сгладила все углы: «Если так подумать, то я и правда живу недалеко. Сейчас покупаемся немного, а потом можно и домой заскочить. Как раз бабушку предупрежу, что вернусь поздно». – рассуждал парень. Водная битва продолжилась с новой силой. Только в этот раз Женя мог нырять и выскакивать из воды, тем самым пугая оппонентку. Волосы намокли, и парень всеми способами старался загладить их назад. «Почему подростки выглядят так… невообразимо мило? – рассуждала девушка, – я с мокрыми волосами выгляжу как ведьма болотная… А Женя милашка.» – сама Эвелина старалась не нырять не только из-за прически. Кончики уже были мокрыми, да и вся остальная часть волос была влажная, а от былой укладки не осталось и следа. Дело было в туши. На длинных ресницах Раевской была тушь. И небольшое количество белого карандаша на кончике носа, чтобы придать естественный блеск. В очередных размышлениях, Раевская не заметила, как потеряла понравившегося мальчишку новоиспеченного друга из виду. Он же, в свою очередь, нырнул настолько глубоко, насколько это было возможно, и заплыл за спину девушки. В планах юноши было испугать приятельницу: «Раз потянула меня в воду, то узнает всю мою мощь в воде! Не зря же я несколько лет плаваньем занимался.» – шальные мысли текли ,как река, в светлой голове Жени. Хотя если Левинский вспомнит, как его впервые учил плавать отец… Забавное было время. Пока парень был мальчишкой и проводил много времени в деревне, для здешних жителей было абсолютно нормально кинуть с пирса мелкого шестилетку, который за всю жизнь нормально в воде был только в ванной. Как итог: дитятко чуть не утонуло. Ребенок до жути перепугался. Как сейчас помнит: доли секунд отделяли тело мальчика от холодной воды. Казалось, что вот, он на руках у папы, а в другой миг уже пролетел расстояние между деревянным шатким пирсом и водой, окунувшись в неизведанность речки. Под толстым слоем рябящей воды Женя провел меньше минуты, но ему казалось, что постепенно начинает терять связь с реальностью; сердце бешено колотилось; глаза, открывшиеся в самом начале от неожиданности, были зажмурены уже через пару секунд; попыток всплыть на поверхность даже не возникло, мальчишка смирился с ситуацией, потеряв какую-либо надежду. В тот момент он вспомнил истории от своего друга Сани. Сказки про русалок. Про утопленных девиц, поглощенных водами, которые после гибели становились прекрасными русалками… У родителей Левинского, а именно у отца и деда, в планах было немного другой замысел: кинуть мальчонку в воду и ждать, пока ребенок попытается выплыть, тем самым поняв суть плавания. Они не учли того, что Женя не был таким самоуверенным и готовым на все ради себя самого. Женьку то вытащили, но затащить по новой в воду не смогли. Мальчик напрочь отказывался иметь что-то общее с водоемом. А по приезде в город семейным сбором решили отправить мальчика учиться в бассейн с другими детьми. Там он и полюбил плавать, хоть с группой ребят подружиться не смог. Вода приятно обволакивала все тело юноши; руки стремительно потянулись к женскому силуэту. Воспользовавшись заминкой Раевской, Женя аккуратно, но быстро, одними пальцами схватился за талию девушки, а затем резко вынырнул из воды, создавая вокруг себя водные всплески. Эвелина вскрикнула, резко обернувшись к парню. Взгляд у девушки ошарашенный. Глаза скользят по лицу Левинского: смотрят сперва в хитрющие, как у лисицы, глаза, потом на губы, растянутые в не менее хитрой улыбке, снова на взгляд, полный чувства победы. Даже в прохладной воде чувствовалось тепло от его ладоней. «Забавный какой!» – одновременно с этой мыслью девушка положила свои ладони на запястья парня. Воспользовавшись тем, что Женя находится на плаву, она резко надавила на его руки, заставляя вместе с ней окунуться под воду. Сейчас ей было все равно на макияж и укладку – она просто поддалась моменту, который отложится в ее памяти как один из самых счастливых. Открыв в воде глаза, Эва не ожидала встретиться с голубым взором, уставившимся на нее. Удивившись, девушка не смогла сдержать улыбку, продолжая держать самого милого мальчика Левинского за руки. *** Через 15 минут после незапланированных ныряний ребята вылезли из речки. Одна с потекшей тушью и прилипшими к шее прядями волос, другой с растрепанными локонами, закрывающими обзор. Оба мокрые и воодушевленные. Чувство духоты пропало. Солнце приятно нагревало прохладную от воды кожу, заставляя ее быстрее обсохнуть. Несильный ветер колыхал своим потоком одежду молодых. Ребята направились к дереву. Раевская по пути к пледу собирала цветочки, создавая маленький пёстрый букетик. – Какой план действий, шеф? – Эвелина спросила это, смотря в сторону леса, недалеко от которого находилась проселочная дорога, о которой говорил Женя. – Давай возьмем только самое необходимое, а остальное оставим? – парень взглянул на Эву и приподнял бровь, – Тут жители практически не ходят, чаще всего на другом берегу устраивают посиделки. А потом ко мне заскочим и к тебе забежим, хорошо? Дождавшись одобрительного кивка, Женя застегнул рюкзак и закинул на свое плечо. Раевская, последовав совету, взяла с собой только букетик цветов. Телефон оставила у бабушки, книга и фрукты лежали в корзинке. Плед не улетит, а больше вещей особо то и не было. – Слушай, Жень, – Эва окликнула парня, который уже начал отходить от дерева, – У меня не слишком сильно тушь потекла? – взгляд немного потемнел. – Э… – подойдя к девушке, Женя начал блуждать глазами по щекам и векам Раевской. – Нет, не сильно. У меня вроде влажные салфетки были, могу убрать все лишнее, если ты не против. – не дождавшись ответа, он расстегнул рюкзак и полез во внутренний карман, выуживая оттуда полупустую пачку влажных салфеток. Как увидела Эва, в рюкзаке парня было все: салфетки, пенал, альбом, вода, какие-то фантики и бумажки, несколько связок ключей… Пока парень убирал поплывшую тушь с лица, аккуратно держа девушку за подбородок, Раевская спросила: – Честно, у тебя хлама в рюкзаке больше, чем у меня в сумке, – она улыбнулась, – Может у тебя там и тушь есть, чтобы я вернула свою красоту? Погодя пару мгновений, Левинский привел девушку в порядок, запихнув грязную салфетку себе в рюкзак. – Хороший вопрос, – неожиданно серьезно ответил парень, – Возможно и будет, ибо сестра кидает мне сюда свои вещи, – юноша вздохнул и снова полез в рюкзак. Попытка не увенчалась успехом, никакой косметики не было. – Не, нет никаких таких штук, а вообще, ты и без косметики красотка, зачем тебе что-то наносить на лицо? – Чтоб тебе понравиться! – невзначай кинула девушка, направляясь к проселочной дороге. Левинского бросило в жар от таких слов, но он списал это на восходящее выше над горизонтом солнце. Разговоры не утихали. Речка, спасшая от жары буквально 20 минут назад, забылась под лучами солнца. Температура росла, а влажная одежда не особо спасала ситуацию. У Жени волосы практически высохли, создавая на голове незабываемое гнездо. В середине пути проселочная дорога делилась: справа начинались дома деревни, в которой ребята жили летом. Там же был небольшой магазинчик, в котором работала добрая продавщица. А вот слева был путь в сторону проезжей части, откуда и приезжали на машине все жители. – Мы налево не ходим! – звонким голосом вскрикнула Раевская, указывая рукой в сторону магазинчика. Туда ребята решили зайти на обратном пути, чтобы не пугать покупателей своим внешним видом. Дома ребят находились в разных частях деревни. Ближе жила бабушка Жени, поэтому, недолго думая, они направились к ней. Потом уже заскочат к Раевской. Болтая по пути, они не заметили высокую фигуру возле забора временного проживания парня. Но как только ребята подошли ближе, она развернулась в их направлении: – Левинский, мать твою за ногу и букет шипастых роз в придачу, – прервал спокойно льющийся диалог ребят басистый задиристый голос, – Я тебя полдня жду, где ты шляеш… – незнакомый парень скользнул взглядом рядом с Женей, прямиком на Эвелину и, прокашлявшись, добавил, – Вижу, почему тебя дома нет, но мог бы и предупредить, что с миледи гулять идешь! – незнакомый юноша был похож на недоделанного панка: черные шорты; безразмерная майка, из-под которой были видны проколотые