Фанфик-реакция: «Токийские Мстители реагируют на фанфик "Соседи-Хуеди"»

Прошла неделя с последней реакции, многим не терпелось увидеть, что будет дальше, из-за спора Рана и Санзу. Сейчас время обеда, ребята одеты в домашнюю одежду. Наши пленники гости все вместе едят мисо-суп и пьют чай, попутно разговаривая на разные темы, не касающихся банд и их отношений до попадания сюда. Такемичи даже и забыл, что существует некая Маргарита, которая притащила их в это странное место и заставляет смотреть то, что с ними не произойдёт, но как говориться: “вспомнишь солнце, вот и лучик„. С громкоговорителей вновь послышался женский голос, только теперь более зловещий. — Ну что мои дорогие, вы готовы к интеллектуальному изнасилованию? — А у нас есть выбор? - послышался вопрос Риндо — Неееет~ Все тяжело вздохнули и положив посуду в раковину, направились в комнату пытак реакций.

***

Все расселись на диванах. Первый диван: Братья Хайтани и Близнецы Кавата; Второй диван: Какучё, Коконой, Инупи, Такеоми; Третий диван: Тайджу, Хаккай, Юзуха, Мицуя, Чифую; Четвёртый диван: Санзу, Ханма, Д(о)ракен, Майки; Пятый диван: Аккун, Такуя, Ямагиши, Макото, Вакаса; Шестой диван: Такемичи, Хината, Наото, Сенджу. — Почему я сижу с этой четвёркой? - недоуменно спросил Вакаса — Потому что я так хочу! — Ну ты как обычно в своём репертуаре! - возмущался Харучё — Ой~ Наша Барби снова заговорила? - издевался, как обычно Ран — Заткнись! Бесишь! - крикнул на него Харучё — Ну сколько можно! Прекратите тянуть время, только из-за вас двоих мы не можем начать! - кричал на этих двоих Чифую — А тебе слова не давали! - ответил ему Харучё — Всё, молчите! Из-за вас бошка болит! - прикрикнула Марго — Неужели?...Тогда может вернёшь нас назад? Раз мы тебя бесим! - продолжал спор Санзу — Ага, щяс! Размечтались, вам ещё меня терпеть оооочень долго! - с весельем в голосе ответила Марго - Ладно, начинаем! Включился экране телевизора и они увидели двух идущих знакомых людей: В квартиру они шли молча. Ханагаки боялся что-то сказать, Шуджи просто не хотел. Ни имел ни малейшего желания как-то ещё контактировать с этой мелочью, устроившей то поганое шоу в лавке старика. — Боже, а я и забыл, что в прошлый раз они шли в лавку... - вздохнув проговорил Чифую И ведь гном сразу понравился Като-сану! Как? Как, чёрт возьми?! Только потому что сказал, что заплатит за еду? Так и Шуджи в этот раз заплатил. Только почему-то в этот раз лаской наделили припизднутого, а не его. И что это за умный старческий взгляд, которым с ним попрощались? Отвёл, называется, нахлебника поесть лапши. С какого он вообще повёл туда Ханагаки? Можно было сварить дома лапши быстрого приготовления. Нет, решил выебнуться. Нахуя? На Ханму направился взгляд двух заинтересованных фиолетовых глаз. — И нам это интересно, Ханма-кун~ - пропел весело Ран Ханма лишь скучающе на него посмотрел. — Что, язык проглотил?~ - продолжал подливать масло в огонь Ран — Иди нахуй! - совершенно расслаблено проговорил Ханма — Ой-ой-ой, неужели наша шпала обиделась?~ - ехидно улыбался Ран Ханма хмыкнул и отвернулся к экрану. Ран же на него "обиженно" хмыкнул. Два поворота ключа, впустить мелкого и зайти следом, как следует хлопнув дверью, чтоб напугать. Чтоб не расслаблялся, блять. Раскомфортило его в лавке конкретно. Чуть ли не лужицу слюней напустил, любовно заглядывая в глаза старику, что мирно с ним беседовал. Может снова вломить ему, чтоб всякая чушь из головы вылетела? — Хан?.. — Ни звука, — больше звериное рычание, чем человеческая речь. Ханагаки тут же тушуется, вновь долго возясь с обувью. Ах, ну да, у него же ручки больные. А Шуджи ему с чего-то мазь притащил. Вот теперь он был согласен с парой слов Ханагаки, когда тот жаловался на него Като-сану. Шуджи следовало ему тогда влепить как следует в живот или голову, чтоб отрубился и не кряхтел от боли. И дальше пусть бы сам справлялся. Откуда вообще взялось желание переть под ночь до чужого дома, чтобы попросить эту хренотень для пиздюка? И, блять, сидел с ним потом, помогал, открывал, поил. С хуя ли?! — Ты просто его любишь~ - с новой "дозой" веселья пропел Ран Такая, Ацуши, Макото, Ямагиши и Хината побледнели. Такемичи лишь сглотнул и молился всем богам о том, чтобы эта была не правда. — Не может этого быть - без интереса сказал Ханма - эта мелочь меня бесит — Ага-ага, конечно~ — Ран, заткнись, ради Бога! - крикнул его брат Риндо — Рин-рин, ты такой злой!~ — Не называй меня так! Шуджи дошёл до кровати, устало потирая лицо. Секунда, и он валится, слегка подпрыгнув на пружинистом матрасе, и подбирается ближе к стенке, заворачиваясь в покрывало и не желая ни раздеваться, ни расправлять постель, чтобы лечь нормально. — Хоть слово от тебя услышу, будешь потом искать стоматолога, чтобы вставил обратно все зубы, — яростно, грубо, чтобы дошло. Чтобы не мешал, не маячил, не бесил ещё больше. Потому что Шуджи уже готов взорваться, вскинуться и как следует навалять парню, решившему наладить общение с ним. С ним, блять! С Ханмой Шуджи! С Богом Смерти, которого боятся все на улицах! Подружиться ему вздумалось. А не пошёл бы он на хуй? — Ай-яй-яй, Ханма и останешься же ты без "друзей"! - продолжал Ран — Нахуй мне такие друзья? Лучше бы он умер, а не Кисаки... Все вздохнули, а Такемичи даже пробило на слезу, но он её быстро смахнул. «Может я действую по схеме растягивания боли жертвы, как в случаях пыток, где раны прижигают, чтобы человек не умер раньше времени от кровопотери?» — последним проскальзывает в голове, прежде чем его срубает, унося в странный, переполненный мыслями сон. — Жутко! - вздрогнул Ямагиши, представив такое *** Такемичи осторожно проходит в основную комнату, не сводя глаз со спины Ханмы. Эта перемена настроения его сильно напрягает. В той раменной было куда спокойнее. И теперь они словно вернулись к исходной точке, где Такемичи не имеет право и пикнуть, а Ханма может отпиздить просто за то, что неправильно дышит. Парень стоит, не двигаясь, прислушивается к чужому дыханию, пока оно не выравнивается и становится более медленным и глубоким. Заснул. Хорошо… Что дальше? «Ни звука», — бьёт по мозгам чужой рык, от которого всё тело вздрагивает. Ну, ни звука, так ни звука. Ему же не трудно? — Не думаю, что этот нытик может тихо себя вести, постоянно ноет! - зло рыкнул Санзу Такемичи лишь молчал, спорить он не хотел, всё что он хотел, так это поскорее всё закончить. Взгляд медленно скользит по чужим вещам. Тумбочка с ключами и сигаретами, полый стол с множеством полок, где лежит, помимо прочих предметов, что естественны для подростка, слишком много макулатуры. Учебники, блокноты, тетради, просто папки листов. Какие-то непонятные книги с длинными сложными названиями. Как будто он попал в учительский кабинет, а не в квартиру парня-одиночки. И ещё один шкаф вдоль стены с закрытыми полками, куда Такемичи пока не заглядывал. Даже во время уборки как-то руки не дошли. Возможно, это влияние той лавины одежды, что свалилась на него, стоило отодвинуть зеркальную дверь шкафа-купе в сторону. Страх, что и тут дело кончится мини обвалом. «А теперь тебе нечего делать и стало интересно, да?» — усмехается внутренний голос. Парень пожимает плечами, отводя взгляд. Ну, вообще — да. Ханма же ещё в самом начале что-то про полки и шкафы говорил. Вроде, не выкидывать ничего оттуда. «Я только одним глазком», — сам себе с оправданием перед тем как сесть на корточки и потянуть за ручку. — Вау~ Неужели Барби, была права? - ехидно улыбнулся Ран — Да как т— — Замолчите вы оба! - крикнул на них Майки, не дав закончить говорить Санзу — Да, мой король! - поклонившись, Санзу замолчал — Тц! Всё веселье оборвал! - чуть злобно проговорил Ран И конечно же по закону подлости несмазанным петлям нужно заскрипеть на всю квартиру, устремляя испуганное сердце парня в пятки. Такемичи замирает, перестав дышать, и прислушивается. Десять секунд, пятнадцать, полминуты. Тишина. Не проснулся. Славатебехосccподи! Парень тянет ещё немного на себя, и вновь душераздирающий скрип. Да чтоб его! То жуткий звонок, то петли! Что в этой квартире есть нормального? На входе при звонке можно упасть в