Обещания нужно исполнять, верно?

Риколит сильно нервничал ожидая так называемый день икс, когда прийдёт злобный врач и заберёт его от полицмента навсегда. Но, этого не случилось не смотря на сильный страх. Ему не задавали вопросов, а если что и спрашивали, только базовые вещи вроде «Как тебе погода?». Такое поведение продолжалось уже месяц, и, парень если честно совсем не видел смысла от такого «лечения». Просто разговор о чем-то далёком, о том, про что уже порядком надоело говорить. А ведь врача это слабо волнует, продолжает гнуть свою линию, говорить однообразно. Это даже слегка утомляло. Не сопротивлялся только потому что это инициатива его полицмента. Казалось бы, все было бы так же спокойно, пока врач не начал спрашивать кое-что другое. Про его тело. Это довольно-таки больная и неприятная тема, специально на нее нажал, чувствуя что с этим разобраться надо бы побыстрее. Выбрал себе более удобный фронт работ так сказать. Услышал, то, что ожидал и хотел — не нравится, чувствует себя уродом, злится, ненавидит. После этого сеанса, узнал, что оказывается ему выпысали какие-то лекарства и дали домашнее задание такое как «вести личных дневник». Вести личный дневник для чего? Чтобы показывать его этому старикашке? Идея может быть и не настолько плоха, но о чем ему писать? Это же совсем глупо и не имеет смысла… Жаль только полицмент взялся за это всерьёз, и лекарства купил моментально, и красивый блокнотик зелёный такой, без лишнего. Парень таблетки выпыл, а тетрадью так и не воспользовался, ни разу за целую неделю. С врачем, безусловно, виделся, и за тетрадь его немного отчитывали. Поясняли, что это очень важно, нужно, и вообще — это разговор с самым собой, что он как врач — даже читать о том что там написано не будет. Ему важно лишь само наличие, и то, что там что-то пишут. Это немного, повлияло на Никиту, собрался написать хоть слово, чтобы показать спасителю, что старается, и то что покупка не бессмысленна. Держал ее в руках, и с чувством ритма пощелкивал по твердой обложке. В голове крутился только один вопрос: «зачем?». Как будто доктор всерьёз думает что он — какой-то наивный ребенок, которому нужно вылить душу на бумагу и это что-то изменит. Глупо. По-детски. И все же, доктор мог улыбаться ему во время разговоров, а за спиной говорить полицменту о том, что он не справляется и не хочет лечиться. А тому это важно. Значит нужно писать. Риколит глубоко вдыхает, слышком много мыслей, но не одной нужной:

«Я не знаю что писать. Мне не нравится это. Мне не нравится, то что я должен писать. Это не поможет. Это злит.»

Риколит долго смотрел на строчки. Этого вообще хватит? В любом случае написано честно, даже немного стало полегче, что все действительно исходит от его самого. Так приятно почему-то… Прошло не так много времени, а его уже начинали волновать более приземлённые вещи. Никита сам себе, не признавался, что уже помешенность, и некая форма паранои начала куда-то пропадать. Мысли наполнялись, более бытовыми и насущными проблемамы. Которые напрямую связаны с его непростым положением впринципе, но в основном в доме. О большем пока совсем не думалось. Немного поднадоело тут прятаться, сидеть одному в комнате, как в заперти, и сиднем, сиднем сидеть. Конечно, шило из жопы, у бывшего журналиста, куда-то пропало, учитывая, что он пережил благодаря своему длинному носу. Его в будние дни все устраивало, проснулся — уже один, купаешься, обрабатываешь раны, готовишь кушать, убираешься по возможности. Чтобы себя не чувствовать уж слишком дармоедом каким-то. Да и врач советовал побольше активностей, абсолютно любых… Прознав про это, полицмент и сам, начал давать ему обязательные задания на день. Был ли в этом смысл, учитывая, что Никита почти каждый день выполняет объем задач куда больше этого? Очевидно, что нет. Самое главное, когда никого дома нет, появляется развлечение в виде телевизора. А там идёт все что можно, начиная от новостей, заканчивая фильмами, сериалами, мультиками, научными фильмами. Парню нравилось все это. Телевидение тут-то исключительно полицменское. Таких мультяшек, которые знамениты тут, никогда не видел и не слышал. Тоже самое, касается и других передач. И нет, полицмент не запрещал строго-настрого использовать телевизор, это не было использованием своего выиграшного положения домоседа. Более того, полицейский был только за то, чтобы парень развлекал себя подобными вещами. Ведь это как раз таки, тоже активность, которая ничем не хуже других, единственное, попросил не увлекаться новостями, а лучше вообще не смотреть — дабы не нервничал. Ибо, Никите, мол, и без этого хватает проблем. Основная проблема была в том, что игрок, не мог ничего делать в выходные, когда малышня остаётся дома. Их отец, либо дома, либо, что с большей вероятностью подрабатывает. Дети часто сами по себе, дома. И тут, самое сложное — без лишнего шороха, шума. Просто тихонько сидеть, так до самого вечера. Тогда, признаться, было всегда страшно, что его вдруг обнаружат. Мелочь каждый раз пытается попасть в комнату папы, когда его нет. Конечно же, все их разговоры, были громки, и успешно подслушивались. Их желания попасть в комнату, было побуждением лишь одного, посмотреть наконец-то мультики. Ну, а ещё у них была в каком-то роде очень яркая обида, потому что никогда свою комнату отец не закрывал. Силюк, по-правде говоря, находил это в своем искалеченном разуме забавным. Они уже чем-то похожи на взрослых. Их обидчивость, и жестокость, наверняка что-то генетичное. Скоро они станут взрослыми, и пойдут по уже предначертаному пути — полицаев. Будут брать взятки, может пытать кого-то, может убывать… Его спаситель, наверняка занимается чем-то схожим.