соски; выкрашенные в черный цвет волосы, собранные в хвостик на затылке. Раевская заметно напряглась, когда новый знакомый начал идти навстречу ребятам, а Женя расплылся в улыбке и ответил: – Боже, Сань, не ожидал тебя здесь увидеть! – подойдя ближе, парни обнялись, – Я помню, что ты планировал сюда приехать, но не думал, что сегодня. – Левинский выглядел удивленно счастливым. – Да-да, потом все расскажу. – Саня отмахнулся рукой с накрашенными черными ногтями, закатив глаза, – Ты мне лучше ответь, что за дама рядом с тобой, и почему вы выглядите так, словно на вас напали с водными пистолетами? – знакомый Жени очень внимательным взглядом осмотрел девушку, стоявшую чуть поодаль Левинского, а затем и самого парня. – Ой, э-это Эвелина! Только сегодня познакомились, она безумно замечательная, – Женя говорил это с улыбкой на лице, а глаза светились так, будто бы все проблемы в его жизни закончились, – Эва, – Женя глянул за свое плечо, привлекая внимание девушки, – Это тот самый друг, который на нелестные высказывания ответит еще хлеще, чем обидчик! Тот, про которого я рассказывал. Раевская была довольно скованной, пока не услышала о личности Сани. После этого представления она вышла из-за спины юноши и, широко улыбнувшись, протянула руку. Парень ответил нежным и аккуратным рукопожатием. – Пока он про тебя рассказывал, меня прям гордость брала, как за родного сына, – Эва улыбнулась, – Очень приятно познакомиться! Я не ожидала, что у Жени будут настолько необычные по внешности друзья. – девушка без стеснения оглядывала нового приятеля. – Ой, чего скажешь еще, – Саня широко улыбнулся, став похожим на чеширского кота. Была видна проколотая уздечка, – Я тебе скорее в старшие братья гожусь! – интонация была плутовской, а ход мыслей был предельно прост. Саня был на голову выше, чем его друг, а Раевская на его фоне казалась вообще малышкой. – Химера, тут такое дело… – Женя пронзительно посмотрел на своего друга, – Эва немножечко закончила школу и ей уже 20, – смотреть на меняющееся лицо Сани было необычайно забавно. – Чё? Стоп, тебе реально 20? Эв, ты офигенно выглядишь! – уголки губ слегка дрогнули в удивленной ухмылке; брови приподнялись, делая взгляд ошарашенным. Завязалась небольшая беседа, в которой принимали участие все. Снова было обсуждение планов на этот день, а когда Саня узнал, что у ребят особых планов нет, то навязываться к ним в компанию не стал. Причину не назвал, но, вероятнее всего, сумел прочесть атмосферу между другом и его новой знакомой. Немного погодя Женя оставил друзей, а сам пошел переодеваться и приводить внешний вид в порядок. Неловкости между этими двумя не было, даже несмотря на то, что они были абсолютно разными в плане внешности, а потом, как оказалось, еще и в стиле жизни. Саня не особо ценил то, что у него было, да и по жизни старался быть гедонистом, правда этот момент при разговоре остался скомканным и не раскрытым до конца. Раевская же сильно ценила жизнь, особенно после похорон матери. Она понимала, что жизнь очень хрупкая и короткая штука, которую нужно ценить… Хотя этот момент тоже остался не до конца раскрытым. Между ними не было стесненности, но как такого доверия тоже. Лукавости не было, но и искренности тоже. Два человека с разным социальным положением, которых в данный момент объединяет лишь Левинский. Два человека с разным багажом жизненного опыта во всех сферах. С разными достижениями и потерями, но при этом терпимо относятся к точке зрения другого, не летя с кулаками за неосторожно сказанное слово. У каждого были похожие мысли на этот счет. Они думали, что подружиться не смогут, но на различных посиделках будут идеально вписываться в компанию. Тот самый тип людей, с которыми ты близок только один день во время попойки… – А почему «Химера», – заинтересованно спросила девушка, – Кличка такая? – Да, Левинский такую кликуху дал, – за забором дома была лавочка, стоящая в тени от дерева; ребята без слов поняли друг друга и сели на нее, – Почему именно «Химера» не еб… – Саня закашлялся, – Не в курсе. Скорее всего из-за моей агрессии. Химеры же тип извергают из пасти огонь и, вроде как, бессмертные. А я как раз и агрессивный, не контролю особо свои слова, да и во всякую жопу залезаю. Сам иногда удивляюсь, каким боком я еще живой остался, ибо промолчать я вообще не могу. Упертый как бык, блин. – Саня раздраженно цокнул, доставая смятую пачку сигарет, – Не против если я… – не закончив фразу, Химера получил утвердительный кивок и поджег сигарету. – Ты не будешь? Не куришь? – парень вопросительно поднял бровь. – Пробовала, не понравилось, – Раевская забавно сморщила нос, – А так не против, у меня папа курит, поэтому к запаху табака привыкшая, да и нравится даже. – девушка завела руки за спину, схватившись за край лавки и несильно откинулась. – Часто в неприятные ситуации с Женей попадаете? – протянула девушка. – С Левинским то, – парень удивленно уставился на расслабившуюся девушку, чуть не подавившись дымом, – Конечно! И тут дело даже не в нем, – начал рассуждать Саня, – Скорее всего из-за моей внешности и репутации. Я выгляжу как скинхед, хотя в душе заебанный жизнью панк, понимаешь? – отчаянно спросил Химера, – Да и ситуация одна с моим… знакомым парнем была, после которой в нашем районе вся гопота пыталась переговорить со мной… А я человек конфликтный! – возмутился Саня, – А Левинский всегда рядом со мной ошивается, как говорится, «мы с Тамарой…», прилетает и ему. А я за него любого порву, слишком люблю этого малого! Он меня из такого дерьма вытащил… – Химера сделал сильную затяжку, задержав дыхание и грустно улыбнувшись, – Ты это… – парень выдохнул струю дыма и замялся, – Аккуратнее с ним. Женя ранимый очень, хоть и выглядит спокойным. Прям пипец какой доверчивый. – Саня потупил взгляд, – Если с ним и его состоянием что-нибудь случится, то… у меня не будет сил его вытянуть. Не знаю, как он, но у меня в последнее время трешняк какой-то, чес слово… – Химера замолк. Эвелина слушала, не перебивая, а под конец решила не отвечать и переварить всю информацию. Молчание длилось недолго, ведь как только входная дверь распахнулась, Саня сразу же убрал свой задумчивый вид и вскочил, протянув руку девушке. Она схватилась в ответ, ее потянули за собой и, остановившись недалеко от Жени, тихо и бережно подтолкнули в сторону Левинского. Женя же вышел в новой светлой футболке и черных шортах. А волосы были схвачены заколкой. – Все, голубки, оставляю вас! Белый, – на этот раз Химера обратился к парню, – в случае чего я у себя дома, приходи ес че! – с этими словами он нелепо поклонился, развернулся и ушел, оставив ребят одних. – Не обижал тебя? – с сомнением поинтересовался юноша. – Пф, Химера классный, – выразила свое мнение Раевская, – Интересный молодой человек, пропитанный юношеским максимализмом, – добавила девушка. – Возможно, – парень пожал плечами, – К тебе теперь? – Давай! Я быстренько поправлю макияж и платье сменю на что-нибудь более подходящее. *** На солнцепеке, когда жара вытягивает из тебя все жизненно важные силы, а метаболизм замедляется до скорости черепахи, даже насыщенный эмоциями день и время обеда на часах не способствуют появлению аппетита. На самом деле, Раевская ела только утром, а до обеда питалась фруктами. Левинский же вообще ничем не завтракал, кроме предложенной Эвелиной еды из её контейнера. Сейчас два часа, и Женя первый из компании, кто захотел закинуть в рот хотя бы кусочек. Идти было не долго, но по пути не было тени абсолютно. Под ногами хрустели камни грунтовой дороги, а в обувь периодически попадал песок. Дышать было легко, пока не проезжали подростки на чужих мотоциклах и без шлемов. Колеса ворошили песок и поднимали пыль, заставляя закрывать глаза и сдерживать позывы кашля. Иногда Женя рассказывал о проезжающих мотоциклистах, ибо со многими из них общался. По обе стороны дороги располагались дома: некоторые выглядели дорого; у кого-то за забором гавкала собака; у других был просто дачный участок. Недалеко от дома Эвы был старый стадион с разбитыми лавочками. Там по вечерам курили и пили подростки. Ничего удивительного, но, как говорил Левинский: «У них своя атмосфера». Раевская даже не спорила, вспоминая свой 9 