обморок, при входе в ванну блевануть, а от запаха с кухни глаза слезятся. К креслу противно прикасаться, и Такемичи без понятия, как этот утырок может вольготно в нём развалиться, не испытывая дискомфорта от ощущений или запаха. У него от сигарет и пива обоняние и вкус отбило? Невозможно же! И каким образом он вынимает одежду из шкафа, когда она постоянно стремится упасть на тебя? Перекрещивается, открывает дверь и отскакивает в сторону? Такемичи ведь ещё ни разу не видел его за данным занятием. Либо сам открывал, либо слышал со слов баобаба, что тот открывал эти адские врата. — Пхахаха! Ханагаки, да ты "везунчик"! - смеясь говорил Санзу Пальцы осторожно выпускают дверцу и та бесшумно закрывается. Вот так значит, да? Как показать Такемичи, что ты за собой скрываешь, так это визг на всю квартиру, а как закрыться, так это плавно и без пререканий! Хоть что-то в этой квартире не настроено против него? «Дожил. Обижаюсь на мебель», — сам себе даёт подзатыльник парень, поднимаясь и отходя в сторону к своему импровизированному гнезду для сна. — По тебе уже все больницы соскучились! - прикрикнул весело Харучё — Не смей такое говорить Бакамичи! - крикнул раздражённо Какучё — А не то что? Убьёшь меня? - посмотрев в глаза Какучё проговорил Харучё Всё дело в том, что они были в напряжении всю дорогу обратно, и теперь у него нервы, как натянутые пружины? Дорога до раменной и путь обратно сильно отличались в плане атмосферы. И хоть и там и там оба молчали, пока не дошли до пункта назначения, в первый раз молчание было с ожиданием чего-то интересного и приятного, а потом его словно на расстрел вели. Было жутко настолько, что в горле пересохло. И вот надо было ему начать говорить все те вещи про Ханму? Сам же понимал, что им ещё неделю соседствовать, и если хотел войти в доверие, то это должно быть плавным погружением. А в итоге поторопился и сорвал то, что уже начало налаживаться. Лучше бы оставил свои мысли при себе, держа до нужного момента, когда это было бы уместно. Вывалил своё мнение и ожидал, что теперь первая часть плана будет выполнена и он перейдёт к следующему пункту? Вот размечтался-то! — Опять прыгаешь выше головы, партнёр... - тяжело вздохнув проговорил Чифую Зато приобрёл неожиданного союзника в лице пожилого хозяина забегаловки. Като-сан явно понравилась его открытость, старик и сам словно открытая книга. С ним было приятно общаться. Но всё хорошее закончилось, когда они расплатились и вышли, так что столь маленький плюс не перекрывает того жирного минуса, что лёг росчерком поверх плана по быстрому сближению с неприятелем. Теперь Ханма будет относиться к нему с большим подозрением и агрессией, что осложняет процесс спасения Хины и Аккуна. Но… это ведь только начало? Он здесь всего второй день, если не считать того вечера, когда он только пришёл. Время есть. Он обязательно справится. Чтобы Дракен не попал в тюрьму, чтобы Аккуна не шантажировали семьёй, чтобы Хина не умерла. Он не даст Майки встать на тёмную дорожку; верит, что тот вполне разумен и если всё правильно преподнести, то тот не войдёт в преступный мир. — Ты зря всё это затеил... - грустно проговорил Аккун — А вот и не зря! Я обязательно спасу всех! - воскликнул Такемичи — Эта твоя чёрта всегда меня и бесила! - крикнул Санзу Да, пусть они и гопники, но между ними и мафией в будущем есть существенная разница. Если первых можно сравнить с агрессивным клубом по интересом, то второе — опасное и грязное сборище мерзотных тварей. Да, Такемичи когда-то в детстве мечтал быть на вершине мира гопников, но это никогда не влекло за собой смерти невинных, торговлю запрещённым и укрывательство от закона. То, что случилось недавно с Дракеном, как бы противно не звучало, должно пойти ему на руку во время убеждений Майки, что преступления — плохо. И оканчиваются они смертями тех, кто тебе дорог; тех, кто может быть дорог кому-то другому. Такемичи ценит человеческие жизни. Особенно теперь, когда не единожды побывал рядом со смертью. Со своей. С чужой. Майки отпустил голову и прижался к Д(о)ракену, обнимая его. Д(о)ракен лишь обнял того в ответ. Если всему виной Кисаки, а Ханма как-то с ним связан, Такемичи это узнает и изменит то ужасное будущее, что успел увидеть. — Кисаки... - Ханма напрягся, но через мгновение пришёл в своё обычное скучающее состояние Он заставит себя принять, подпустить ближе. Может, ему придётся сыграть в покорность, может, придётся переступить через себя. Раз надо прогнуться, то он прогнётся. Даже если, со слов Ханмы, как шлюха. Даже если обидно. Стоит сесть и подумать, как прийти к цели, вновь не упустив шанс, как это было совсем недавно. — Ты бы ещё ему отдался! - весело крикнул Санзу — Ага, толку бы было больше! - также весело говорил Ран Такемичи конкретно испугался, но его обняла и успокоила Хината. Такемичи уже знает, что будет, когда Ханма проснётся. Либо полный игнор, либо открывая, спросонок, ярость, что потревожил, что всё ещё здесь, что всё ещё дышит и этим бесит-бесит-бесит. Такемичи нужна дружба с ним. Стоит наконец разобрать информацию об этом парне, что он уже имеет на руках. Раз Като-сан знаком с ним где-то два года, то это примерное время, сколько этот парень живёт один. Со слов старика, они, кем бы эти «они» ни были, помогали парню обживаться. Значит он живёт в этом ужасе около двух лет. Движемся дальше. У него либо нехватка времени на готовку, либо неумение этим заниматься, потому он ходит к Като-сану. Это даёт надежду на то, что план «покорми и задобри Хуюджи» всё ещё может рассматриваться как пригодный к исполнению. По манере стирки Такемичи выяснил, что его сосед экономный, иногда даже чересчур. Судя по тому, что он часто не платит за обеды у старика, с деньгами напряг. Если Такемичи правильно рассчитал, то работает дылда утром: не зря же тогда столкнулся с ним нос к носу на лестнице? Парень был потным, так что вероятность того, что работа представляет из себя большие физические нагрузки, большая. Подрабатывает грузчиком? Что ещё можно делать рано утром, когда другие только собираются на работу или учёбу? Обычно, это касается разгрузки доставленных в магазины вещей. Такемичи знает, так как сам иногда принимал в данном деле участие, не успев пораньше уйти с ночной смены, с лёгкой руки руководства перетекающей из раза в раз в утреннюю, если недоставало персонала. — Ты был грузчиком? - спросила Сенджу — Да, был - ответил Такемичи В таком деле зарплаты и правда небольшие, но в таком случае как Ханма мог обеспечить себе покупку или аренду квартиры в 14 лет? Для такого надо было бы проработать ни один год, а детей редко берут на тяжёлую работу. В принципе устроиться на какую-либо работу, когда ты только начинаешь быть подростком, сложновато. Да и с его характером… этот момент пока не ясен и Такемичи отложит его к дальней стенке разума. Глупые предположения о работе официантом в кафе или аниматором можно тут же выкинуть. Кто в здравом уме возьмёт это чудовище на работу, где важной частью выступает лицо? Да он бы и сам не пошёл. Возможно, у него есть что-то ещё. Какая-то подработка, с которой он либо ушёл, либо не говорит о ней. — И не обязан говорить - сказал Ханма, не смотря в сторону Такемичи Далее на повестке шокирующая новость, что Ханма хорошо учится, причём удалённо, что, на взгляд Такемичи, выступает осложняющим фактором: в случае непонимания никто тебе ничего не объяснит. Придётся самому выкручиваться, с чем, судя по всему, этот бамбук вполне справляется, не испытывая каких-либо трудностей. Но он проводит слишком много времени в этих бумагах. Может всё же трудности есть? Или он занимается углублённо, учитывая множество сложных книг на полках? Снова открытый вопрос, оставленный на потом. — Да мы уже поняли, что Ханма умный, прекрати уже! - кричал раздражённо Санзу — Ну он хотя бы умный~ - пропел Ран — Подраться хочешь? - посмотрел на него зло Санзу Что ещё? Любовь Ханмы к чесанию языком. При этом он явно не любит обычные беседы, отвечая односложно и зло. Но если в разговоре получится устроить целую дискуссию, то он хватается обеими руками за нить повествования, не отпуская и не давая Такемичи