Парня иногда пугали, свои же размышления…

Особенно, туда, куда они могли привести.

Подобный бред был результатом лишь одного — бездействия. Когда Никита лежал на кровати, и был ничем не отвлечен, начиналась какого-то рода рефлексия. Раньше такого с ним никогда не происходило. Он был не склонный ни к чему такому, даже близко. Такое не могло нравится, оно пугало, лишало всякого смысла жизни. Не отвечало на вопросы, додумывало факты. Но, это уже было лучше, чем то, что происходило в прошлые выходные, а они в свою очередь были лучше первой недели. Когда каждую секунду своего существования чувствовалась вина. Просто за то, что жив. По-крайней мере, самокопание дало заметный толчек в лечении. Когда наступила встреча с врачом, прямо в понедельник, парень выпалил абсолютно все что мог. Умалчивая о размышлениях про полицменские будни. Говоря больше о чувстве вины, которое его доводит, и про то, что много стал думать, и ему это не нравится. Может настолько резкий результат дали таблетки. Может повлияло, отсутствие всякого общения с лейтенантом. А может все дело в том, что раньше Никиту было совсем не заткнуть. Доктор был доволен таким откровением, надавал парню много бесполезных заданий, каждое из которых, было сложнее чем отдраять до блеска всю квартиру. Что касается игрока, вначале было чувство тяжести этих задач, прям физическое. Но в итоге оно превратилось в неожиданную легкость, и желанию поспать. Это был день когда заснул спокойно, когда ему не снились ночные кошмары, и без смутного ощущения на душе, которое давно не покидало. В любом случае, ему повезло проснуться вечером, когда полицмент, готовился ко сну, и был в хорошем расположении духа. Никита спросонья промямлил что-то вроде: — Повысили? — Лейтенант удивлённо поднял брови, этот простой вопрос вызвал недоумение. — Нет, меня уже сто лет как не повышали. — Отнекнулся, а уже после добавил, — Дали выспаться на работе, так сказать прикрыли. Такое, часто случается, если пост подходящий. Никита ответил лишь медленным кивком, все ещё до конца не проснулся. Плохо осознавал происходящее. Скорее всего, это даже невзрачный сон, который, моментально забудется. Просто потому что, давно не случалось такого, чтобы полицмент хотел, а точнее чтобы у полицмента оставались силы на разговор. — Как блокнот? Ты его сегодня заполнил? — Неудобный вопрос. — Угу… — Улыбка на лице полицая никуда не пропала, продолжил переодеваться. В такой ситуации лучше соврать. - Лечение идёт полным ходом, да? Не подумай ничего такого, психиатр похвалил тебя, сказал ты молодец. Честно, даже не ожидал сидя на работе, что мне позвонят, и скажут такую хорошую новость. - Эти слова заставили напрягтись на минуточку, сжать булки - новая реакция на стресс. К слову прошел этот ефект максимально быстро. Как только дошло понимание - вот перед ним стоит полицмент, весь такой довольный. Это значит, что в детали его явно никто не посвящает. Иначе... Парень не знал точно, к чему бы это привело, но уж точно ни к чему хорошему. Полицейский не улыбался бы сегодня, что сделало б это бытие, ещё скуднее... - Слушай... Хотел спросить, а кем ты работаешь? - Никите было важно услышать, что он не прав. - По-разному. Вообще, просто заполняю документы, хорошо заполнял без ошибочно, вот и дослужился. - Мужчина на пару секунд остановился, прежде чем продолжить, явно находя подходящие слова - Но сам понимаешь, чтобы прокормить такую большую семью, этого не хватает. Могу взять смену охранника где-нибудь, где-то на стройке поработать, даже уборщиком. - Ммм... - Значит, с его появлением эта семья стала ещё беднее... - Единственное, детей редко вижу, это меня и беспокоит. Они ещё дополнительно и нудяться, пока меня нет, хотят телевизор. Одно радует - цена на электрику чуть-чуть упала. Это до первых холодов... - Почему? - Отопление, дурачек. Раньше мы его не подключали, но теперь волнуюсь о возврастающих расходах. - У вас был камин? - У Никиты были печки, тупая затея - дорого, не стоит того. Нарубить - целую гору требовалось ради недели. А стоят дрова-то как! Жаль, что в села не проводят отопление, парень, бы себе его обязательно сделал. Если б успел... - Неа, зачем? У меня-то все пятерко полицменты, им и так нормально. - Мужчина пожал плечами, уже свыкся с тем что парень не знает базовых вещей. Удивляться, что полицменские дети хорошо переносят холод, это как удивляться тому, что солнце всходит. - А зачем тогда подключать? - У меня появился игрок, за которого, я несу полную ответственность в качестве благодарности. Чтобы тебе не было плохо. Я думаю, ты не успеешь восстановиться до зимы. Побег лучше делать на весне, крайний случай лето. - Лейтенант редко, но все же упоминал будущий побег Силюка. Это было чем-то самым собой разумеющимся.