класс, в период которого она и была зачинщицей всех ситуаций, грозивших административным наказанием. Сам Женя никогда не увлекался чем-то подобным, но после появления Химеры он познал все прелести «типичной подростковой жизни». Именно в компании Сани ему было комфортно, несмотря на предпочтение размеренной жизни. Со стороны такое сообщество выглядело скорее, как сборище невоспитанной челяди, но все были прилично воспитаны, только в некоторых моментах эгоистичны и свободолюбивы. Посиделки у костра с гитарой, небольшое количество алкоголя, чтобы расслабиться, первые выкуренные сигареты. Левинский как сейчас помнил свою первую сигарету. Дело было в городе, хотя научить курить предлагали еще в детстве в деревне. Парень не особо доверял тем ребятам, а тут ему предложил единственный хороший друг – Химера. Они были одни дома у Сани подростковый максимализм 15-летних бил в голову — у родителей в холодильнике взяли по банке алкогольного пива. Как оказалось, Женя любитель чего-то более солидного, в отличие от Химеры, который обожал пиво в любом его виде. Они сидели на застекленном балконе, с помутненным сознанием, но пели любимые песни под гитару. Душевные диалоги лились также, как в тот момент ливень за окном. Свет выключен, на улице ночь, а гитара после пары десятков песен отложена на диван в зале. «Чего-то не хватает… – крутится в голове у Химеры, – Вот только чег… Сигарет, точняк!». Саня сигареты курить начал рано для города, но поздно для деревни – в 14. В семье никто не курил, жили обеспечено и ни в чем не отказывали, поэтому очень часто Химере приходилось использовать электронные никотиновые палочки, которые нравились ему меньше всего. Слишком сладко, не бьет по горлу, да и после не остается приятного запаха сигарет. Когда начал увлекаться никотином, то Левинскому даже не предлагал, ибо в их компании должен быть хотя бы один адекватный и без зависимости. Но тот вечер рушил все принципы и установки, поэтому закуренная Саней сигарета быстро оказалась во рту Жени. Тот, в свою очередь, не был против. Атмосфера расслабила, заставляя забыть о проблемах и грядущих экзаменах, размеренный стук капель дождя о крышу позволял расплыться в своем же сознании. Первая тяжка вызывала небольшое, но волнение. Может за счет того, что весь вечер ребята использовали электронные заменители сигарет, Левинскому не стало плохо от поступающего никотина, но закашлялся, причем сильно. Химера сперва растерялся, а потом залился усталым хохотом: «Белый, ну ты даешь! Куда ты, блять, такую тяжку хуяришь? По горлу же ебанет, не электронка ж…». В любом случае принес ему запить и промыть горло. В итоге Химера докуривал сигарету за Левинским, а потом уже достал еще одну, новую, только для себя. Вырубились ребята под утро. Оба любили так собираться, но не в больших компаниях. В них, особенно если сборище разнополое, все могло закончится сексом. Женя такого не понимал, да и Саня не горел желанием смотреть на все эти любезности между знакомыми, поэтому на такие собрания они либо не ходили, либо уходили перед началом конкретной потери разума… Уставшие и голодные, ребята подошли к дому: кирпичный, одноэтажный и с невысоким забором, сделанным из прочного пласта железа. – Жень, – подходя к калитке, обратилась девушка к парню, – Будешь заходить? Заодно съедим что-нибудь. – Да, зайду! Ты долго будешь собираться? – Левинский готов был ждать сколько угодно, главное провести остаток дня с девушкой. Закрыв за собой калитку, они направились к крыльцу дома. Дверь в здание не была закрыта. – Наверное, меньше получаса. Посмотрю сейчас, насколько все плохо с внешностью и скажу точно! –Эва подмигнула и сняла туфельки, пройдя в прихожую. Левинский последовал примеру Раевской и тоже разулся. – У тебя дома есть кто? – спросил Женя вполголоса, – А то у меня бабушки дома не было, может она к твоей пошла? – Вот сейчас и узнаем, – задорно сказала девушка, и в ее глазах промелькнула искра веселья, – Ба, я пришла! – Эвелина крикнула так, что ее голос казался писклявым, но никто не ответил. – Похоже дома никого, но, возможно, она на заднем дворе, – Раевская пожала плечами, – Давай я пока переоденусь, а ты подогрей поесть, в холодильнике вроде пирожки были. – сказав это, она скрылась в ванной. Вся косметика, привезенная из города, находилась в ванной комнате. Там самое яркое освещение. Сейчас из зеркала на Раевскую смотрела не девушка, а растрепанная, с безумным огоньком в глазах, с растянутыми в непроизвольной улыбке губами и с легким румянцем, то ли от смущения, то ли от жары на улице, девчонка. По-другому ее назвать было нельзя, со смывшимся макияжем она выглядела младше обычного. Делать что-то замысловатое она не хотела, поэтому решила вернуть все в прежний вид. Сперва нужно было привести в порядок волосы, но делать укладку с таким состоянием волос – себе дороже, поэтому, вооружившись расческой и тугой резинкой, Раевская начала завязывать себе пучок. Некоторые пряди сидели не плотно: возле ушей локоны вылезли, но Эвелине это шло. Несмотря на утонченную внешность, было в ней что-то дерзкое, благодаря чему растрепанный вид выглядел адекватно. Умывшись и увлажнив кожу, она убрала жирный блеск пудрой и сделала точно такой же макияж, какой был с утра: подкрашенные ресницы, легкий блеск на краю глаз и на кончике носа, а также растушеванная красная помада на внутренней части губ. Так она себе нравилась больше. А выйдя из ванной, сразу же почувствовала запах бабушкиных пирожков, разогретых Женей в микроволновке. – Вау! – воскликнула Раевская, – Как же я обожаю пирожки. Чур, мои овальные с картошкой! – девушка подскочила к круглому деревянному столу, возле которого стоял Левинский, и попыталась схватить самый верхний пирожок, но Женя не дал ей этого сделать. – Сперва повесь платье сушиться и переоденься. – непринужденно сказал парень, – Я уверен в том, что ты аккуратная, но давай лучше ты перестрахуешься? – сказав это, Женя слегка улыбнулся и стал выглядеть… по-взрослому? Раевская кивнула и направилась переодеваться. В голове все крутилось: «Перестраховываться в постели со мной будешь, мальчик, а не указывать мне, что делать, – девушка не была раздражена, скорее эта ситуация ее очень удивила, – У меня такое чувство, что 20 не мне, а ему. Ведет себя слишком… адекватно. Вау!» – Эва чисто физически не могла злиться на парня, она пыталась, но только чтобы не признавать самой себе наличие смущения. Пока она переодевалась, Женя решил сделать чай, чтобы не есть пирожки всухомятку. Чайник был металлический, поэтому пришлось разжигать плиту и только после ставить разогревать воду. Пить горячий чай летом в жару – точное самоубийство. Юноша залез в морозилку и нашел лед в упаковке. Горячие пирожки на столе в большой миске; две кружки на столешнице: одна с двумя ложками сахара и с пакетиком черного чая – для Жени, а другая чашка без сахара, но с пакетиком зеленного чая – для Эвелины. Левинский внимательно относится ко всяким деталям, которые другие считают мелочью. «Знание того, какой чай любит человек, очень важное!» – успокаивал себя парень. Чайник свистит, его убирают с плиты и разливают содержимое по кружкам, не доливая до краев. Следом идет прохладная фильтрованная вода и лед. Стук стекла о деревянный стол и на кухню заходит Раевская: нежно-зеленое винтажное платье было сменено на черные просторные шорты, выполненные в классическом стиле, достающие до колен и на рубашку нежно-синего цвета с желтым цветочным узором и короткими рукавами. Девушка стояла в проходе босиком и смотрела на пирожки. Юноша хотел сделать комплимент по поводу внешнего вида Раевской, но она его перебила. – Не испачкаюсь! Я кошмарно хочу есть, – с этими словами девушка обошла стол и уселась по середине дивана. Левинский поставил перед ней кружку чая и подвинул ближе тазик с пирожками. Сперва он подождал момента, когда Эва возьмет все, что ей было нужно, а затем сам сел рядом, начав кушать. Кухня находилась на северной стороне, поэтому солнце не нагревало воздух. Где-то под потолком жужжала муха, которая в скором времени прилипнет к специальной ленте на люстре. Вентилятора дома не было, но и без него было замечательно. Раевская хотела затеять незамысловатый диалог, но