отдохнуть от своей, местами довольно неприятной, речи. Опять же тот разговор про женщин. Ну не нравятся они ему, так начерта продолжать? Отговорка, мол, так удобней, звучит слабовато. Иначе бы, по мнению Такемичи, он не был столь едким, говоря о данной ситуации. А если ему нужен только секс, то не легче ли купить какую-нибудь секс игрушку навроде резиной вагины или полноценной нижней части женского тела, как вариант ещё найти девушку, согласную на отношения лишь интимного плана без романтического или дружеского продолжения? Нет. Он был так не сделал. Потому что… — Боже, зачем мы здесь вообще нужны? - спросил Такеоми Но ни кто не ответил. Такемичи заметался глазами из стороны в сторону, пытаясь вспомнить причину, отчего оборвал свои же рассуждения. Что он упускает? Давай же, вспоминай. Этот хрен сам говорит, что не вмешивался во всю ту канитель, потому что его это… веселило. Точно! Ему просто весело! Такемичи же сам отмечал его неуёмное хорошее настроение. Этому психу доставляет удовольствие смотреть на чужие неудобства, потому он бы не променял такой хоровод однодневок к нему в квартиру на бездушный предмет или условные отношения для простого снятия напряжения. Нет, ему нужны эмоции. Чужие эмоции, которыми он упивается в своё удовольствие. Возможно, он упивается даже своими негативными чувствами, если ему не нравится, но он продолжает. Как мазохист, что сам не понимает, как ему хорошо, когда плохо. Такемичи высокомерно фыркнул, глядя на чужую спину и вспоминая, как этот ублюдок его назвал мазохистом, хотя, вероятно, сам им является. Нет уж, Такемичи явно не прельщает кайфовать от боли и издевательств. Он этим сыт по горло. — Ханма, так ты у нас оказывается душевно больной, прям как и Ханагаки~ - пропел Ран, смотря на Шуджи Но тот его проигнорил. Но он отвлёкся, вновь уходя от темы. Его ж на самом деле задел тот разговор из-за Хины. Да уж, было бы неприятно, припиши Ханма его девушку в ряды шлюх. «Но он тут же пошёл на попятную, стоило мне обидеться», — с удивлением напомнил себе Такемичи. Что это было? Нежелание потерять собеседника? Но если так, то почему Ханма больше давит своим потоком слов? Нет, конечно он спрашивал о чём-то Такемичи, но всё больше говорил сам. И если так подумать, то больше чем общения ему хочется высказаться. Точно! Высказаться! И к чему это подводит? «К тому что у него недостаток слушателей? — чешет голову парень, не понимая, зачем вообще ему эта деталь. Так ли она важна? — Ну да, если судить по словам Като-сана, друзей у парня нет. Но ведь у него столько подчинённых в Вальхалле, неужели он не может в их присутствии рассуждать о чём захочется?» «Скорее всего просто очередной выебон этого ненормального. Забей», — отмахивается внутренний голос, и Такемичи также легко отпускает эту ситуацию. Шуджи чуть наклонил голову и повернувшись к Ханагаки заглянул тому в глаза, ищя что-то интересное. Но тут же прекратил это делать и повернулся к экрану. И… если собрать всё воедино, то выходит что? Что Ханма уже два года самостоятельный, работающий, но без друзей, зато с частыми пассиями, которыми при этом недоволен, но терпит ради подпитки эмоциями. Хах, как энергетический вампир. Ещё он садист, высокомерен, любит высказаться, не умеет нормально стирать и, возможно, готовить. Самовлюблён и опасен. И к чему это приводит? — К чему же? — закусывая ноготь на большом пальце, спрашивает сам себя Такемичи, смотря на чужую спину. Провёл целый мозговой штурм, чтобы ни к чему в итоге не прийти. Замечательно! — Ну, ты хотя бы пытался! - подбадривающе сказал Такуя — Спасибо, Такуя - улыбнувшись поблагодарил Такемичи Шуджи дёрнулся, но не повернулся. Ну так мозгами в их паре выступает Наото, а не он сам. Наото бы что-нибудь придумал… только вот Такемичи без понятия, что тут может случиться, если он доверит тело себе-подростку, оставляя один на один с этим подонком. Да, было бы очень неплохо поговорить с Наото, ведь он детектив и должен больше смыслить в психологии, но это может обернуться катастрофой, учитывая, по какой именно причине Такемичи оказался в этой квартире. Что ещё сказать? Он-молодой — идиот. Он ведь может что-то брякнуть, а Такемичи потом ходи дознавай, что не так. Не станет же он прямо говорить, мол, извини, я тут в будущее гонял, поэтому понятия не имею, чего тебе наговорил прошлый-я, из-за чего ты теперь меня хочешь убить, так что объясни, пожалуйста, в чём проблема, чтобы я-из-будущего мог её решить. — Звучит, как бред... - поделился своей мыслью Нахоя — Я бы не поверил... - сказал Макото Все кивнули. И после этого на него не будут смотреть, как на сбежавшего из психлечебницы? Да Такемичи бы сам себя за такое закопал. А Ханма бы… либо отпиздил, либо поржал бы с него и больше не пустил на порог. И как вишенка на торте, к Такемичи бы потом приклеилась какая-нибудь кличка вроде «Псих» или «Полоумный». М-да, не чета Непобедимому Майки. Так что надо выкручиваться своими силами… «А куда ты, позволь спросить, так разогналась, принцесса? — внутренний голос явно перенял модель общения у Его Высочества. — Сам же себе говорил, что надо медленно и потихоньку, а сейчас сидишь и пытаешься понять душу того, с кем живёшь два дня. Сам себе противоречишь и спешишь». «Так если не поспешу, то всё может плохо кончиться!» «Если сделаешь правильно, то не налажаешь. А налажаешь, то, да — кончится». «Завались!» У Рана заблестели глаза и он посмотрел на эту "парочку". — Ханма~ Похоже кто-то о тебе постоянно думает~ И только сейчас Санзу вспомнил про их спор. — Эээ, Ран, ты что их свести хочешь? - прикрикнул ему Санзу Хината, Такемичи и Шуджи подавились воздухом. — Ну, да, мы же спорили на ИХ взаимоотношения~ — Да ты совсем!...так не честно! - кричал Санзу — А ты не уточнял~ - продолжал Ран Санзу притих. Такемичи злобно мотнул головой, пытаясь вытрясти противный голос из головы. Приехали: сам с собой спорит и посылает. Реально, шизик обдолбанный. — Пиздец, — вымученно выдыхает, пытаясь перестать накручивать себя же. Да, если сам недавно говорил, что теперь нельзя спешить, то и сейчас гнаться за неведомым не имеет смысла. У него ещё, по рассчётам, дней пять… с половиной, если сегодняшний вечер не будет проёбан. Так что… — Так что яйца в кулак и всё получится, — сам себя подбадривает парень, поднимаясь на ноги. Когда этот еблойд-переросток проснётся, Такемичи либо будет вести себя как мышь, либо вновь попытает счастье разговорить и подружиться. Но медленно и осторожно. И… да, пожалуй стоит быть готовым к новым травмам. — Опять пойдёшь по старой схеме? - выгнув бровь проговорил Чифую А пока что задумчивый взгляд переходит на шкаф-убийцу, с которым надо бы разобраться ради всеобщей безопасности жителей этой квартиры и временных в ней по неосторожности прибывающих. — Мне кажется сейчас что-то произойдёт... - нахмурился Коко *** Шуджи будит не будильник, а ёмкое «ай, блять!» громким шёпотом. Медленно открыть глаза и угрожающе приподняться — уже классика. У него опять какая-то девушка ноготь сломала или подвернулась на куче мусора? — Пхахах, Ханагаки теперь девушка! - продолжал смеяться Харучё — Боже, ну забыл я про этого нытика - сказал Ханма, теря глаза Застывший статуей возле шкафа гном его несколько озадачивает. Ах да… Точно… Он же теперь живёт с этим пришибленным. И, вроде как, был зол, когда ложился спать, если судить по неразобранной постели и одежде на теле. А этот шизик всё стоит, как истукан, придерживая одной рукой полку, а другой… — Что ты делаешь? — голос хриплый пиздец и во рту так сухо, что все мысли переходят к стакану воды. Или пива. Да, пиво было бы лучше. — Я решил починить полку, — слышится от мелкого недоразумения, что наконец поднимает, ах вот оно что, отвёртку и выпавший винтик. «Подлизаться пытается, — догадывается Шуджи, уходя на кухню. — Боится». — Да брось, тебе же это нравится~ - пропел Ран — Ран, прекрати лезть ко всем... - нахмурился Риндо смотря на брата Последняя мысль приятно греет изнутри. Да, ему надо, чтоб его боялись. Губы плавно разъезжаются в усмешке, пока он достаёт чашку и наполняет водой из-под крана. В пару глотков осушая полностью, ставит обратно на