Ну, а Никита, совсем не хотел уходить.

Боялся и думать о таком.

- А расскажи мне о своей жене, пожалуйста. - Силюк пытался отвлечься, находя ответы на тривожещие его вопросы. Он уже это спрашивал. Точно много раз. Полицмент, игнорировал такое, решая промолчать, но в этот раз лишь удроченно выдохнул: - Он был агентом подосланным государством Майнкрафт. Узнать об обустройстве базы, устроиться в какую-то бухгалтерию, или куда повыше. Что наши политики говорят обо всем. - Мужчина посчитал, что этого достаточно, и стал просто смотреть в эти маленькие карие глаза в которых были искры интереса и любопытства. Значит, нужно продолжить. - Поймали его на этом дельце, когда был уже с животом. За такое наказание смерть, вполне гуманная... Не сожалею об этом. Мне больно, но не сожалею. Много какие письма были мною прочитаны, передачи... Ему не были нужны ни дети, ни я. - А дети как остались живы? - на полу вздохе произнес Силюк. - У меня был выбор, дать выносить детей до конца, но, это плохо бы появияло на плод, стресс и прочее, он бы ещё и наверняка попытался нанести им вред. Поэтому, учитывая, что яйца приняли и мои гены, и его, и уже были вполне себе самостоятельны, забрал их себе. Вставил в себя и выносил. Хах, до сих пор не могу поверить что ни в одном из пяти не было игрока! Хах... Хотел себе изначально маленькую принцесску. Может, хорошо что у меня только полицменты, было бы больно смотреть на копию Жени. - Его звали Женя? - Никита даже не задавал вопрос как именно полицмент забрал в себя те яйца, каким образом это произошло. Разве так можно? - По документам Женя, а для меня Андрей... Вот и вся история. - Лейтенант выглядел поникшим, ему было больно, не смотря на то, что он узнал и о предательстве, и обо всем.

Никита же сочувствовал. Страх, смерение и сочувствие смешались воидино, из чего родилось желание никогда не покидать полицмента. Ему, как бывшему блогеру и журналисту, некуда идти. Тут же он был любым и нужен, во всебезопасности.

Правда, как же сказать своему спасителю, что ему свобода, больше не нужна?