Левинский пресёк эту попытку со словами: «Когда я ем – я глух и нем». Сперва Эвелине не понравилось есть в тишине, ведь она привыкла к какому-либо шуму, но в ее голову пришла замечательная идея – включить радио. На самом деле там крутилась более-менее современная музыка. Необычное и своеобразное местное радио, которое иногда доносилось с кухни по утрам, когда бабушка в очередной раз варганила что-то на завтрак. Сколько бы Женя не пытался молчать, с Раевской он этого сделать не смог. Поэтому уже после первой съеденной булочки он начал рассказывать незамысловатую историю. Левинский доел первым и, поставив кружки в раковину, начал ждать Эву. – Я помою посуду, не торопись. – парень на самом деле любил мыть посуду, что нельзя было сказать о девушке. Она активно закивала и в один укус доела пирожок. Казалось, что если она не доест за минуту, то посуду будет мыть сама. Женю такая ситуация смешила, но он ничего не сказал по этому поводу, а просто улыбнулся. Пока он споласкивал посуду, рыжая влезла, чтобы помыть руки от пирожков, а на радио заиграла Пугачева с песней «Миллион Алых Роз». Давно этой песни парень не слышал, да и не слушал такое. Музыкальный вкус и его внешность вообще не сочетались. Сам парень предпочитал рок и альтернативу, как и Химера. Только второй любил что-то тяжелое. А вот Эвелине, похоже, было все равно, что слушать, потому что девушка начала подтанцовывать в такт музыке. Деревянные полы скрипели, но топота ног не было слышно из-за ковра по середине кухни. Когда юноша домыл кружки и протер руки, то за его запястье легко схватились и потянули в середину комнаты. Движения девушки были плавные и нежные. Левинский вел себя скованно, ведь ранее не попадал в ситуации, в которых приходилось танцевать с понравившейся девушкой. Но Раевская не была бы собой, если бы не добилась того, чего очень хотела, а сейчас она очень хотела танцевать… Принесенный с улицы пестрый букетик цветов стоял сейчас в маленькой вазе и больше не планировался стать венком. Может и планировался, но в голове Эвелины сейчас был один человек. И этот человек стоит прямо перед ней и кружит её в танце под популярную раньше музыку, на скрипящих досках пола. На припеве, беря ее за руки, он помогает девушке сделать круговое движение, продолжая кружить ее еще пару раз, пока не останавливает. Затем идет неподходящая под песню пара движений из вальса. Раз-два-три, раз-два-три… «Миллион, миллион, миллион алых роз,» – Пугачева поет эту строчку, в то время как Женя, ведя партнершу в танце за руку, притягивает на себя. «Какой красивый, какой красивый!» – девушка уже не вслушивается в слова песни, она полностью доверилась движениям Жени и все, что ей оставалось — это наблюдать за его действиями, смотря в глубокий взгляд голубых глаз. «Из окна, из окна, из окна видишь ты», – сейчас за окном солнце уже в зените. Выходить на улицу будет верным путем на смертный одр. Ребята стараются об этом не думать, но вернуться на поле видится хорошей идеей. Там и тень, и речка… «Кто влюблен, кто влюблен, кто влюблен и всерьез». – Левинскому еще никогда в его жизни не казалось, что песня полностью про него, но сейчас, смотря в зеленые улыбающиеся глаза напротив и держа утонченные кисти рук в своих, строчки про влюбленность кажутся ему уместными. «Нет, мне просто нравится ее внешность» – казалось бы, адекватная мысль, которую перекрывает следующая: «Придурок, если бы тебе нравилась ТОЛЬКО ее внешность, ты бы не согласился с глупой улыбкой на лице, танцевать под поп-песни на кухне со скрипящими полами!» – это оказалось отрезвляющим катализатором для юноши. «Ну да, нравится она мне, ну и что с того?» – парень смущенно улыбнулся, всецело доверясь этой мысли. Когда песня закончилась, началась незнакомая мелодия для обоих. Раевская растянула губы в хищной улыбке и поклонилась Жене. – Спасибо за танец, мсье Левинский! Вы великолепно кружите дам, да и кружитесь сами! – когда девушка делала поклон, то подняла глаза на парня, создавая очень играющий взгляд. – Прошу любить и жаловать, мисс Раевская, – Женя, наплевав на свое стеснение, в очередной раз подхватил запястье Эвы и, взяв за пальцы, слегка дотронулся своими сухими губами тыльной стороны руки. Раевская, как и ожидал парень, даже не засмущалась. – С чего это Вы, дорогой, решили, что я мисс, а не миссис? – Раевская смотрела прямо в глаза, парню казалось, что она читает его как открытую книгу. На мгновение, Эвелина увидела вселенскую грусть в ясном взгляде парня: веки дрогнули вместе с ресницами, брови стали домиком, а губы поджаты. Жалостливая гримаса до нелепости быстро сменилась гримасой напущенной самоуверенности: – При разговоре с Вами, мисс Раевская, – Левинский специально сделал акцент на слове «мисс», – Я не могу припомнить вашего жизненного спутника. Неужели отсутствие его упоминаний не делает его несуществующим? – голос был до ужаса спокойным, но сам Женя был напряжен как струна. Прощупывал почву уже второй раз за день. – Вы правы, дорогой. Но неужели хотите занять его место? – Эвелина очень хорошо читала атмосферу и уже давно поняла, что нравится Жене. Но не такая она простая, чтобы сразу раскрывать все карты. Хочется подразнить мальчика. «Вообще не умеешь скрывать ревность, малыш. Да и глаза твои выдают с потрохами все, о чем ты думаешь», – девушка тянула кота за хвост, ведь хотела знать все о Левинском. Даже то, как он реагирует на намеки. – Думаю, что Вы для меня стара, милая, – теперь юноша перетянул одеяло на себя. Глаза победоносно блестели. – Грубиян Вы, – девушка окончательно убрала руку и захихикала. – Ладно, Женьк, пойдем! Только я носки надену, – сказав это, девушка вышла с кухни, оставив парня наедине со своими мыслями. Левинский еще несколько секунд смотрел на свою руку. Потом прошёлся взглядом по всей кухне и зацепился взглядом за разноцветный букетик цветов в вазочке. – Эв, – крикнул парень, – Мы будем забирать букетик? – Не, – ответил приближающийся голос девушки, – Я новых нарву! Раевская уже стояла и обувалась. Теперь к ее образу добавились длинные тонкие черные гольфы с белыми кроссовками. Выглядело необычно. – Слушай, Эв, – юноша решил обратиться к спутнице, – Я гитару тут подумываю взять, ты не против? – он уже обулся и ждал, пока девушка зашнурует кроссовки. – Стоп, у тебя есть гитара?! Конечно бери! – Эва аж завизжала, – Я обожаю песни под гитару, сама знаю парочку аккордов, но люблю больше слушать как играют! – Отлично, – засмеялся Женя, – Тогда заскочим за ней! Ребята вышли из дома, но направились не к выходу со двора, а во внутреннюю часть дворика. К беседке была проложена дорожка из маленьких камней. По сторонам от нее были грядки с кучей разных цветов, больше всего там росло анютиных глазок – это одни из любимых цветов девушки. Пройдясь до конца тропинки, они услышали приглушенный разговор в беседке. Вход в нее был в противоположную сторону от дорожки. Зайдя внутрь, они увидели двух бабушек и взрослую женщину. – Привет, бабуль! – радостно протянула девушка и широко улыбнулась. Посмотрев на каждого присутствующего под навесом, она добавила более сдержанным голосом, – Здравствуйте, мы тут с Женей решили вас поискать. – Ой, Женька, ты что ли! – воскликнула бабушка, сидящая ближе к выходу из беседки. К ней обратилась Эвелина. Это и была Надежда Степановна, которую ребята обсуждали в начале знакомства. – Д-да, я, – смазано улыбнулся Левинский, – Р-решили, вот, о-от жары спрятаться, – юноша совсем немного, но приврал на этот счет. Исключительно во благих целях! Ведь между Надеждой Степановной и взрослой женщиной знакомой для Левинского – это была мама Химеры, – сидела его бабушка – Людмила Валентиновна. – Ой, а я вас, сладкие мои, познакомить хотела! – сказала бабушка Жени, – А то вон какая невестка у моей подруги растет, – в этот момент, она указала рукой на Эвелину, – Да и внук у меня не промах! – с внушительным видом сказала Людмила. – Соглашусь, – тут уже подала голос мама Химеры, – А то Женечка вечно только с моим сыном общается, а уже невестку себе искать надо! Ты то, Женька, нас не подводи! А то Сашка мой вечно с темы этой соскакивает, говорит, мол жены у него не будет… – женщина для пущей драматичности схватилась за сердце. – Тетя