угасающая надежда

они зашли слишком далеко. наконец-то у них под ногами упругая земля. летний ветер, косые лучи солнца золотят землю. окружающий пейзаж так часто являлся им во снах, что они не уверены, видели ли его когда-то на яву, до лабиринта. они не помнят своё прошлое. не помнят ничего, кроме лиц погибающих друзей. не помнят ничего, кроме отчаяния и страха. теперь, когда они признали себя мертвецами, для них стало важно как можно дольше оставаться в живых. они — правая рука. те самые одинокие призраки, проповедующие истину, которую никто не услышит. они стали единым целым, настолько неразрушимо было их доверие к друг другу. они и в самом деле не могли припомнить, когда вокруг было хоть в чем-то иначе. а ведь чем старше становишься, тем тяжелее жить. почему все это так нестерпимо, если нет генетической памяти о каких-то других временах, когда все было иначе? и тут словно что-то выдернуло из раздумий. девушка в паре метров от него повернулась в его сторону и остановила на нем взгляд. та самая, темноволосая. она смотрела на него как бы по касательной, но на удивление пристально. встретившись с ним взглядом, тут же отвернулась. выглядела она на лет двадцать, уверенная в себе, с темными густыми волосами, веснушками и быстрыми, спортивными движениями. Ньюту она не понравилась с первого взгляда. а вот похоже его дружку Томми, очень даже. вновь в груди что-то кольнуло. яркие, чудесные галлюцинации пронеслись у него в голове. забить её до смерти дубинкой. привязать голую к столбу и изрешетить стрелами. взять ее силой и перерезать горло. к тому же теперь он лучше, чем раньше, понимал, почему её ненавидит. он ненавидит то как Томми теряет голову просто находясь рядом с ней. ненавидит то как он без умолку рассказывает о своей безграничной любви к этой девице. ревность для Ньюта стала вторым спутником жизни. о своих чувствах он понял не сразу. это так его ошарашило, что когда все же принял, работа стала самым трудным испытанием. он не только едва мог сосредоточиться на череде нужных заданий, но и с трудом скрывал от всех возбуждение. в животе у него точно разожгли костёр. Ньют надеялся в перерывах хоть чуть — чуть побыть в одиночестве, но — вот невезение — рядом с ним плюхнулся Минхо, заглушая запахом пота металлическую вонь. в компание Минхо ему удавалось выбросить парня из головы больше чем на пару часов. а потом снова перед глазами всплывало его лицо и остро, нестерпимо хотелось уединения. по началу это дало желание жить подольше, но после признания Томаса о его любви к девушке, желание мгновенно перешло в ненависть. эти мучения продолжались несколько недель, возможно месяцев, а может уже прошли года. сейчас никто точно не знает какой сейчас год, день, месяц, сколько сейчас времени. а если и знают, то по собственным подсчётам. все это время сердце ныло, каждый день становился испытанием. это были не попытки сбежать от ПОРОКа и заражённых, это были попытки сбежать от себя. узнав о своем заражении, он наконец-то понял, медлить нельзя. через некоторое время он уже сидел за столиком на против парня, и сердце его норовило выпрыгнуть из груди. он бы так и не сказал ни слова, если бы не заметил Минхо, который энергично направлялся в их сторону. —когда ты будешь свободен? —сейчас, например. —я говорю не про обеденное время. —тогда, думаю, только в ночное. сам знаешь, нужно скорее убираться отсюда. всё время уходит на подготовку. —буду ждать тебя у дерева, до него пройдешь по заросшей травой дороге..да что я говорю, сам знаешь. парень, казалось, был озадачен. однако Минхо спас его он ненужных распросов и неловкой атмосферы. вся в пятнах и тени вилась тропинка, под деревьями, нежной дымкой покрывали землю колокольчики. тропинка стала шыре, и через минуту он увидел то место, о котором говорил. он пришел намного раньше, надеясь полностью подготовиться и обдумать речь, однако у дерева его уже ожидал мускулистый силуэт. он остановился в нескольких шагах от него и не осмеливался подойти ближе. —что случилось? ты в последнее время сам не свой. в его голосе сразу чувствовалось волнение и настороженность. парень был бы только рад оставить разговор на потом, и наконец просто провести время с возлюбленным, но тот и сам уже понимал, что его без правды не отпустят. прийдётся все рассказать. — просто выслушай, хорошо? захочешь вмазать, дело твое, я сопротивляться не буду. — ты о чем? почему я должен тебе... — ты мне нравишься, Томми. нравишься как никто другой. вокруг была гробовая тишина. парень с трудом сдерживался, до боли сильно хотелось уйти, но пути назад уже не было. — я люблю тебя, Томми. и всегда любил. с того самого дня, когда ты рванул в лабиринт. — Ньют, какой же ты идиот. неясно, чей порыв был первый, но в следующее мгновение Ньют оказался в его объятиях. поначалу парень просто не мог поверить, что это происходит с ним. тёплое тело льнуло к нему, темные волосы касались его лица, Томас запракинул голову и — да! — он стал целовать его мягкие розовые губы. Томас уложил его на траву, не ощущая никакого сопротивления. Оба шумно дышали, в углах его рта снова играла улыбка. Ньют не сразу рассмотрел его тело: глаза приковывало веснушчатое лицо с лёгкой дерзкой улыбкой. наконец они приподнялись, Томас посадил его на свои колени и взял за руки. — я ещё тогда это понял, милый. и все это время был от тебя без ума. — прошептал Томас. сердце Ньюта екнуло. это он и хотел услышать. не просто любовь к одному человеку, а животный инстинкт, простое, не слишком переборчивое вожделение. он задумчиво рассматривал его молодое, сильное тело. а через мгновение позволил себе кинуться ему на шею, и страстно поцеловать. в глубине души они оба понимали что обречены, но пока они есть у друг друга, в их сердцах будет жить надежда.