полку, забивая на помывку (пусть гном с этим разбирается, если брезгует), и отходит к холодильнику за пивом. «Любимая моя пакость», — мягко растекается на языке вместе с горьким пойлом, которое не такое уж и вкусное, как думают малолетки, но расслабляющее. Шуджи давно понял, что алкоголь стоит любить не за вкус, а за эффект, оказываемый на организм. Ну или по крайней мере сейчас он не в том финансовом положении, чтобы в его руки попало что-то такое из расслабленно, от чего при первых глотках не будет горечи. Шуджи готов терпеть отвратительный вкус пива так же, как и сигарет, чтобы наслаждаться умиротворяющим спокойствием или весельем от затяжек и градусов, ударяющих в голову. Жить на приколе, на расслабоне, а все остальные пусть стрессуют, боятся и поддаются панике, стоит бросить на них заинтересованный или угрожающий взгляд. В случае с таким человеком ведь что первый, что второй вариант для других может ничем хорошим не окончиться. Шуджи любит играть с людьми. Не важно, выбить всё дерьмо вместе с зубами или поизгаляться иным способом… — Что-то мне не нравится к чему идут его мысли... - проговорил Д(о)ракен «А когда-то и совместить можно», — мысли медленно прокручиваются в голове, сменяясь воспоминаниями того, как кулак мерно входит в чужое тело, оставляя следы, метки собственности, наравне с зубами на шее и плечах. Тело под ним трясётся то ли от ужаса, то ли от оргазма, пока сам вбивается, кайфуя до звёздочек в глазах. Она же просила не сдерживаться, просила быть жёстче. Может он слегка перегнул палку, когда под конец вбил её лицом в стену, портя нос. Глаз шлюхи заплыл ещё в самом начале, сразу после слов, что она думала о его квартире, а не о каком-то складе, чтобы предаваться страсти. Но какая разница, где брать тупую однодневку, когда обоим хочется, а идти далеко впадлу? Все, кто не мог на это смотреть, отвернулись. Но после того, как успокоились в ночь повернулись обратно. По телу медленно прокатывается волна возбуждения. Может, ну этого гнома? У него есть дела поважнее. Весь вечер и частично ночь в его распоряжении. А если увлечётся, то может и вся — какая разница, ну не поспит разок перед работой? Уже не впервой. Ломать свой график сна и организм в придачу ради достижения истинного удовольствия от жизни — как аксиома его существования. Не важно, как плохо будет в теоретическом «потом», пока он наслаждается улётным «здесь и сейчас». — Ты таким макаром убьёшь себя... - безразлично проговорил Вакаса с Такеоми в один голос Шуджи медленно переводит взгляд, подсвеченный изнутри искорками веселья, на своего сожителя. И Ханагаки словно чувствует спиной опасность, начиная нервничать. Парень видит, как дрожат чужие нежные ручки. «Правильно, бойся, гном, бойся. Тебе полезно знать, что такое настоящий страх и чем он может быть вызван». Подойти, вломить, разбить лицо, вывернуть руки, сломать пальцы, пробить живот ещё раз, чтобы посмотреть, станет ли синяк ещё гуще, выбить воздух подлым приёмом, а затем оттаскать за волосы по стенке, малюя красным новые образы. О да, он бы стал таким красивым. Его новая жертва. Жаль, не девушка. Глазки уж больно симпатичные. — Уууууу~ Тебе понравился Ханагаки?~ - внутри Рана ликовали черти — Пф, да какая разница? - сказал уже более заинтересовано Ханма Такемичи поёжился, повернувшись к Ханме. — И правда, выглядел бы очень красиво - шёпотом сказал Ханма, но его услышал Санзу Из-за чего Харучё нахмурился и сгрустнул. По выражению лица Санзу, Ран понял примерные слова Ханмы, из-за чего улыбнулся куда шире. Может быть Манджиро Сано паренёк приглянулся за них. И за покорность. Послушный щенок. Хоть и переходит границы, когда забывается и перестаёт понимать, кто перед ним. Почти хороший мальчик. Почти умный. Но недостаточно взрослый. — Я не из-за этого его выбрал - сказал чуть разозлённо Майки Шуджи проводит рукой по лицу, зарываясь пальцами в волосы. Нет, сейчас он так не может. Да, пусть не очень приятное «потом» его не должно волновать, но пока они сожители — при слишком большом объёме ущерба теоретические последствия становятся вполне реальными, не сулящими ничего хорошего. Вот когда съедет, тогда пожалуйста. Отыграется. За все проколы, за все проёбы, за все дерзости и повышения голоса. — Пока, Такемичи, мы тебя помним, любим, скорбим - сказал грустно Ямагиши, а Макото повторил за ним — Да не собираюсь я помирать! - крикнул на них Такемичи За этот противный интерес к его жизни. Шуджи никому о ней не рассказывал и не собирался начинать. О том, что было, знает только умница Кисаки, который знает вообще всё про всех. Вот ему можно. Для него можно сделать исключение из правил, ведь киса попалась интересная, да и полезная — дарит новые краски жизни. Не такая глупая, чтобы помогать задаром, хотя у всех складывается ощущение, будто Кисаки какой-то бесплатный автомат, раздающий призовые чеки, Шуджи-то видит, понимает, что за всё приходится платить. Если начать делать всё за просто так, то мир полетит в бездну. На бесплатную раздачу помощи способны только безумцы и добрые старики. Первые идут на хуй, так как долго не живут, а вторые… а вторых можно и не трогать — сами помрут, когда время придёт. Хотя некоторых Шуджи бы задержал в этом мире подольше. Не из сентиментальности, нет, просто из чувства, что надо выплатить долг. Из уважения. — Похоже, ты был прав Какучё... Ханма не бьют стариков, а даже уважает некоторых... - сказал восхищённо Ханагаки — «Какие горящие глаза, неужели я его впечатлил?» - думалось Ханме Тело наполняется лёгкостью после второй банки. На задворках сознания мелькает мысль, что следует накупить ещё бухла, только вот тогда снова будет не хватать на остальное. Дешевле уж сигареты: одну пачку купил, ещё три незаметно забрал бесплатно, пока кассир, уменьшившись вдвое от страха, утыкается носом в кассовый аппарат, набирая сдачу дрожащими пальцами. Банки, увы, так просто в карман не засунешь. — Воровать плохо! - воскликнула Хината, серьёзно смотря на Шуджи — Ага-ага - сказал быстро Шуджи, не слушая Хинату Можно ради прикола снова походить по заброшкам, поискать закладки, чтоб заставить нервничать нариков. Самому Шуджи до подобной пакости дела нет. Подсаживаться не собирается, так как знает последствия и они ему ни к чему. …Но других потравить как нехуй делать, верно? Чтобы слушались и не тявкали. — Хорошо, что не употребляешь... - облегчённо выдала Юзуха Парень плавно перемещается к мусорке, думая выкинуть пустую тару, но через секунду мерзко хмыкает, оставляя банки на столе, перевернув вверх дном, чтоб стекало. У него ведь теперь персональная самопровозглашённая домработница, так пусть отрабатывает свой хлеб. Как настоящий хозяин, он готов приложить все силы, чтобы помочь своей прислуге хорошенько понять, что значит грязная работа. «А ещё вчера хотел посмотреть, за что тебе скажут спасибо», — хихикает внутренний голос. «Сиюминутная прихоть», — отмахивается, как от мухи, выходя из квартиры. Ноги быстро барабанят по старой лестнице, воспроизводя каждодневную симфонию бедных районов. Через миг в пальцах оказывается пачка сигарет и зажигалка, а в губах белая трубочка минутного удовольствия. Такемичи минуту молчал, после чего решил попробовать кое-что. — Спасибо, что тогда помог с руками... - сказал тихо Такемичи, хотя его все услышали — Что-что? Повтори пожалуйста~ - раззадорился Ран, а Ханма с удивлением смотрел в эти синие глубокие глаза Ханагаки — Такемичи?... - окликнули его испугано друзья *** Когда ему было 6 лет, он думал, что деньги идут в руки довольно легко. А уже через год он убедился в обратном, когда его не смогли обеспечить и половиной нужного для учёбы в первом классе началки. И даже не смотря на это, его ссаный пузырь наивного детского мира окончательно лопнул лишь к десяти. Такемичи заметно погрустнел. И это привлекло к себе слишком много внимания. Мизери означает страдание, как правило, долгое и часто бессмысленное. Ночной ветер приятно холодил голову. Шуджи брёл до базы Вальхаллы, перебирая пальцами мешочки кокса в карманах. Сегодня четыре. Четыре оборванных по его прихоти удовольствия. Четыре шанса кому-то из его подчинённых поймать