Гордый семьянин

Молох, один из падших ангелов, свергнутых с небес. Двух с половиной метровый мускулистый силуэт мужчины с красной кожей, широкими плечами и нескромными рогами на голове, которые маскировали волосы, заплетенные в чёрную косу за головой. Сейчас он был в катоновой безрукавке с большой тканевой нашивкой на спине, на которой был изображён Люцифер с большими серыми крыльями, улыбающийся и сидящий на троне. Изображение окружала надпись «Он не судит.» Молох часто появлялся в ней. — Эх, как же я ненавижу этого жлобливого клоуна… Когда уже Люций даст мне покончить с ним, а не просто бить набить хлебало. — Размышления вслух были довольно громкие чтоб окружающие демоны обращали внимание на проводящего монолог с собой падшего. Он ведь шёл по центральному району круга алчности, жителей тут более чем хватало. Так, один демон с головой акулы, который был примерно одного роста с ним, остановился прямо перед лицом и грозно смотрел в лицо павшему в грех ангелу. — Что же тут делает жалкий грешник? Так ещё и телепает языком на всю улицу. — Прорычав сказал акулёнок — Шёл бы ты отсюда, пока тебе башку не оторвали и не сожрали — Он приблизился совсем вплотную к лицу ангела. — Вот же хуеплёты… Не мог меня Люций послать туда где меня знают?! — Бурчал про себя мужчина, после чего протер лицо рукой… Через доли секунд, ожидаемо, в корпус акулы прилетел удар, заставивший спину акулы извергнуть из себя множество хрящей. Сопровождалось это фонтаном крови, забрызгавшим несколько прохожих. Акулоподобное существо незамедлительно отправилось в сон, а Молох стряхнул рукой. Молох переступил через упавшее тело, плюнув на него напоследок. Бывший ангел шёл по улице, которая была везде окрашена в зелёный. Множество местных носили шляпы с полями с вырезами для рогов. Из всех кругов ада, алчность выглядела наиболее занятой и близкой к миру людей. Сам Молох никогда не понимал, почему люди так любят копить деньги, а не тратить их. Сам он тратил все деньги, которые ему платила семья за месяц. А деньги были более чем приличные. Архангел то устраивал попойку на весь ад, то спонсировал бои на арене в кругу гнева, то приобретал и разбивал в хлам очередной дорогущий автомобиль. К слову, разбивал обычно о случайного прохожего. Пожалуй, из всех братьев, именно его грехопадение стало самым глубоким и именно он гуляет в жизни на широкую ногу. Спустя несколько десятков минут таких похождений и рассматриванию нескольких богато украшенных банковских контор и обменок, он оказался в самом центре города. На удивление, правитель круга алчности был редкостным любителем цирка и клоунов в частности. Пожалуй, место его жительства, даже близко не совпадало с его натурой, ибо это был огромный пирамидоподобный комплекс. Хотя, серьёзным это место казалось обывателю лишь пока он не посмотрит к облакам, ибо множество громадных тросов возвышались над пирамидой и вели в воздух, в само захмарье. Там висела огромная платформа с вечным огнём, который когда-то создал сам Люцифер, а над пылающими огнями на этой круглой платформе возвышался огромный воздушный шар в форме клоунской головы. Пожалуй, именно эта структура претендовала на звание самой странной во всём аду. Тем не менее именно туда нужно было отправиться Молоху, чтоб навести контакт с Мамоном. Азазель подошёл к огромной стеклянной двери, возле которой стояли два поистине здоровых беса. Они грозно посмотрели на мужчину, который даже при своем росте был на голову ниже их. — По какому делу? — Спросил тот, что был правее — От Люцифера. Мамон не платит свои долги. Они переглянулись, а потом левый повернулся к ангелу и ухмыльнулся. — А я их первенец. Теряйся. — Никак вы блять не научитесь… — Молох щелкнул пальцами и у него за спиной появилась пара серых крыльев, а в руке оказался здоровый двуручный цеп с двумя шипованными шарами на цепи, которые переливались кровавыми огнями. Сам падший в мгновение увеличился в росте по меньшей мере в два раза. Голову украсили еще два красных рога, а само тело стало похожим на полу застывшую лаву. — Отойдите, черви. — Прорычал человек в форме зверя и охранники послушно отошли от двери, через которую с большим трудом прошёл почти пятиметровый великан, стучавший по полу цепом. Вокруг него оказалось здание, напоминавшее типичный офис, но все были с