С-с-света, не переживайте В-вы так! Все у Сашки хорошо в лич-ч-чной жизни будет! – Левинский улыбнулся, но вел себя очень напряженно. Когда тема зашла про личную жизнь Химеры, то Женя стал контролировать каждое свое слово. Никто кроме Раевской изменений в поведении не заметил. – Сашка… Свет, а Свет, – бабушка Раевской обратилась к матери Химеры, – Ты как ему… ну… – бабушка немного замялась, – Ох, грудь то, как разрешила проколоть? – Да, – со знающим видом начала кивать головой бабушка Жени, – Мне вот тоже было интересно! Папа Александра мужчина рассудительный, но что-то в нем от ребенка осталось, он мог еще разрешить всего себя обколоть, но ты то, Свет! –старушка, сидящая по середине, всплеснула руками, – Как ты это допустить могла? – Так, бабуль, – девушка заметила, как напрягся Левинский, поэтому перебила зарождающийся спор, – Мы с Женей пойдем, наверное. Меня ждать поздно, я на поле, – Эва смотрела прямиком в глаза присутствующим. – Я-я тоже поздно! Эвелине покаж-ж-жу окрестности, да в моем месте посидим! – спешно добавил юноша. – Ох, Эвелинушка, иди, – сказала пожилая женщина, покачивая головой, – А то жалко мне тебя, внученька, – добавила Надежда Степановна, – Ты так рано осталась без м… Девушка резко развернулась, схватила Левинского за руку и чуть ли не бегом вышла из беседки. – Жень, ничего не говори. Молчи. – девушка сжала руку парня сильнее. Он молча следовал за ней. Они быстро прошли каменную дорожку, обогнули все грядки с цветами и вышли со двора. Раевская с силой закрыла калитку и уселась прямо перед ней на корточки. Девушка ничего не говорит. Сидит, уткнувшись носом в свои колени. Левинский наблюдал какое-то время за этой ситуацией, потом развернулся, сорвал маленькую ромашку, росшую недалеко от забора и, подойдя вплотную к Эве, тоже сел на корточки. Аккуратно приподнял одними пальцами ее голову, схватившись за подбородок и легким движением засунул ромашку ей за ухо. Глаза у девушки были на мокром месте, и образовавшиеся капли блестели под лучами солнца. Губы девушка кусала, а носиком тихо шмыгала. «Я не ущербная после маминой смерти. Меня не надо жалеть, а тем более напоминать об этом по несколько раз на день. Да, тяжело. Да, непривычно, но это же не значит, что жизнь закончилась. У меня великолепный отец, друзья, будущее неисследованное в конце то концов! Раздражают.» – кудрявая даже не пыталась успокоиться, просто прокручивала в голове все то, что хотелось вывалить на родных. – Я не люблю, когда меня жалеют, – говоря это, Эва всеми силам пыталась сдержать слезы, но выходило это плохо, – Я просто… – соленая капля слезы не обращала внимание на то, что ей были не рады, поэтому образовала на лице девушки мокрую дорожку. Раевская подняла голову вверх, пытаясь сдержать порыв нарастающей истерики. Недоговорив, даже не додумав фразу, она почувствовала теплые объятия. Мир, казалось, на минуту замер. Рыжеволосая застыла. Она расслабила руки, которые невольно повисли вдоль тела. Левинский, сидящий напротив, крепко сжал девушку в своих объятьях, но сделал это настолько непринужденно нежно, что в мгновение заставил ее успокоиться. Через пару секунд она ответила на объятия, сжав в некрепкий замок руки за спиной юноши. Просидели они так несколько минут. Тушь у Раевской не потекла, но глаза выглядели вымотанными, так, будто бы всю жизнь искали какой-то смысл, пытались зацепиться за что-то своим печальным взором, но каждый раз видели лишь тлеющий смысл бытия. – Спасибо, – Эва сама не знала, за что благодарит. За ромашку? За то, что успокоил? За то, что не задает лишних вопросов? Сейчас это неважно. Левинский кивнул, и они направились за гитарой. По началу они молчали, позже Эвелина вспомнила анекдот и, рассказав его, снова завела непринужденный диалог. На подходе к дому Жени они увидели кучку людей, сидящих во внутреннем дворе под деревом, где ранее сидел Химера вместе с Раевской. Доносилось пение, виднелся сигаретный дым и слышались негромкие разговоры под переливы гитарных струн. В центре этого сборища сидел Саня и длинноволосая блондинка. Волосы точно такого же цвета, как у Жени. Она была в облегающем топе и шортах. Первым разговор начал Женя: –Привет, ребят! Ой, Настя, привет! – Левинский пробежался быстрым взглядом по присутствующим, слегка кивнул головой в сторону Сани, и уставился на блондинку. – Хей! Я думала ты на поле. Специально сегодня с компанией на речку не пошли, – ответила девушка очень приятным нежным тембром голоса, – А ты тут прохлаждаешься и гуляешь с Эвушкой, – Настя кивнула в сторону Раевской, – Классно выглядишь кстати, моя любимая рубашка в твоем гардеробе! – это было обращено уже к девушке. – Спасибо, солнц! – радостно ответила Эвелина, подмигнув в ответ. – Знакомы? – в один голос спросили Женя с Саней. Девушки переглянулись, а потом засмеялись: – Не поверите, но после нашего с Белым приезда сюда, в магазине здешнем познакомились! – выпалила Настя, – Мы тогда один товар покупали и меня это очень развеселило! А потом, сами посмотрите, – блондинка внимательно рассматривала Эву, – она выглядит незабываемо! А я люблю милых девочек. Вот и подумала, что она в компанию сможет влиться, – Настя замолчала, а потом пробурчала, – А ее уже Женя забрал себе. В компании засмеялись, снова разговорившись. Через пару минут Левинский зашел в дом за кепкой, принеся из холодильника ребятам прохладные банки пива. – Сейчас даже не вечер, – возмущался Левинский, – А вы уже злоупотребляете! – для большей напыщенности Женя поставил руки на бока. – Так присоединяйся, хули? – отвечал ему с улыбкой Саня. Эвелине сделали с десяток комплиментов. Сперва все девчонки в компании; Химера подметил, что в более непринужденном стиле она ему нравится больше; парень с гитарой в руках акцентировал внимание на длинных пальцах девушки – самое то, чтобы играть на пианино или гитаре. После этого вклинился Левинский: – Слушайте, – обратил на себя внимания юноша, – Я же сюда не только за кепкой пришел. Мне гитара нужна, хотел забрать, – поставил перед фактом всех присутствующих Женя. – Вот это ты обломщик, – сказал Саня, – Ну, если ты для Эвы берешь, то забирай, а если для себя, то ебись ты веслом, которое помогло тебе сюда добраться! – выкрикнул Химера и все в компании его поддержали. – Для Раевской, да, – задумчиво кивнул парень, – А вам, ленивые, просто в соседний дом сходить за другой гитарой, чего же вы так не хотите лишний раз ходить? – вновь удивился юноша. – Вот именно, Жень, что «раз» лишний! – с философским видом ответила Настя, но передала гитару. Сказав пару слов на прощание группе, Женя и Эва развернулись и направились в сторону магазина. Решили, что будет не плохо купить ледяной воды. И вот, снова солнцепек, грунтовая дорога, различные деревья вдоль тропинки. Время близится к 4 часам, а жара не спадает. Водички купили, предварительно поболтав с продавщицей, и направились к их месту. *** Как и говорил юноша до ухода – вещи были не тронуты. Стоят себе спокойно около дерева. Правда, все пришлось сдвинуть в сторону, чтобы плед точно находился в тени. Солнце движется, тень от дерева тоже. Небо светлое-светлое. Солнце ослепительно яркое. Дышится легко – воздух чистый, не загрязнён пылью и выхлопными газами машин. Парень уселся на плед, предварительно подвинув корзинку девушки. Впервые за все время он решил заглянуть в нее. Ничего примечательного не было: фрукты в контейнере, который уже наполовину был пуст, книжка-детектив зарубежной писательницы и различная мелочевка: закладки в книжку и маркер, чтобы помечать интересные моменты. Многие, как знал Левинский, считали издевательством над книгой, когда в ней что-то подчеркивают или пишут. Ну или же когда загибают уголок страниц, вместо до привычности банальной закладки. Сам он уголки не загибал, но интересные моменты предпочитал подчеркивать. А закладками было все, что попадалось под руку. Когда он читал дома, то телефон или ручка были отличным держателем страницы на некоторое время. В другие дни использование упаковки из-под злаковых батончиков виделось очень хорошей идеей. А в общественном транспорте можно было использовать чек. Пока Женя рассматривал содержимое корзины, рыжеволосая начала бродить по полю и выискивать