волну эйфории на пару с выбранной сукой, если будут хорошо себя вести. Ещё Мизери — это персонаж и сюжет, также явно чересчур длинный и бессмысленный, однако и он подходит к концу. Он месяц назад купил себе наконец мотоцикл и всё равно ходит пешком. Идиот со старыми привычками. Труп, что стал фениксом. — От привычек сложно избавиться... - проговорил Коконой Ещё щелчок зажигалки и затяжка, перед тем как завернуть за угол, всё ближе подходя к заброшенному игральному клубу. А когда-то он свято верил, что от сигареты можно упасть замертво, стоит коснуться. «Запретный плод воистину сладок», — в мыслях и лёгким смешком вслух. Сигареты и алкоголь на пару с насилием, не переходя грань безумия с наркотиками, от которых больше вреда, чем удовольствия. Шуджи ведь не собирается становиться одним из тех, кто пускает слюни, не соображая где он и что вокруг происходит. От таких передёргивает в омерзении даже его. Вонючие тупые шавки со слабой волей. «Как будто сам не имеешь зависимости?» — хмыкает, выпуская облако дыма. Нет, Шуджи не будет говорить, что может бросить в любой момент. Даже себе. Ибо понимает, что не откажется от этих палочек, от горького пойла, от насилия и, даже не смотря на связанную с этим делом нервотрёпку, секса. Нет. Лицемерно? Он ведь будет продолжать безжалостно тыкать в слабости других людей, хотя сам не без греха. О да, лицемерие ещё то. Но так похуй. Как будто это хоть как-то больше очернит его и без того далеко не белую репутацию? Какая разница, два греха за душой, десять или под сотню — в глазах других все оступившиеся равняются под одну гребёнку мразей, которых нужно перевоспитывать, переучивать или наказывать. И наказывать любят все, даже те, что считают себя благодетельными. Что поделать? Раздутое самомнение — грех почти каждого. Видеть себя выше других, представлять, как все будут просить у тебя помощи или защиты. Начать считать себя великим вершителем, мисси́ей, чуть ли не божьим ангелом. Тайджу восхищенно окинул взглядом экран, а потом самого Ханму, после чего вернул взгляд обратно. Шуджи таких повёрнутых видит настолько часто, что в глазах рябит. Особенно, когда его отлавливали и сажали на ночь в обезьянник. И ты сидишь там, плюёшь в потолок от скуки, смотря на противоположную лавку с такими же неудачниками, как в данный момент ты, которые не успели свалить вовремя или которых внезапно накрыли, поймав на горячем. И вот к вашей компашке подходит очередной хер в форме, осуждающе цыкает, качая головой, и начинает взывать к вашей отсутствующей совести, объясняя что правильно, а что нет, и как вы сами себе вредите. Бесполезные лекции здравомыслия, заканчивающиеся со сменой того типа, которому на самом деле до пизды, сдохните вы сразу после того, как уйдёте за пределы участка, или нет, потому что ему всего лишь хочется в данный момент почувствовать себя выше вас, чтобы позже передёргивать на мысль о том, какой он праведный, справедливый, благородный. Помогает заблудшим душам о-да-глубже-детка-давай-хорошая-девочка. Такой кайф. И Шуджи не надо быть эмпатом, чтобы понять всё, что происходит внутри подобных людей. Достаточно иметь базовый набор знаний о потребностях человека. Всё делается ради удовольствия и продолжения жизни в удовольствии. И ему не стыдно за то, что он не исключение. Все навострили своё внимание на экране, вникая в мысли Шуджи. Да, у каждого разные причины чтобы что-то делать, но эти причины ведь рано или поздно удовлетворят их? Причины обязательно всегда хороши для того, кто стремится к ним, прорубаясь сквозь трудности и препятствия. Шуджи интересно, какое дело руководит Кисаки, что он так хорошо обучился лгать, не отводя взгляд, носить маски, сменяя одну другой, и набирать уйму информации на всех из ничего, как будто гадалки на самом деле существуют на пару с магией, и он из их числа: может мысли читать или ауру. Интересный тип. Обаятельный и завлекающий. Шуджи не испытывал любви, но, вероятно, назвал бы свой интерес почти любовным. Хотя в его голове любовь — зависимость или созависимость, привычка, вытекшая от долгого общения, спутанная глупыми людьми с обычной привязанностью и страхом разойтись для новой неизвестности. Любовь — это наваждение, это одержимость, как и ненависть. Шуджи понимает, что не может испытать ни первого, ни второго, так как для этого ему нужно конкретно удариться головой или сойти с ума. Но слова красивые, да. Их так часто везде описывают, придавая огромные значения в жизни, что многие люди начинают в них верить. У Шуджи нет любви, её заменяет интерес, любопытство, влечение; у него нет ненависти — может появиться только злость, раздражение и скука. Если кто-нибудь когда-нибудь скажет, что завоевал любовь Шуджи или его ненависть, то над таким впору посмеяться. Парень не считает других настолько важными, чтобы так сильно эмоционально к ним привязываться. Эмоции — это ведь привязка. Всё равно что надеть на себя ошейник, что будет сдавливать как горло, так и мысли, перекрывая доступ ко всему остальному. А Шуджи пока готов надевать себе на шею лишь обманки, притворно потакая прихотям тех, кто заслужит бо́льший интерес в его жизни. Тот же Кисаки, например. Шуджи перед ним уже разыграл целое представление, выставляя себя послушным псом. И гоготал как ненормальный, когда его раскусили, ничего не сказав, но одарив достаточно красноречивым взглядом. Да уж, эта киса хорошо понимает, с кем имеет дело, её так легко не проведёшь. Однако это не мешает продолжать их маленькую игру раб-хозяин, обмениваясь взглядами «я знаю, что ты притворяешься» — «и что с того?». — Хорошая игра! - воскликнул резко Ран Из-за чего некоторые вздрогнули. Возможно, Кисаки когда-нибудь спросит Шуджи о том, почему тот за ним следует. И если у Шуджи будет одно настроение, то он выдаст что-нибудь лёгкое и небрежное; если другое, то он явно задумается, с чего вообще продолжает плясать вокруг него. Но это будет потом-потом-потом, в теоретическом «потом». Не сейчас, не завтра, ни через неделю или месяц. Так что парень гонит от себя эти мысли, не желая углубляться и заниматься самокопанием. Ему хватает того, что окружающая шваль не оставляет попыток пробраться ему в душу, так нахера самолично её доставать и показывать кому-то, даже если этот кто-то он сам? Если верить одному французскому психу из 18-го века, то души не существует, как и множества других понятий, созданных порядочными людьми. Шуджи до сих пор иногда вспоминает сотни страниц монологов и веселится. Временами сцены секса не спасали читателя от апатичного занудства автора, что явно в момент чирканья пером по бумаге чуть ли пеной изо рта не капал на листы, неистово дроча свободной рукой. Сцена легко представляемая, учитывая содержание писанины. Настолько плохо, что даже хорошо. Парень оценил, ведь из любого дерьма можно вынести урок. От всего в этой жизни, если постараться найти, есть прок. Шуджи легко может начать развивать свою мысль и доказать что-то воображаемому собеседнику, если приспичит. Конечно же он не будет растягивать монологи на часы, ибо сам понимает, что данное занятие никому не нужно, но вот несколько минут потратить на речь вполне возможно. Часто — выгодно. Девушки любят умных парней, которые при этом как-то ещё успевают в потоке слов отвешивать им комплименты, незаметно подводя к самому вкусному. — Ты точно не филосов? - спросила его Сенджу, но её проигнорили Она не обратила на это внимание. Скольких он уже заболтал? Никогда не считал. На его взгляд это было бы странным занятием: как будто ему нужно в очередной раз потешить своё эго, ставя новую чёрточку в каком-нибудь блокнотике, а-ля, очередная победа над туризмом окружающих. Жалкие победы и свершения, мелкие шажки к чему-то бесполезному, чтобы не казаться ничтожеством самому себе. Ему б ещё погрустить над всем этим, посокрушаться над бренностью бытия, помучиться от нехватки чужого интеллекта. Так, чисто ради интереса впасть в уныние. Только не сейчас, опять в каком-нибудь теоретически возможном «потом», и чтоб остались пути выхода обратно в мир красок. Он уже знает, что значит монохром, возвращаться обратно без билета в цирк желания