гримом на лицах с цветными волосами, а стены украшали множественные граффити. Ловя на себе множество взглядов, он шёл вперёд, в место, где жил и работал Мамон. Пройдя вперед по коридору помещения, Азазель перевоплотился в свой привычный облик, ловя на себе очередные взгляды местных бесов работников. Пройдя дальше, ему попалась совсем человечная по виду девушка, глаза которой немного расширились при виде Азазеля. По сияющим голубым глазам, Азазель понял что эта девушка — падшая. Тысячелетие назад, в аду на каждый круг приходилось не более половины десятка этих могучих существ, ибо их возможность забеременеть очень мала и рождение каждого ангела в аду — большая редкость. Но за многие прошедшие века, можно было заметить что чистки всегда обходили падших стороной, ибо их собратья не собирались выбирать себе противников по калибру. Теперь же, популяция падших в несколько раз больше и их часто можно видеть возле разного рода авторитетов в аду. Впрочем, каждый падший находился под защитой архангелов и убийство такого каралось смертью убийцы и всех его близких. — Добрый день, господин Молох! — С улыбкой на лице сказала молодая блондинистая девушка — у вас дело к Мамону? — Да, милочка. Тебя тут не обижают? — Спросил Азазель, остановившись и скрестив руки за спиной. — Да нет, не волнуйтесь, всё нормально. — Хорошо… Ладно, мне надо к этому клоуну в гости, опять он деньги задолжал. — Не смею задерживать — Она, которая раньше стояла перед массивной дверью из черного дерева, отошла в сторону, давая проход Молоху. Он закономерно прошел вперёд, подмигнув девушке напоследок и открыл массивную чёрную дверь. За ней оказалось ничто иное как огромный цирк с множеством танцующих медведей, бесами на моноциклах, которые жонглировали шарами. Там же, с крыши свисали множество красочных украшений и вокруг была атмосфера детства для других существ. Вот только в этом цирке вместо зрительской трибуны, были навалены целые кучи купюр, золотых монет и прочих драгоценностей. Мамон же, если архангелу не изменяла память, жил дальше, за цирковыми занавесками в одной из стен здания. После того как он приоткрыл эти занавески, перед ним предстала гримерная комната, где на одном из кресел безжизненно свисало тело, лицо которого было украшено ярким гримом, а широкие губы были, по виду, нарисованы ничем иным как кровью. Вскоре, Молох услышал легкое пение и прошёл на звук. Источником был невысокий клоун с рогами, которые прикрывались украшениями с бубенцами. На лице был типичный грим, но на лбу была нарисована корона. — Мамон. — Отозвал его Молох Тот с удивлением повернул голову и прежняя улыбка, висевшая на лице, мгновенно спала, освободив серьёзную мину, что в целом странно было видеть на клоуне. — Чего тебе, любитель детишек? — Архангел раздраженно повел бровью и выдохнул, после чего вплотную подошёл — Ты забыл как я набил твою рожу в прошлый раз и заставил отсосать хер случайному прохожему? Можем повторить. — Ладно, ладно, не кипятисью Мамон поднялся с кресла и швырнул на пол пластиковый цветной шарик. Он уставился на Молоха своими яркими глазами, которые с трудом скрывали неприязнь. — Ты пришел снова требовать долги? — насмешливо спросил Мамон. — Именно. Ты думаешь, я забыл, как ты попросил деньги у нашей семьи на «Благоустройство»? Тебе нужно вернуть, что принадлежит Аду. Да и благоустройства, чёт, нигде кроме твоего жилища, пары кварталов с капиталюгами, нескольких банков и борделей тут не видать. А ведь Габриель буквально готов был расцеловать Люция за то чтоб он согласился и тебя за твои странные начинания… Не то чтоб меня волновало хоть немного как себя чувствуют демонические отродья, но экономика есть экономика. Мамон ухмыльнулся слегка и пошел к окну, открывая шторы. Вид из окна был потрясающий — зелёные огненные кольца, танцующие бесы разных видов прямо под его жилищем в виде одной из трупп музыкантов с электрогитарами, которые были нечтом вроде известной группы в кругу алчности. Интереснее было то что они подвергались тем же мукам от лейблов что и на земле, только во множество раз хуже. Их буквально пытали чтоб они быстрее писали песни про любовь (точнее — похоть). Пирамидно подобное здание Мамона сильно выделялось, но, на удивление, не стало воплощением круга. Это была просто красивая и охраняемая