красивые яркие цветы. Букет, который она собирала в этот раз, в обязательном порядке должен был стать венком. Главное было вспомнить, как его делать. На многих цветах сидели бабочки, а девушка, видя их, садилась на корточки и рассматривала чешуекрылых. Набрав приличный букетик для двух венков, Раевская решила, что цветов нужно больше, но не с поля. – Жень, – обратилась Эвелина, подбежав к сидящему парню, который пролистывал книгу девушки, – Ой, ты почитать решил? Тоже детективы любишь? – сбившись со своей изначальной мысли, поинтересовалась Раевская. – Читать люблю, детективы не особо. Просто у тебя так много закладок, решил пробежаться по выделенным моментам, – положив книгу себе на колени, парень пожал плечами, – Ты собрала букетик? – Да! – выпалила девушка, – Но я хочу еще в лес сбегать, чтобы новых цветочков поискать. Там растет что-нибудь интересное или вообще не стоит ходить? – Сходить стоит, очень красивое и спокойное место. Там, если я не ошибаюсь, растут цветы, похожие на ромашки. Не знаю, как называются, но точно не ромашки, – Женя задумался. – С тобой сходить? Эвелина потупила взгляд в сторону леса, завела руку за голову и запустила ее под пучок. «Вообще я пришла сюда, чтобы подумать о будущем, – рассуждала Раевская, – Как бы мне ни было комфортно с Женечкой, все же я бы хотела погулять одна», – закончила свою мысль рыжеволосая. – Я одна пойду, – широко улыбнувшись, ответила Раевская. – Но если я не вернусь в ближайшие полчаса, то иди меня искать! – с этими словами она протянула яркий букет цветов парню и, послав воздушный поцелуй, запрыгала в сторону леса. Если говорить честно, то девушка была тем самым человечком, который был способен заблудиться в трех соснах. Но, к великой удачливости Эвелины, сквозь лес была протоптана маленькая дорожка. Отбежав от юноши, она перешла на медленный шаг, осматривая вокруг природу, параллельно ища глазами цветы. Ее заинтересовала фраза Левинского о цветах как ромашки, но не ромашки. Вариантов было много: ветреница лесная, белая хризантема, гербера. Вероятнее всего, юноша имел в виду ветреницу, ведь именно она чаще всего попадается в таких местах. Девушка об этом знала, как будущий флорист. По дороге она увидела улей. «Как хорошо, что Женя не видит его, испугался бы еще», – думала она, рассматривая издалека домик пчел. Затем увидела муравейник. Помнится, как ходила по лесу с родителями, и папа говорил: «Вот знаешь, дочь, если ты оближешь стебель цветка и опустишь его к муравьям, то они на него набросятся с желанием скушать, выделяя, скорее всего, кислоту, и получается кислый вкус. Знаешь, как забавно?» – отец предлагал девочке попробовать, на что мама всегда говорила: «Димочка, ну что ты творишь! Не нужно всякое в рот брать», – говорила женщина. Хотя однажды любопытство взяло верх, и она попробовала. Вкус странный, как и говорил папа: кислый. Девушка вообще любопытная, и чаще всего руководствовалась фразой: «Молодость все прощает!» На многое решалась под воздействием любознательности. Таким же образом она впервые пробовала курить: встретилась осенним днем с интернет-другом, а под вечер, забравшись на крышу многоэтажного дома, впервые выкурила табачное изделие. Она была в 9 классе, а ее друг недавно стал совершеннолетним, поэтому сигареты купили без проблем. Сейчас они не общаются, но Раевская помнит, что после этот парень начал курить, но сама она не пристрастилась. В разговоре с Химерой она приврала: правда, что не курила, но сам процесс ей нравился. Нравилось, как теплый дым заполняет ее легкие и какие свободные ощущения после выдоха. Нравилось, как это выглядит со стороны. Нравился остающийся запах. Но на постоянной основе использовать сигареты не начала. Хотела после смерти матери, но решила не портить здоровье окончательно. Вот только после той прогулки девушка не учла одного – запах. Отец, привыкший к нему, не заметил, а некурящая мать сразу просекла. Ругаться не стали, спокойно обсудив эту тему. Такой разговор тоже подействовал на отношение Раевской к никотину. Или были моменты, когда она убегала все с тем же другом от полиции, ведь идея ночной прогулки незабываемая. Решили, что хорошо бы до полуночи посидеть на той же крыше многоэтажного дома, а потом спуститься и пойти погулять до набережной. Или сесть рано утром на незнакомый автобус и уехать за город, с учетом того, что рабочий день, а школу никто не отменял. Было познавательно, но назад она еле вернулась. И не жалела об этом! Незнакомая местность, новые лица в автобусе, а ты едешь себе спокойно в наушниках под любимую песню и тебе абсолютно все равно, что пропускаешь очередной урок химии. Будут ругаться или что-то в этом роде? Какая разница. Лучше начать волноваться, когда все это произойдет, сейчас же все хорошо, верно? В лесу было прохладнее, чем на самом поле. Тут отчетливее слышались птицы, в том числе и кукушки. Рыжеволосая спрашивала у последних, сколько же жить ей осталось, а пока птица куковала, Раевская увидела чернику и набрала горсть, параллельно считая голос кукушки. Она насчитала 40, а дальше сбилась, увидев то, зачем она пришла: белые цветы, которые издалека были похожи на те самые ромашки. Подбежав ближе, она быстро определила, что это была ветреница. Собрав парочку цветов, девушка пошла дальше по тропинке. *** Сидеть одному под большим дубом было хорошо, но после появления Раевской очень непривычно. Хотелось что-то сделать, но не рисовать. Желание запечатлеть будущую девушку новую подружку на листке бумаги никуда не ушло. Нарисует, запомнит, но не сейчас. Бесцельно посидев пару минут, Женя взглянул на лежащую рядом гитару. «Как же хорошо, что я ее взял!» – скользнуло в сознании. Сперва были легкие переливы звуков перебора на простых аккордах. Петь не решался. Плавно переставлял пальцы левой руки в соответствии ладов. Подушечки не болели уже давно, приспособились к металлическим струнам. Когда парень учился играть, то использовал нейлоновые струны на классической гитаре, привыкнув, перешел на стандартную акустику. Пробовал на басу – не понравилось. Шутки про бас-гитару любил, но при этом яро придерживался мнения, что в песне и не должно быть слышно бас, его нужно чувствовать. Пытался однажды незнающему ничего о музыке это донести, но его благополучно проигнорировали. На электро играть он любил, даже очень. Химера как раз тот, кто самым первым из их дуэта научился базовой игре. Сейчас орудовал в разы лучше, да и видно было, что музыкой живет. Женя знал азы на уровне «дворовой гитары», самое то, чтобы поиграть популярные песни в каком-нибудь лагере возле костра. В лагерях, к слову, он не был. Да и голос у Левинского был не поставлен. Не плохо, но и не незабываемо. Средний уровень, вероятнее всего именно по этой причине слышали, как он поет, только несколько людей: Саня, сестра и родители. В компании предпочитал просто задавать мотив, чтобы пели другие. Гитара была, скорее, отдушиной от мира сего. Чтобы у себя в голове не засиживаться долго, а то очередное размышление о квантовом бессмертии или сингулярности могло выбить из колеи. Рисуя, юноша тоже погружался в свои мысли, поэтому старался на фон поставить любимую музыку или же сериал. Главное, чтобы громыхало на фоне. Переборы — это конечно атмосферно, но спустя 10 минут различных, простых по сложности мелодий, голос сам прорывается, дабы спеть. И юноша, оглядываясь вокруг, решает, что ничего плохого не будет в том, то он поголосит в одиночестве. Не полном одиночестве, конечно, ведь неподалеку все же жужжал шмель, который, подлетая поближе, выводил парня из спокойного состояния. «Главное, что нет комаров, – думал юноша, снимая с головы гитары, там, где находился колковый механизм, каподастр для изменения тональности, – Точно! Комары… Еще только обед, к вечеру их как обычно разведется кошмарное множество…» – осенило Левинского. Отложив в сторону музыкальный инструмент, Женя полез в свой рюкзак в поисках спрея от комаров. Куча, невообразимая куча бесполезных вещей и бумажек, но среди этого творческого бардака,э он смог найти полупустой аэрозоль, спасавший не раз на природе. «Супер, – с облегчением выдохнул юноша, – Я не буду обескровлен!» И вот, гитара снова в руках. Что играть, всегда