нет. Одна из запертых причин важности Кисаки, о которых он скажет, если будет второе настроение после нужного вопроса мальчишки о причинах послушания Шуджи. Мальчишки, хах. Он ведь такой мелкий, но такой… взрослый? умный? продумывающий всё наперёд? По неправильному необычный, чем и привлекает. Взрослый в теле ребёнка с большими — наверняка ведь большими — амбициями. Как же Шуджи интересно узнать, к чему хочет прийти его псевдохозяин. Аж руки чешутся и волосы дыбом встают. — Так получается, что ты шёл за ним из-за влюблённости? - не понимала Сенджу — Нет, это не влюблённость - ответил ей Риндо Парень вновь чувствует внутреннее возбуждение, не замечая, как сигарета подходит к концу и вот-вот обожжёт губы. Как же его интригует это незнание чужой личности, пока та знает всё об остальных. Скрытая фигура. Серый кардинал. Творец нового мира красок Шуджи. Почти влюблённость. Шуджи начисто забывает о том, с кого начался вечер, отдаваясь чему-то настолько приятному, как ветер в волосах, как запах свободы вдали от духоты центра города. — Какая интересная атмосфера... - сказал спокойно Такуя, поглядывая на Шуджи Наконец догорающая сигарета обжигает, и Шуджи выплёвывает тлеющий фильтр, заходясь лёгким смехом. В данный момент он чувствует себя почти счастливым, незаметно даже для себя выкидывая из головы лишнее, раздвигая сознание под новые часы окружающих событий. Он раскрывает руки, словно крылья, поднимая голову к тёмному небу. И так красиво вокруг и внутри, так открыто и легко на душе. Хочется просто продолжать вот так идти, словно безумец, вдыхая сумерки Токио. Ловить момент чистого кайфа без сигарет, пойла или физического возбуждения. Кайф тупо от одного осознавания жизни. Может, в таком состоянии поэты и сочиняли свои стихи, которые либо приятно отпечатываются под веками, либо противно скрипят на зубах. Шуджи почти готов стать поэтом, только писать будет не словами, а эмоциями, что такие же прозрачные и неосязаемые, как всё вокруг, но для него яркие и прекрасные. Стихи, что никто не поймёт, кроме него. Что никому и не нужны кроме него. И Шуджи не против такого расклада, не желая обременять себя ожиданием чего-то большего от кого бы то ни было. — Всё возможно~ - пропел Ран *** Дверь, что всегда издаёт противный скрежет, когда её открывает кто-то другой, под его рукой даже не пищит, покорно отъезжая в сторону. И Шуджи довольно хмыкает, заходя в заброшенный игральный клуб, где белый потолок давно посерел от обилия сигаретного дыма в помещении. Здесь курят все. Здесь пьют все. Колятся и вдыхают за компанию, если предложат, если достанут, если есть необходимость (а она почти всегда есть, ведь один раз живём). Шуджи обводит весь сброд высокомерным взглядом, ища тех, кому может скинуть волшебную белую пудру. Кто же выиграет в этой маленькой лотерее? Язык облизывает пересохшие на ветру губы, что уже разъезжаются в улыбке, постепенно мигрируя в хищный оскал. О да, он видит новую подстилку в этом сборище дурных людей. Малышка попала в плохую компанию и ей явно надо сбросить напряжение, а то вон как плечики дрожат. Или это от возбуждения, а не от страха? Какая разница, всё равно через полчаса она вся будет полыхать удовольствием в чьих-нибудь грязных руках — судя по настроению парней — не одних. Как же он великодушно упростит им задачу. Подарит свою божью милость. Внутренний голос безумно хохочет, пока он расхлябанной походкой направляется к компашке у последнего ряда игровых автоматов. Застывая исполинской статуей и сверху вниз разглядывая новенькую. Он не помнит лиц всех сук, нет, он заметил эту только потому что у неё волосы синие, а такое сразу бросается в глаза. Да, он бы запомнил, в конце концов он не настолько легкомысленный. В голове нет лиц, но есть приметы, по которым всегда можно запомнить каждого, кто тебе подчиняется, кто тебе должен. Дреды, косичка, заколка, особые предпочтения в одежде или косметике, выбор определённого типажа маникюра, манера причёсываться и, как ни странно, выражать эмоции. Он не запомнит лицо, но он запомнит, как кто-то по-особому хмурится или дует губки. Как бы пошло не звучало, он запоминает и чужие рты, и может припомнить, когда девушка приоткрывает свой, даже если сейчас в другой компании, даже если ему интересна не она — он помнит, как спустил и полупрозрачные белые капли стекали по языку и губам. Боковым зрением он замечает, как обиженно сжимает кулачки девушка с выбеленными концами, негодуя от того, что ей больше не уделяют внимания. Но на то есть свои причины. У Шуджи позиция, что если он пользует девушку, отдавая потом остальным, то впоследствии она начинает восприниматься сознанием общественной уборной, с которой не так уж и приятно иметь дело. Начинается период защищённого секса, постоянный латекс, даже для минета, никаких поцелуев, никаких ласк. Грубо, жадно, без той напускной нежности, что была когда-то в начале. Потому что уже грязная. Возможно, заразная. Шуджи ведь не дурак и знает, к чему приводят беспорядочные половые связи. А в больницу на проверку лишний раз заходить никогда не хочется. Так что перестраховывается. У него в памяти сохранился случай, когда после акта он вынимал презерватив, измазанный чьей-то спермой снаружи. Мерзкая блядь. Парень тогда расщедрился на противозачаточные-плодовыводящие для влюблённой обдолбанной дурочки, после чего она перешла полностью в общественное пользование, потому как лезть больше в неё не хотелось от слова совсем. — Как же это противно,то что ты делаешь... - выдыхает шепча Соя — Привет, — дружелюбным тоном, словно не он только что оценивал девушку, как товар. — Как тебя зовут? На него смотрят с опаской и долей восхищения. Из-за роста? Из-за внешности? Шуджи слегка наклоняется к ней, протягивая руку и забирая прядку высушенных краской волос. Тц, даже не мягкие. — Танори, — и дрожит, словно лист на ветру. Всё-таки страшно. — Не бойся, Танори-чан, мы не обидим, — растягивая слова, как патоку. — Тебе нужно расслабиться. У меня как раз кое-что есть. Показать? Он весело подмигивает, продолжая улыбаться, чем заслуживает частичку доверия и робкую улыбку в ответ. Вот так, неспешно, обаятельно, пока лань не сунет ногу в петлю, легкомысленно подойдя к обворожительной опасности. — Покажи. Шуджи запускает пальцы в карман и достаёт один из пакетиков, выставляя между собой и девчушкой на уровне глаз. — Знаешь, что это? — она сглатывает и кивает. — Эйфория. Восторг. Энергия. Маленькая радость в физическом состоянии. Концентрация удовольствия. — Наркотик, — хмурится она, переводя взгляд с кокса на парня и обратно. Самостоятельный шаг назад, раздумывая, сбежать или нет. Как же ожидаемо. Скучно. — Всего лишь увеселительный порошок, — тут же фыркает Шуджи, вновь распрямляясь и смотря сверху вниз. — И с ним ты точно сможешь влиться в любую компанию. Даже самую скучную. Говорю чистую правду, проверено производителем и одобрено в рамках закрытого клуба. Он довольно щурится, замечая, что она вновь расслабляется и начинает улыбаться, под конец даже испуская смешок. Скорее всего бессознательно среагировала на его весёлую интонацию, но раз начало положено, то дальше пойдёт, как по маслу. Пора делать новые шаги к петле, дорогуша. — Ты когда-нибудь пробовала? — Нет. — Тогда Тагара тебе покажет, как правильно вдохнуть. Хотя его можно втереть в дёсны, но с такими длинными коготками не уверен, что получится. Вдруг кошечка сама себя поцарапает? Девушка вновь хихикает, улыбаясь уже открыто. Ещё шаг вперёд. — Не поцарапает. Если бы мне мешал мой маникюр, я бы его не носила, — она вытягивает руки на уровне плеч, чтобы похвастаться. Знала бы она, как Шуджи на самом деле плевать, но он отмечает как факт форму и цвет, понимая, что через четверть часа уже не вспомнит её имени и будет опознавать лишь внешне. — Действительно. Значит ты умелая девочка, — Шуджи накручивает на палец её прядь, под конец словно нечаянно касаясь лица, отчего девушка смущается и её глаза начинают блестеть. — Умелая, — выдыхает, слегка лизнув нижнюю губу. Вот птичка и попалась в клетку, сама пока об этом не догадываясь. Шуджи охватывает всю компанию взглядом и кивает