резиденция, но никак не стратегический объект. Практичное и красивое архитектурное достояние круга. Во многих кругах не хватало элементарной высокой архитектуры, которую, со своей спецификой, любил и Мамон. — Люциферу нужны деньги? Что ему с ними делать? — В саркастичной и язвительной манере ответил Мамон. — Кому он их отдаст? Во что вложит? Ах, да, точно, в очередной бильярдный клуб в его круге. Меня удивляет количество возможностей поиграть в бильярд у вас. Сколько их там на Пентаграмм-сити? Тысяч двадцать? На 4 миллиона жителей? Мне вот интересно, сколько из них он посетил? Сотню, наверное, не более. «Как минимум, в двух сотнях… Хм…» — Послышался ироничный голос Люцифера в голове падшего. Он мог так легко связываться со своими братьями, хоть и работало это в обе стороны. — «Скажи что если он не вернёт мне золото, то я сделаю его шаром для боулинга и отправлю на стол в клубе похоти, где они делают этими шарами всё, кроме как используют по назначению.» Молох повторил то что ему сказал Люцифер Мамону и развел руками, на что тот улыбнулся и подал смешок. — Хех, ладно, шучу я. Деньги у меня есть и проценты тоже включены. Но есть у меня одно условие. — Мамон говорил, держа зрительный контакт с окружностями круга алчности, держа, при том, руки за спиной. Он говорил спокойно и «гостеприимно». — Ты не в том положении чтоб ставить условия, напомню — Раздраженно ответил Азазель, который стоял, запихав руки по карманам джинс. — Да ты послушай. Это просто нетривиальная просьба. — Сказал демон алчности и развернулся к собеседнику лицом снова. — Есть у меня одна «подопечная» которую я пообещал доставить Люциферу. Ты с ней знаком, полагаю. — О ком именно речь? — Спросил Молох, скрестив руки на груди. — Эрелим. — Ответил ему собеседник спокойным тоном. Брови падшего насупились, а левая из них поднялась в удивлении — Зачем ему она? Она же продалась тебе. — Последнее Молох закрепил взглядом в сторону и символическим звуком плевка в сторону. — Она отработала то что обещала отработать. Она больше мне не принадлежит. — А Люцифер тут причём? — Сам её спросишь. Я сам не знаю, а просьба моя лишь в том чтоб ты её провёл. Всё-одно, обратно скоро идти будешь. — Мамон сделал паузу, приоткрыл рот на секунду, потом закрыл и продолжил — Деньги я переведу на банковский счёт. Сам ведь знаешь что это единственная надежная инстанция во всём аду. — Ну да… Не пропадать же твоим процентам… — Проговорил Азазель и пошатал в стороны головой — Никогда не думал что ты — еврей? — Друг мой, на дворе у смертных — 20 тый век. Ростовщиками могут быть все вне зависимости от конфессии. Тебе стоит принять идею мультикультурализма, знаешь ли. Люди уже давно начали свободно исповедовать любую религию, говорить на любом языке и долбится во все дыры… Пожалуй, последнее, у нас, в аду, заметнее всего. Меня всегда наталкивало это на мысли о том что бог не сильно любит своих детей. — Знаешь, нам надо будет когда-то подсчитать количество еретиков на небесах, ровно как и садомитов, чтоб раз и навсегда ответить на вопрос, почему в аду так много тех и других. — И всё тебе не так, друг мой… Будь попроще. — Ответил на справедливое замечание мужчина в виде шута после того как налил себе стакан виски со стола и сделал глоток. — Говори что хочешь, но мой грех был именно в том что я обрубал всё что мне не нравится на корню. И вот так случай, некоторые грешники мне не нравяться больше других. Твоё счастье брат не дает мне добро на то чтоб перебить всех вас, жалких корольков своих жалких кружков. Никогда не был сторонником того чтоб демонам, нечестивым первым детям Лили, были даны права царствовать. Когда она родит нормальное дитя, я раздавлю всех вас как крыс вместе с моими братьями. Мамон сильно помрачнел от очередного сквернословия в его сторону от Азазеля. Пожалуй, это был последний член семейки ангелов, которого он хотел видеть каждый раз. Он насупил взгляд и раздраженно выдохнул. — Тебе следовало бы уже перестать это. Я не желаю с тобой об этом говорить. Эрелим будет у входа в это здание, забирай её и оставь свои глупые угрозы при себе. Хорошего пути назад. — Угу — Скупо ответил Азазель и развернулся обратно, зашагав на выход, выкинув на последок — «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас». Евангелие от Матфея семь, стих шесть.