Белая Львица. Часть 1. Просто живи

Когда я открыла глаза, то увидела вполне приемлемую картину для такой ситуации: белые стены, белый потолок, настойчивый запах лекарств, так и лезущий в нос... Больница. И судя по всему палата одноместная. С чего бы такие привилегии? Ну да ладно, хорошо, что не пристают и спокойно можно заживлять ногу. Кстати о ней. Какой-то гений решил спеленать меня в гипс. Чешется. - О очнулась! - в мою комнату вошла медсестра: пухлая дородная дама около 50 лет. Она с нежностью матери посмотрела на меня и громким голосом чуть ли не всю больницу крикнула: - Стась, позови Геннадия Петровича. Девчонка из 26 очнулась! Ну та, бедовая, с переломом. Я улыбнулась, сжав губы. Да уж, бедовая. - Марь Ванна я. Если хочешь так и зови не обижусь. К тебе за те сутки, что ты без сознания четверо заходили: два солдатика, милиция, допросить что ли хотели, не знаю? Один высокий, молоденький, блондин. Высоковат, но девки высоких любят. По дочери сужу. Она его увидела и глаз оторвать не смогла. Второй темненький такой, симпатичный в возрасте, под 40. Он больше о тебе спрашивал. И заходил чаще. Раза три, наверно. Немец. Интересный мужчина, солидный. Сразу видно, либо ученый, либо дохтор, как наш главврач. Он, кстати, сам тебя осматривал. - Немец? - посмотрела я на нее, пока та осматривала мою ногу, сняв гипс, попутно болтая. - Что ты? Кто постороннего в процедурную пустит? Уж точно не я. Стаська, дура, может, но не я. Главврач. Он еще сказал, чтоб я перевязку тебе только сделала, но кто ж на перелом перевязку делает. Я по всем правилам гипс наложила... Ой, а как это? .. А где ж?...- она посмотрела еще раз на мой "перелом", который уже сросся? - Мария Ивановна, я ж вам русским языком сказал, у девушки растяжение. Вы зачем ей гипс ставили? - в палату зашел мужчина, как видимо тот самый главврач. -Так я ж сама видела... Чудны дела Господни... - Марья Ивановна, - грозно посмотрел на женщину мужчина в очках и белом халате. - - Не читайте мне нотаций, Геннадий Петрович, сами крестик прячете, перед операцией в карман. Уйдя посмотрела на меня женщина. - В рубашке родилась, дитятка. С такой высоты только переломом отделаться, - и ушла. Доктор посмотрел на меня, а я узнала в нем одного из ассистентов отца по моему эксперименту. - Примите мои сочувствия Катерина Александровна, - я кивнула, с горечью посмотрев на пол, - дело в том, что я в курсе кто вы такая, знаю про ваши способности и искренне полагал, что вы ко мне в больницу не попадете. Но, судьба штука злая. - Да, вы правы, - злая ирония судьбы. - А как так получилось? - Предполагаю стресс последних суток, применение сил и падение с высоты... Факторы... - Саша упоминал, что после использования сил у вас бывают приступы. Это так? - Да, это так. Повезло, что в этот раз все обошлось. В коридоре послышались шум, ругань, попытки кого-то задержать. И громкий, звонкий голос Аньки. - Пропустите меня! Я должна ее увидеть! Она моя лучшая подруга! Пропустите! - Марь Ванна, не держите девчонку, а то она всех пациентов перебудит. Пусть пройдет. - Так не положено же. Пропускной режим не раньше семи... - Марь Ванна! - грозно произнес Геннадий Петрович. - Халат! - кинули в Аньку больничным халатом. - Спасибо, - с сарказмом ответила блондинка и прошла в мою палату. Доктор посмотрел на меня и Аню и вышел в коридор, остановившись у двери. - Конфиденциально все, да Анна Геннадьевна, без лишних ушей? -Ага, все верно, - подождав, пока мужчина выйдет, Аня крепко, накрепко закрыла дверь,- горячие следы и твое случайное появление в доме Лебедевых помогли следствию быстро раскрыть дело и поймать Лебедева старшего. На Митьку страшно смотреть. Он отца-то любил. Не ожидал от него подобного. - Ань, он не человек. Я в него выстрелила, попала, а ему хоть бы хны. Пошатнулся и все. - Пуля на вылет прошла. Он упал через пару кварталов, а при обыске у него нашли разрывные пули, пистолет и шифровку, где наши нашли приказ убить твоего отца, а тебя доставить в Германию. К спецслужбам третьего рейха. Они видимо знают о тебе. - Не знают. Но думают, что я знаю про разработки. - Тебе в Германию путь заказан, Кать. - Ань, меня здесь никто не держит. У меня якоря нет. Я не знаю как мне сдерживать приступы. - Арсений? Была бы его воля, он бы от тебя не отходил. - Он не мой мужчина. Я это чувствую. От него веет каким- то холодом, болью. Не мое это. - Ага. Дмитрий? - Былые чувства не проснулись. Прости. Да и у него девушка есть. - Ну, хорошо. Ой-ей, - Анька посмотрела на часы, - ты меня прости, но я побежала. Тренировка начнется в семь, а мне пора, да и подготовкой к похоронам надо заниматься. Мы их с Аллой организуем, от тебя ничего не надо. Лежи и лечи ногу. Завтра за тобой приедем. Похороны в 11:00. Гроб, сама понимаешь закрытый будет. Я кивнула и по совету Ани, стала усердно лечить ногу, отправляя к ней огонек. Через пятнадцать минут я уже спала. *** Скучать одной в палате мне долго не пришлось. Часа через два ко мне заглянул Белов. Он застал меня