на столы, где можно всё это дело разложить. Подкидывая мешочек раз за разом высоко вверх, парень привлекает всеобщее внимание, отчего народ начинает сходиться к столам, чтобы посмотреть, поучаствовать, попробовать, если дадут. Все, кто здесь находится, так или иначе зависят от него или от Кисаки, хотя продолжают заниматься самообманом, думая, что подчиняются только своей воле. Глупые доверчивые марионетки. — И у нас были эти люди в банде... - недовольно бурчит Чифую — Серьёзно? Кокаин? — раздаётся у него за спиной, и через секунду маленький тигрёнок подныривает под рукой, выхватывая один из пакетиков из кармана и рассматривая количество порошка. — Где взял? Шуджи ухмыляется и, скинув на стол все остальные дозы, отходит от толпы, безмолвно утягивая тигрёнка следом за собой. Носитель насмешливо-ласкового прозвища искоса на него смотрит, не убирая чёлку с глаз, и звенит при каждом шаге своим небольшим колокольчиком у уха. Единственная деталь, которую Шуджи не понимает — специально цеплять на себя раздражающую погремушку, когда нервы ни к чёрту. Этот мальчик ещё вытрахает его мозги, пусть и не так основательно, как кое-кто, кого сознание блокирует, дабы не испортилось настроение. — Нашёл, — издевательски медленно тянет Шуджи, уходя в потайное помещение, подальше от чужих глаз. — Нельзя просто так взять и найти несколько доз кокса, — не верит паренёк, подкидывая мешочек белой отравы на ладони. — Мне можно, — усмехается, опираясь о стол за спиной. — Я знаю, где следует искать. — И надо оно тебе? — спрашивает, вновь рассматривая пакетик с чуть бо́льшим интересом. — Надо, но не мне, — Шуджи приподнимает бровь, уже догадавшись, о чём дальше пойдёт речь. — Забирай. Попробуй. Опережая твои вопросы: нет, с первого раза не подсядешь; да, это круче алкоголя. И в компании идёт лучше. — Компании? — удивляется так, словно не понимает, кого именно имеет в виду Шуджи. Его невысказанное «с тобой, что ли?» ещё больше веселит, заставляя запрокинуть голову и рассмеяться. — Да… — он продолжает смотреть в потолок, произнося нараспев, — в такой длинноволосой и острозубой компании одного безбашенного психа, который ждал тебя два года, как верная жёнушка. — Да как ты смеешь, так говорить о Баджи! - возмущался Мацуо — Как то поебать - спокойно отвечает Шуджи Даже не глядя, он останавливает чужой выпад ножом, заворачивая руку и заставляя болезненно шипеть. — Полегче, тигрёнок. Таким прытким тебе стоит быть не со мной, помнишь? Я тебе не враг. — Баджи не девушка! — зло отвечает, за что получает более сильный хват и новую вспышку боли. — Мне без разницы, кто в вашей сладкой парочке выполняет эту роль, — изображая безразличие, цыкает Шуджи, наконец опуская взгляд и смотря в пылающие неприязнью золотые омуты. — Я не собираюсь затевать с тобой ссору. Расслабься. Он отпускает чужую руку и с лёгкой игривой улыбкой хищника смотрит на недовольно поджавшего губы тигрёнка, массирующего плечо. — Раз не собираешься, то не хватай так. — И позволить проткнуть себя? Я, конечно, Бог Смерти, но не Бессмертный, тигрёнок. И не такой добрый, чтоб терпеть и не обращать внимания на выпады в свою сторону. Шуджи легко вертит меж пальцев неведомо когда отнятый нож и получает презрительное «показушник» в свою сторону, вновь негромко хихикая на глупую попытку задеть. Он складывает достаточно простой в обращении нож и передаёт пареньку, с умилением наблюдая за его наигранной обидой. — Знаешь хоть, как пользоваться? — спрашивает, кивая на предмет начала разговора. — Не маленький, разберусь, — огрызается этот забавный кошак, разворачиваясь и выходя из помещения. — Обиженный на весь мир, — хмыкает вслед ему Шуджи, забираясь на стол с ногами и прислоняясь к прохладной стенке спиной. Так хорошо. Стоит тут задержаться. «Определённо стоит», — жадно облизывается внутренний голос, когда дверь приоткрывается и на него смотрят с чётким голодным желанием покрасневшие, слезящиеся, с расширенным зрачком глаза новенькой, с которой уже кто-то успел стянуть половину одежды. — Надеюсь ты не приведёшь её домой?... - обеспокоено спрашивает Ханагаки — Посмотрим... - сказал уже заинтересовано Ханма *** В 14 он впервые полноценно почувствовал запах свободы, переступив порог своей собственной небольшой квартирки (кухня в коридоре, раскладной диванчик, один шкаф, каморка вместо нормального подобия ванной и туалета). Сейчас это вспоминается с усмешкой и горьким осадком на душе. Надо же, как он был когда-то счастлив от чего-то настолько простого. Это был первый приятный момент лёгкости новой жизни, следом за которым пришла жизнь настоящая. Шуджи помнил весь следующий год урывками. Помнит, как учился и работал до изнеможения, отключаясь буквально везде, если хоть на мгновение переставал двигаться. Помнит, как пытался выстроить хоть какое-то подобие графика для себя, чтобы не сдохнуть от перенапряжения, как обычный заработавшийся японец (гори ёбаная статистика в аду, он не хочет кончить так паршиво и скучно). Помнит, как его не воспринимали всерьёз из-за возраста, и как он потом наглядно показывал, что с ним стоит считаться. Помнит, как… Рядом глухо стонут, приходя в себя. Шуджи бросает скучающий взгляд на девушку, которая отключилась уже после второго захода. Неженка. Помнит, как учился искать удовольствие. Самым приятным оказалось, как и прежде, насилие. Шуджи чувствовал, как его сердце бьётся сильнее, а кровь бурлит во всём теле, подогреваемая адреналином, когда он ломал людей, раскидывал по стенам их туши, лишал воли к жизни. Он подминал их под себя, как позже шлюх, и бил-бил-бил, пока те не утрачивали способность даже хрипеть. Секс в жизнь пришёл не сразу и не так, как это показывается в фильмах, книгах и порно, где красивая милфа решает посвятить девственного мальчика во взрослую жизнь, полную грехопадения. Но даже если остальные будут шугаться, Шуджи ни о чём не жалеет. Свою первую пассию он забил почти до смерти: ему нравилось, как влагалище девушки плотно сжимается вокруг члена, стоит ему ударить посильнее. Он не знал, сколько ей было и как ей нравилось на самом деле, но ведь она первая подошла, первая предложила. Если она и чувствовала себя не очень после того случая, то в этом целиком и полностью её вина. Шуджи оценил качество, но кривил нос из-за существенного недостатка: хрупкости женщин. Да, они приятные и нежные, да, смешные, когда кричат или хрипят от боли и удушения. Но они слишком быстро ломаются. Шуджи уже через пару месяцев пришлось научиться подстраиваться, изображая нежность, так как задолбался сидеть в обезьяннике, если на него доносили или ловили на месте. Псевдоласка, напускная забота. Он мог быть мягким, мог одаривать девушку комплиментами, мог сыграть в любовь на одну ночь. Настоящий профи в похищении женских сердец. Он стал тем идеалом, что глупышки, начитавшись женских романов, ищут вокруг: плохой мальчик, что заботлив только с ними; злодей, готовый урчать от удовольствия, стоит увидеть избранницу; сильный защитник; авторитет на улицах, которым можно похвастаться перед подружками, заставляя кусать локти от досады и зависти. Шуджи научился управлять куклами, не дёргая за ниточки, ведь те сами шли в его обманчиво добродушные объятья. Но тратить столько сил, только чтоб заманить одну мышку в клетку быстро наскучило. Драки остались в приоритете, а секс отошёл на второй план. Да, Шуджи всё ещё часто вступал в интимную связь, но либо при острой необходимости, когда буквально до трясучки и пены у рта хотелось вставить, либо когда куколки сами на него вешались, облегчая работу с уговорами. Как ни странно, обычно о таком не говорили и даже не спрашивали, но был в его жизни и опыт проституции. Хотя два-три раза не могут считаться за постоянный заработок, верно? Шуджи довольно легкомысленно относился к нравственным вопросам, касающихся физической оболочки, а потому считал, что тело — просто тело. И раз уж с его помощью можно заработать, то стоит пользоваться подвернувшимся шансом. Ему тогда уже было почти 16, когда в первый раз богато одетая женщина подошла к нему на улице и предложила секс за деньги. Шуджи не стал отказываться, а потому вечером