выбиралось под настроение. Сейчас начал с простого: своеобразный перебор в вальсовом стиле, играющийся под счет раз-два-три… Бас и первые две струны – типичное сочетание для старой доброй русской рок песни – «Крылья». Непопулярно для нынешнего поколения, да и многими не понято, но очень приятно на слух Левинского. Вдохнул, пару раз прокашлялся, попробовал дернуть струны правой рукой, но сбился. Пришлось начинать сначала. Запел, но не в полную силу. Голос приятный, дикция четкая. Эта тот самый стиль пения, который подходит юноше больше всего. Томный, слегка грубоватый и с хрипотцой в некоторый моментах голос, раздавался на небольшое расстояние от дерева. Глаза были закрыты, и Женя создавал вид либо сонного, либо очень грустного человека. Песня закончилась, но началась вторая от того же автора. Первые песен 5 были исключительно на русском языке. Музыка всегда вводила парня в состояние так называемой нирваны. Как медитация, только музыкальная пауза. Гитарные струны постоянно сглаживали все сборища. Изначально комфортно и без музыки, но после один раза… начинается зависимость. Настоящая, бесповоротная, но такая близкая сердцу зависимость. Обычные переборы на фоне разговора, практические неуловимые для слуха, но создающие вокруг себя уют. …Пару несложных рифов, фактически выученных за 10 минут на коленке, а затем, убедившись, что рядом точно нет девушки, Женя решил спеть ту песню. Она часто стояла на повторе в дождливые дни. Или в дни, когда родители ссорились. Или, когда ссорился сам Левинский, непосредственно с Химерой. У юноши не было в привычке переслушивать по несколько раз песни, пока вечером, играя в карты, Саня не сказал: «Белый, поставь этот трек на репит, чисто по-братски!». И Левинский ставил, да и вскоре это вошло в некую привычку. И кличка «Белый» тоже вошла в привычку. Эвелина не интересовалась, почему именно Белый, тут и так все было понятно. Блондин – белый; рыжий цвет волос – рыжая. Раевская любила свои волосы, поэтому такую кличку (не особо прижившуюся в ее кругах) принимала в распростертых объятиях. А Химеру она посчитала очень неординарным прозвищем, потому и спросила. Мифологией Раевская не особо интересовалась, знала базовые аспекты и спокойно жила с ними. Левинский тоже не углублялся, просто само как-то всплыло во время очередной встречи парней. Они в тот день обсуждали новую передрягу, в которую попал Саня, а Женя решил съязвить: «Саш, вот знаешь же сам, что в этой ситуации только от части прав, ну вот как можно быть таким упертым и агрессивным? – удивленно спрашивал юноша, – Хотя меня больше интересует, каким ты, блин, образом живым вылезаешь. Химера недоделанная», – усмехнулся Левинский, потрепав друга по голове, на что тот благодушно фыркнул. Эвелина возвращалась назад. Она хотела обдумать всю ситуацию, но все же забила, наслаждаясь моментом. Черника оказалось спелой и очень вкусной. Единственное, о чем она жалела, это то, что не взяла с собой никакой тары, чтобы собрать ягод. «Женьчик, наверное, постоянно ест ягоды с леса. Это для меня такое в новинку». Сейчас Раевскую радовало то, что она не заблудилась. Пока собирала черные ягодки, сошла с пути, хорошо вот, что недалеко. И заново: тропинка с щебетом и кукованием птиц, муравейник и улей. Вот только звуки вокруг поменялись. Совсем незаметно, но мозг улавливал. Пока девушка шла, она напевала себе под нос мелодию, но с приближением к дереву замолкла. Ближе, ближе и ближе. Конечно, стало понятно, что причиной внезапной смены обстановки звуков стал юноша. Голос слышен издалека, звонкий, срывающийся на крик в определенных моментах. Раевская заинтересовалась. Как минимум, она никогда не слышала того, как поет Женя, а это, на минуточку, очень захватывающее явление. Приближаясь к парню из слепой зоны (той, по которой в самом начале Левинский подбирался к рыжеволосой), она остановилась чуть дыша. Она знала эту песню лучше, чем свои пять пальцев, а сейчас чертовски жалела, что не слышала исполнения с самого начала. Английский был слабой стороной девушки. Вообще не тянула его, но понимала все, о чем пел Женя. Эва знала текст, знала перевод. «I want you to notice, when I’m not around» – невольно, девушка проецировала на себе каждую строчку песни, переводя ее: «Я хочу, чтобы ты замечала, когда меня нет рядом». Укол совести. Рыжеволосой сразу стало стыдно от того, что оставила парня одного. Вероятнее всего, юноша просто вспомнил песню, решив ее сыграть, но Эва не могла перестать прикидывать строки на себя. «You're so fuckin' special» – «Ты чертовски особенная». Как же девушка хотела быть тем самым особенным человеком для Жени. Она, полностью поглощенная пением, кинула взгляд на сидящего парнишку. Его лицо не выражало той боли, с которой была написана и исполнена оригинальная песня, нет. Скорее, это было выражение тоски по родному и близкому. Эмоция, которой неподвластна банальная грусть или любовь. Нечто сильнейшее и неземное. Глаза прикрыты, легкая улыбка, пропитанная горечью, движения, с каждым ударом становившиеся все резче и сильнее. «I wish I was special» – «Жаль, что я неособенный». Кудрявая слушала, опиравшись одним плечом о дерево, рука с собранными цветами зависла в воздухе. Раевская все думала: «Женя, боже, ты такой особенный… Для меня! Ты тот, о ком я мечтала многие годы». Припев стал спусковым крючком для Эвелины. Левинский не жалел связок, не обращал внимание на окружающий мир. Ему было все равно, что происходит вокруг. Сейчас он поглощен песней, а что на уме – остается лишь гадать. Может и вправду поет про себя и Эву, а может вспоминает давно, казалось, забытое прошлое. «But I'm a creep, I'm a weirdo» – отчаянно срывалось с уст: «Но я мерзавец, я чудак». Рыжая смотрела на Женю как на 8 чудо света. С любым другим человеком, она бы представила, как играют на крыше или заброшке, там, где хорошая акустика. Но не с ним. Эва хотела видеть все сейчас, не думать о другом. Все мысли были о Левинском. «What the hell am I doing here?» – «Какого черта я здесь забыл?» Она хотела сделать хоть что-то. Подпеть, подбежать, обнять и сказать насколько он ей нравится, обсудить песню. Да хоть что! Но она стояла. Просто наблюдала с замиранием сердца на парня. Не отводила взгляд. Ей казалось, что она проникла в закрытую ото всех частичку души Жени, но не жалела об этом. «I don't belong here.» – «Мне здесь не место». В голове Раевской крутилось лишь одно: «Это только твое место. Об этом знают все. Ты здесь главный. Без тебя никто не был бы особенным. Без тебя место было бы тусклым, незавершенным!» Следующие строки были любимым моментом для рыжей и она дала волю чувствам. Высокие ноты брать не получалось у обоих, но это не помешало им запеть с душой. «She's running out again» – «Она снова уходит». Заслышав голос Раевской, голос юноши вздрогнул, рука сбилась с боя. Он стал петь тише, обернувшись при этом на девушку, вышедшую с букетиком цветов ему на встречу. Глаза сияли, голос протягивал ту ноту, которую Эва могла взять. Ритм вернулся в норму, а парень забил на свое стеснение: «Ну, она, как я понял, стояла тут уже какое-то время, терять нечего», – мысленно Левинский пожал плечами. Двое одиноких людей, встретившись совершенно случайно на отдаленном поле, сидели сейчас слегка поодаль друг от друга и голосили песню. Сегодняшний день выходил музыкальным. То на кухне, то в лесу мелодии промычать, то сидеть петь на ломанном английском песни. Даже если ребята после этого перестанут общаться (в чем они свято сомневались), такое время они не забудут, даже под предлогом смерти. Солнышко светит, ребятки поют. Прошла песня. Когда они допели, повисло неловкое молчание. – Красиво поешь, Жень! – немного погодя сказала девушка, – Я знала, что голос у тебя вау, но думать одно, а слышать другое, – широко улыбнувшись, она добавила, – Сможешь сыграть что-нибудь из разряда «Вот и помер дед Максим»? – Что? – парень явно удивился вопросу. Глаза раскрылись, брови стали домиком, – Блин, Эв, – Женя рассмеялся, – Ты серьезно? – Давай-давай, певчая птичка, хочу еще поголосить что-нибудь! – Раевская активно жестикулировала. – Как скажете, миледи, – с усмешкой от нелепости ситуации ответил Левинский. После первого куплета они не смогли