тогда, когда я читала братьев Стругацких. Новую книгу о приключениях моей любимой Алисы. - Доброе утро, Катерина Александровна, улыбаясь во весь рот, он подошел ко мне в авоськой зеленых яблок и сел на стул рядом с моей кроватью, - Как нога? - Хорошо, спасибо, - он передал мне авоську. - Вот это вам. Витаминчики. Я обрадовалась, вдохнув любимый запах любимых фруктов, а откусив, сморщилась: до того они были кислыми, что аж челюсть свело. - Как яблочки? - глядя на меня и мою реакцию со смешком в голосе спросил полковник. Уххх, язва, небось сам не ел. Мне отдал. - Спасибо, лечебные. В кислых яблоках, - я снова сморщилась, - в зеленых яблоках, все витамины присутствуют. Я посмотрела на его улыбающееся и смеющееся лицо и поняла: издевается же, гад. - Не хотите ли вы со мной трапезу разделить, полковник? - он аж отшатнулся от моей кровати. Неужели ел? А ну точно, издевается. - Я не за этим пришел. Не только за этим. Кать... Катерина Александровна, - вовремя исправился Белов, - я читал рапорт Дмитрия. Вы можете предположить как Лебедев после вашего попадания смог пройти еще три квартала и только от потери крови потерять сознание? Такое ощущение, что он не чувствовал боли, а пули были не простыми, вы в него разрывными попали. Я ошарашенно смотрела на Белова. Что же ты за тварь Лебедев? - Адреналин? Я только его могу предположить, если он обычный человек. - - А если не обычный? - Все что угодно. От оборотня до демона. - Вы верите в сказки, Катерина Александровна? - Ну, я тоже отчасти не от мира сего. - Ваши способности лабораторно объяснимы, а он нет. - Лабораторно объяснимы? - удивленно посмотрела я на Белова. Ну-ка, ну-ка. - Мутация крови из-за перехода в новую эру ядерных разработок. Ваш отец принимал участие в них, поэтому и вот... Так мне объяснил доктор Эрскин. Ахх, Эрскин. - Да, думаю это правильно.. - Кать... Катерина... Он еще упомянул, что хочет вас забрать в Германию, чтобы вам не было здесь плохо одной, чтобы был якорь во время приступов, что он имел в виду? - Когда я очень сильно использую свои силы, у меня случаются неконтролируемые выбросы силы. Самые легкие это телепатические и телекинетические волны. От них у людей бывают дезориентации, мигрени и немного потряхивает ближайшие районы. Вы были свидетелем одного из них, - я снова откусила яблоко, напрочь забыв про его вкус и, скривившись, положила ее на столик, рядом сковатью. Потом выкину или сожгу. Фу, гадость, - Не дай... Эм, Сталин... Быть вам на месте моей огненной стены. Она сжигает все на своем пути, не оставляя целым никого. Да, Арсений, я ходячая бомба в оболочке. - Мда, сочувствую. Как вас еще не закрыли в лабораториях как особо опасную? Крышка гроба отношений с Арсением захлопнулась моментально и напрочь забилась чугунными гвоздями. - Спасибо за яблоки, Арсений, но не могли бы вы уйти. Я хочу отдохнуть, побыть одна. - Простите, меня за мои слова, Катерина. Арсений вышел, а я сожгла в руках проклятое зеленое кислое яблоко. *** Через час, после ухода Арсения, ко мне заглянул в палату человек, которого я хотела увидеть и очень сильно ждала. - Доб'гый день, Ката' гина, - с сильным немецким акцентом поздоровался со мной доктор Абрахам Эрскин. Он всегда относился ко мне как к дочери и я всегда была рада приходу в наш дом дяди Эба, как часто его звала вне работы, - Мне очень жаль, что так случилось, - доктор сел на стул и взял мою руку в свои - Приехаль как только смох. - Спасибо, доктор. И не мучайте себя. Я знаю, что вы плохо знаете русский. Мы можем смело общаться на немецком. Лев меня учил языкам. - Я знаю, но мне нужна п'гактикаль. - Хорошо. - - За месяц до гипбели Саша дал мне папка с фаш анализ. И попросить доисследовать фаша к' гофь в случай сме'гть. Он боятся, что фаша... Фаши способности отторгнут сыво'готка. Но они не только не отторгли, но и взаимодействовать с ней п'гекрасно. Она усилить их, сдалаф фас сильнее. Фаша регене'гация потрясающая. Вы... - - Ходячая бомба в оболочке, - перешла на немецкий я. - Найн... То есть нет, я не это хотел сказать, я о том, что фы феноме'н. Я буду счастлиф, если фы принять мое предложение, стать моим ассистентом в Герма'ни? - доктор же упрямо говорил на русском. - Я согласна, Абрахам. Я думала на этим. В Германии ГИДРА хочет найти меня, а как говорил отец, хочешь что-то спрятать, спрячь на самом видном месте. Никто не найдет. -Я досталь вам прошение на переезд в другая страна с видом на жительство как моей племяннице: Джозефине Шульц. Берия, п'готивный мужчина, долго не хотель отпускать фас. Но его уломать Алла. Не знаю как. И не мое дело'. Да? - Да, доктор, да. Но можно после похорон. Я хочу проститься с отцом. - На это нет возражений. Я сам хочу проститься с Сашей. Он был великим ученым своего времени. И да,- хрустнул он одним из яблок, оставленных Арсением, - Потрясающие яблоки. Можно забрать, фы я вижу их не едите? -Да, доктор, можно. Я оказалось не их фанат. Похороны завтра в 11: 00. Так сказала Аня. Он кивнул и вышел, а я легла дочитывать книгу.