в номере какого-то отеля, название которого стёрлось из памяти, он узнал, как низко готовы пасть женщины ради мужского внимания. Данная практика только сильнее унизила их в его глазах. Чего стоят те, кто готов заплатить подростку с красивым личиком, дабы тот вошёл в их потерявшие былую красоту тела, которыми уже не заманишь состоятельного мужчину? Шуджи мог войти в их положение (запросто!), но не понимал, на кой ему это надо? Он всегда старался быть на вершине: в детском саду за счёт роста и злобной ауры, в школе в ход уже пошли кулаки, затем мозги, дабы не зарывались как тупицы, так и заучки. А тут новый вид доминирования, которым грех не воспользоваться. Потешить своё эго мыслями, что он стоит выше этих паразитов, было до дрожи приятно. Хотя мужчинам в близости он отказывал, потому что чувство гордости не позволяло быть подмятым под кого-то другого. Так что его безразличие к своей физической оболочке было неполноценным. Не абсолютным. Тело уже не просто кусок мяса и костей, если не позволяешь кому-то к нему прикасаться. Это ведь значит, что как бы ты не трепался, чем бы не убеждал, а всё равно дорожишь сохранностью какой-то физической части себя. О да, задница — это святое. Распечатаешь и пути назад нет. Шуджи даже легко мог понять геев: невероятная теснота, по сравнению с местом, возведённым на непонятный пик мечтаний всех мужчин. Ну уж нет. Если бы Шуджи когда-нибудь попросили составить список дыр по уровню получаемого удовольствия, то вагина оказалась бы лишь на втором, а то и на третьем месте (определённо, он готов признать, что временами встречается просто невероятно способная глотка). Только вот минусы никто не исключал. Не только для девушек, которые чуть ли не визжат, стоит начать входить; трахать место, где оканчивает свой путь переработанная еда, когда там, мягко выражаясь, не прибрано, следует либо когда уже на градусах похуй куда и как, либо чтобы обстоятельства и место подходили для наименьшего дискомфорта после процесса. Не то, чтобы Шуджи брезгливый, просто говна в жизни и так хватает. Однажды парень видел по телеку процесс трахеостомии и подумал бы, как было приятно вставить вместо трубки член в глотку задыхающегося человека, когда мышцы продолжают сокращаться, обеспечивая максимальное прилегание плоть к плоти. Смазка из слизи с лёгких и крови разрезанных мышц. Это был первый раз, когда он кончил от одних только фантазий. Но ведь в реальной жизни поступить так — значит убить человека. Долго ли кто проживёт с распоротым горлом и пробкой из мясной колбасы? «Может быть когда-нибудь в будущем», — мелькают иногда мысли, стоит Кисаки вновь заговорить о господстве в Японии. Когда ты на верхушке и имеешь власть над людьми, то ты сам можешь решать, где, когда и каким образом оборвётся та или иная жизнь. Вот тогда он сможет оторваться по полной, если желание не истлеет. — Да ты реально больной - со страхом проговорил Нахоя и Соя Руки привычно движутся, вынимая сигарету из пачки, поднося к губам с зажигалкой, чтоб закурить. Шуджи молча застёгивает штаны и выходит из комнаты, не желая находиться рядом с девушкой, когда та станет способна складывать звуки в более-менее внятные слова, строя из них вопросы о минувших событиях и своём состоянии после них. Одна морока с такими возиться. — Животное, — вместо приветствия, когда он выходит за пределы игрального клуба, чтобы встретиться с зазывающей сталью под стеклянной завесой. — Завидуй молча, кисунь, — усмехается, трепя чужие волосы, словно они друзья. — Мудила обдолбанный, — слышится на грани шёпота. Шуджи находит очень милой эту деталь образа Тетты Кисаки: он всё ещё не умеет нормально материться и каждый раз, хоть на чуть-чуть, но понижает голос, иногда и вовсе уходя в беззвучный режим. Стесняется или же просто ещё не привык? Шуджи, часто подмечающий детали, давно пришёл к выводу, что Кисаки вышел из той среды, где подобные словечки не используются, а потому постепенно обживается, обрастая погаными эпитетами, как кактус иголками, каждый раз удачно пользуя в предложениях, но всё ещё по-глупому тихо. Не жалит, но угрожает. Такая лапочка! — Эх, Тетта, ты всегда был таким милым - весело сказала Хината — Ты знакома с Кисаки? - спросил её Ханма — Да, мы раньше одноклассниками были и друзьями! - воскликнула Тачибана — Как дела у нашего малыша Майки? Кисаки бросает на него испепеляющий взгляд поверх очков, ясно давая этим понять, что не будет выкладывать все карты на стол. Ну да, они не настолько близки, чтобы открывать друг другу все секреты. Этим холодом Кисаки и привлекает. Эдакая Снежная Королева, заманившая Кая своими чарами в замок льда. Не хватает только глупой Герды, что будет пытаться исправить что-то своими слезами и поцелуями. — Такемичи, ты был бы прекрасной Гердой! - воскликнул Санзу, сдерживая смех — Да за что?... - спросил грустно Ханагаки — А ты и правда, чем то на Герду похож - подмечает Мицуя Шуджи веселит представленная аналогия, отчего он усмехается и берёт курс на бесконечную прогулку по дорогам оживающего ночными красками города. Кисаки идёт рядом, плотно сжав губы и вновь что-то обдумывая. Их прогулки всегда наполнены размышлением и неожиданным смехом Шуджи, словно он всегда под градусом или обгашен. За смехом следует витиеватый комплимент, понятный только им двоим, недовольный ответ Кисаки и новый взрыв хохота Шуджи, который теперь либо так же резко успокоится и заткнётся, либо продолжит болтать, пока дыхалка окончательно не выйдет из строя сбивчивой речью и холодным ветром. Им обоим от этого хорошо. Приятно. Расслабляюще. Пусть даже Кисаки точно в этом никогда не признается — Шуджи по походке подмечает, как уходит нервозность парня; как его плечи полностью расслабляются, и он не держится прямо, как спичка, стараясь быть выше; как он частично вынимает руки из карманов, оставляя лишь большие пальцы. И они неспешно бредут по улицам, доходя до мостов, где дают ветру сдуть с себя все проблемы или вообще всю жизнь, чтобы освободить тело и разум, отдаваясь блаженному ничему. — Место командира третьего отряда у меня в кармане, — смотря на проезжающие внизу машины, говорит Кисаки. Шуджи лениво оборачивается в его сторону, облокачиваясь на перила спиной. — Удобно, что тот олух решил сдаться полиции, — проговаривает Шуджи, вновь устремляя взгляд в тёмное небо. — Ты заработал доверие малыша Майки, предложив вытащить его друга из-за решётки, так что теперь он будет с тобой считаться. На некоторое время вновь наступила тишина, нарушенная недоумённым смешком. — Странно, что ты так и не вытащил его, придумав другой план. Почему ты так поступил? — Тебя ебёт? — огрызается Кисаки, снимая очки, чтобы протереть стёкла. — Мне интересно всё, что ты делаешь. В конце концов ты наполняешь мою жизнь красками, превращая унылый спектакль в яркий цирк. — Ещё в любви мне признайся для полноты картины, — бормочет парень, сажая очки обратно на нос, чтобы презрительный взгляд попал точно в цель, — пидрила. — Кааак жестоооко, — полубезумно улыбаясь, тянет нараспев Шуджи. — Если тебе больно признавать свои ошибки, то двигаться дальше будет сложней, кисунь. Кисаки цыкает, резко отворачиваясь. Шуджи ржёт, принимая это за смущение и, скорее всего, попадая в десятку. — Одна дрянь мне помешала довести дело до конца, — неспешно проговаривает, когда собеседник перестаёт шуметь. — Но я всё равно выйду победителем, как бы он не старался. — Кто? Шуджи успевает вовремя повернуться, чтобы уловить вспышку восхищения в чужих глазах, тут же сменяющуюся оглушающей брезгливостью. — Герой. — Герой?... Это он про Такемичи? - спрасил Майки — Ага - ответил Ханма *** Где-то через несколько улиц в небольшой квартире раздаётся громкий чих и оглушающий скрип дверцы шкафа, от которого всё внутри холодеет. Такемичи не ссыкун, но всё равно воровато оглядывается на входную дверь. Ладно, не будет он лезть в этот низкий шкаф вдоль стены! Скорее всего там всё равно нет ничего важного. — Неужели до сих пор боишься? - спросила Юзуха — Сейчас нет - отвечает спокойно Ханагаки Вдруг слышиться голос девушки с громкоговорителей. — Ребят, идите передохните немного и мы продолжим!