продолжить песню до конца. Из-за хохота, прерывающего песню, постоянно приходилось начинать с начала, а это вызывало больший смех у обоих. – Ладно! – пропищала сквозь слезы девушка, держась одной рукой за живот, – Я поняла, что великолепная музыка из этого разряда не для нас. – Согласен, – ответил Женя, утирая слезы от хохота, – Давай лучше венок сделаем, а то что, зря цветы собирала? – парень скомкано, но подмигнул. – Одну минуту! – сказав это, Эва взяла в руки цветы из леса и начала объяснять парню, – Это, – она указывала на белые цветы, – Не ромашки! Женя, это ветреница! Классные, правда? – Как по мне обычная разновидность ромашек, – чуть смущенно буркнул юноша. Собрав в один букет цветочки с поля и леса, они приступили к созданию нового головного убора. Взяли два цветка – желтый и белый, и перекрестили между собой стебли, создавая петельку. Добавили третий цветок, снова сделав петельку. И таким образом был готов первый венок. Его делала от начала до конца девушка, показывая парню последовательность действий. – Во-от так, – задорно сказала Эвелина, вертя в руке венок. – Вспомнил, как делать? – Допустим, – неуверенно ответил Женя. – Давай попробую! Пока он возился с первым переплетением стеблей, с его головы сняли кепку и мягким движением положили венок, из-за этого юноша отвлёкся от своего дела, переводя взгляд на девушку. – Как мило! – говоря это, рыжая положила кепку в сторону, сложив ладони вместе и приложила их к лицу, – Какой же ты зайчик, Женьчик! Левинский попытался ответить внятно, но из всего было понятно лишь смущённое «спасибо». Если бы девушка начала вглядываться в лицо парня, то заметила слегка розоватый оттенок на его лице, но все ее внимание привлекало неумелое создание бедного украшения. – Стоп, что ты творишь? – вопрос прозвучал очень мягко, – Тут не так делается, – Раевская вздохнула и взяла руки парня в свои, показывая последовательность, – Стебли создают петельку, а не узел, – руки Эвелины были теплыми, а Женины, казалось, окаменели, ими двигали как руками шарнирных кукол. Сделав первое переплетение, она, смотря прямо в удивленные глаза напротив, сказала, – Теперь понял? – В-вроде, – слова давались с трудом, стук сердца приглушал все вокруг. Дрожащими и вспотевшими руками парень постарался добавить цветок, чтобы продолжить веночек, – Так? – через пару нелепых и неаккуратных попыток поинтересовался Левинский. – Именно! Продолжай в том же духе, – девушка одарила Женю искренней улыбкой. – И еще, – посмотрев вокруг себя, добавила кудрявая, – Где вода? Пить хочется. – Поищи в рюкзаке, – сейчас вся концентрация блондина была направлена на его занятие. Он хотел впечатлить девушку, что пока получалось не очень. Но он старался! Хотя по несвязному украшению пока этого не было видно. Она кивнула головой и полезла в рюкзак. Сразу же ей в руку попался аэрозоль от комаров. «Нужная вещичка. Пригодится», – отметила про себя Эва. Бутылка воды, так же, как и спрей лежала на поверхности. По еще не нагревшейся от солнца бутылке стекали капли воды. На свежем воздухе всегда спится легче. Девушка, попив воды, некоторое время еще наблюдала за парнем, а затем прикрыла глаза. У нее не было в планах засыпать, ей хотелось насладиться каждой минутой вместе с Левинским. Хотелось обсудить еще кучу тем, как минимум увидеть его самодельный венок. Но иногда планы меняются. Раевская уперлась спиной в дерево, а руки сложила на своем животе. Солнце еще даже не садилось, а ветер невесомыми движениями касался лица Эвелины. Тишина, которую прерывают птицы или тяжелые вздохи юноши, – видимо что-то в плетении не выходит. Непривычное душевное спокойствие, кажется, что камень, грузивший мозг и сердце, упал на дно, а главное, больше не тянет за собой вниз. «Пару минут, – думалось рыжеволосой, – Пару минут и я открою глаза, снова стану активной. А сейчас хочется посидеть». Был ли это просчет Эвы или нет, но в любом случае она провалилась в дремоту. Ровное, практические незаметное глубокое дыхание; голова склонилась набок; некогда скрещенные запястья рук расслабились и одна из них упала по правую сторону Раевской. – Эва, – воодушевленно и неожиданно для самого себя тише обычного произнес Женя, – я сделал… – когда он обернулся на девушку, то моментально замолчал, рассматривая спящую красавицу. Сперва он слишком сосредоточился на веночке, не заметив то, что вечно подвижная кудрявая совершенно внезапно затихла. «Я сделал венок», – уже в голове закончил свою же фразу Левинский. Будить девушку он не хотел. У самого часто случалось, что по приходе на поле после плотного обеда его размаривало. Однажды он не предупредил бабушку о том, что идет на поле, не взял телефон и ушел. А в итоге, когда солнце было в зените, он уснул, проснувшись ближе к ночи. Конечно, родственники не сильно переживали, зная о пристрастии подростка к вечерним и ночным прогулкам. Но несмотря на это, бабушка попросила Химеру проверить за лесом. Саня так и сделал; несмотря на то что старался выглядеть спокойным, волнение за друга не уходило. Женю нашел, доложив впоследствии об этом бабушке. У Химеры даже фотка с того дня осталась, но Левинский о ней не знает. И не должен узнать. Поговорить было не с кем, а играть на гитаре чревато тем, что Раевская проснется. Белый еще никогда в своей жизни не передвигался настолько аккуратно, тихо и незаметно. Пролез к своему рюкзаку, достав оттуда привычный альбом вместе с карандашами. В голове крутилось желание нарисовать девушку. А подавлять свои желания и чувства – усилить их проявление в несколько раз. «Она же не будет против? – размышлял про себя Женя, – Я, если что, ей не покажу. Вообще никому не покажу, это только для меня… – сомнения развеялись, как только он оценивающим взглядом прошелся по лицу Эвы, – Нет, стопроцентно нарисую ее!» Парень делал наброски минимум час. Вечерело, а на часах (если бы они были у ребят) виднелось начало седьмого. Комары – настоящие и верные друзья товарищи постепенно начинали оживленно летать вокруг сидящих. К моменту их появления подросток закончил набросок: Эвелина практически такая же, как и сидящая сейчас рядом с юношей девушка. Только первая черно-белая, а вторая – яркое пятно на фоне темнеющего пейзажа. Женя, уже достаточно покусанный летающими кровопийцами, отложил все, что было в руках, в сторону, в очередной раз потянувшись за рюкзаком. Аэрозоль лежал наверху, но только рука коснулась баночки, до слуха Левинского донесся голос Раевской: – Жень? – интонация была вопросительной, – Я… заснула что ли? – медленно открывались и закрывались сонные глаза. Она немного приподнялась, дабы сесть поудобнее, но в действиях виделась такая вялость, что появлялось желание просто отправить рыжеволосую спать дальше. – Да, ты закемарила на часа полтора, вроде, – Левинский обернулся на девушку, одарив ее легкой улыбкой. Она начала осматривать вечернее поле, но не обращала внимания на все красоты, ее взгляд упал на открытый альбом с ее же портретом. Глаза у девушки засияли, заблестели и забегали по рисунку. Вмиг проснувшись, она спешно схватила альбом и начала рассматривать набросок. – Женя! – голос был пропитан детским восторгом. – Неужели я такая красивая! – восхищенные глаза уставились на парня, сидящего недалеко от девушки. – Как тебя вижу, так и рис-сую, но да, тут сложно сказать обратное, – смущенно ответил подросток, отведя глаза. На несколько секунд мир замер, Жене казалось, что все происходящее нереально. Девушка быстрым движением откинула альбом, а другой рукой ласково взялась одними пальцами обеих рук за лицо блондина, заставляя в миг обратить взгляд на себя. Жалкие сантиметры, разделяющие их лица, были уветливо преодолены Эвелиной. Невесомое касание нежных, теплых губ вовлекало в не состояние противиться происходящему. Подросток не сразу осознал ситуацию, первые секунды сидев с распахнутыми глазами. Но не отстранился. Свою дрожащую руку положил на затылок девушки, а второй рукой обвил ладонь Раевской. Теплое дыхание, вспотевшие ладони, прикрытые глаза – ощущение от такого поцелуя на всю жизнь. – Я хочу, чтобы это место стало нашим навсегда, – отстранившись, прошептал Левинский. – Я тоже, – ответила с легкой улыбкой Раевская, обнимая подростка.