Слёзы глицинии

«Знай: осознать это все невозможно. Ибо реченная истина ложна. Сущее слито в Брахмане предвечно, В мире является всем бесконечно. Он есть и в тебе и во мне, и я — он. В пустом, в пустоте пустотою рожден. Он есть — его нет, невозможно сказать. И тайну сего не могу передать» Сутра Сущего

Тьма. Кромешная, непроглядная тьма. Мрак, заползающий в самые потаённые уголки души. Как это, когда голова готова взорваться от одного единственного проблеска разума, самообладания, контроля над собственным телом? Холодно. Очень холодно. Упругие ветви хлещут будто тугие плетёные кнуты по лицу, рукам, груди. Старые же, высохшие, острые, прочные впиваются в кожу. Что-то тёплое стекает по виску, подбородку, щиплет глаза. Как это всё время бежать? Бежать, бежать и бежать, без права остановиться, ведь можно вновь потерять и эту малую толику контроля, что позволяет не превратиться в окончательно сломленную марионетку пробудившихся инстинктов. Ничего не видно, хоть на небе россыпью пылают звёзды и ярко светит луна, ему всё равно ничего не видно. Больно... Больно. Темно. Холодно. Имеет ли он право остановится? Иногда ведь так хочется... спать. Сколько ещё выдержит пока не сломается? Сколько протянет? Нужно успеть выйти на открытую местность, когда начнёт заниматься рассвет. Тогда всё кончится, тогда настанет долгожданный покой... Резкий запах буквально отбрасывает его назад. Запах горя, испуга, ярости, отчаяния и крови. Необычной крови. Странный запах. Терпкий, душный, завораживающий. Он останавливается. Пятится, упирается в дерево. Трогает лицо. На ладони кровь. Она пахнет скверно, смердит, хочется закрыть нос и не дышать. Там есть ещё один запах — сладкий, пробуждающий голод, но первый его забивает, заставляет осознать себя. Пальцы сгибаются и разгибаются, медленно, как он им велит. Вспоминает. Что-то вспоминает. Кто он? Снова бежит. Но уже не от себя. Бежит на запах. Что-то должно случится. Что-то, что поможет ему вспомнить, пробудится. По-прежнему холодно и больно в груди, там, где должно быть сердце. Он сжимает ткань одежды в районе сердца. Он помнит, где должно находится сердце. Голова не болит. Его рвёт на части борьба с бессознательным стремлением утолить голод во что бы то ни стало, но уже легче. Немного легче. Среди деревьев силуэты. Трое. Двое из них это... дети?