импрессионизм

Сяоши слышит, как хлопает входная дверь и убирает остатки неприятного опыта над собой быстрее, чем всё это попадётся кому-нибудь на глаза. Порезы прячет под кофтой, лезвие — обратно в бритву. Ничего сложного. Главное, чтобы кровавые разводы не остались. – Сяоши! – Я наверху! — брюнет нарочито громко спускается по лестнице, — Ты долго, что купил? — и нагло суëт нос в пакеты. Слишком наигранные эмоции — это защитная реакция, которую Лу Гуан сразу замечает, но не подаëт виду. Просто достаëт молоко и ставит в холодильник, поджимая губы в неодобрении и сочувствии. Вот только Сяоши это сочувствие вертел на чëм не жалко, вместе со всеми прочими замашками в сторону его второго пола. Чэн Сяоши — омега — не был в восторге, что будет жить в одной комнате с Лу Гуаном — альфой. Ему вполне хватало и одной альфы в доме (впрочем, Цяо Лин больше интересовалась девушками) и даже так находиться во время течки было невозможно и стыдно. Чэн принял решение тоннами пить блокаторы, чтобы избежать всех нюансов и обрубить даже возможность не дружеского исхода его течки. И теперь это решение больно напоминает о себе последствиями каждый день, добивая и так едва живого парня. Ломает. Но хуй кому Сяоши скажет об этом. Как только возникла мысль заселить к нему в комнату Гуана, омега попытался предотвратить это всеми возможными и не очень способами, даже некоторое время жил на улице. Настолько он был не уверен в молодом организме альфы и в себе тоже. Однако Лу Гуан оказался адекватным. Парень не лез к нему ночью, не косился и даже не выпускал лишний раз феромоны, на столько аккуратно он относился к Сяоши. И всё же Чэн не считал это гарантией, поэтому тратил приличную сумму от зарплаты на блокаторы каждые три месяца. Пил их, уничтожал собственный организм, мучался и выслушивал упрёки, но не собирался прекращать. И брюнет хотел бы, чтобы так и продолжалось, чтобы была стабильность, однако его состояние становилось хуже: – Сяоши, — зовёт Цяо и заходит на кухню, сжимая в руке что-то до боли знакомое. Брюнет сразу напрягается, видя девушку злой. Нет, просто неебически злой. Еë пассивная агрессия хуже летящих в твою сторону стульев, — Я же просила перестать их принимать! Она бросает на стол пустую упаковку блокаторов, и Сяоши жалобно стонет, понимая, что завтра будут справлять его похороны. Даже Лу Гуан отвлекается от складывания продуктов по полкам и медленно переводит взгляд на стол. – Ты не понимаешь, Цяо... – Я понимаю, что ты сдохнешь, если продолжишь это употреблять! Даже если тебе просто неприятна течка как физическое состояние, прошу, принимай более слабые блокаторы. Эти выжмут из тебя всё, что только можно, — и они снова возвращаются на несколько месяцев назад. Цяо Лин волнуется, Сяоши это понимает, но продолжает глотать таблетки в запрещённом количестве. Просто так легче. Так надо. – Ты в праве попросить нас уехать на момент течки, — впервые говорит об этой теме Лу и девушка уверено кивает, соглашаясь. Обычно Гуан не лезет, не спрашивает и не советует, просто наблюдает за Сяоши, предпочитая держать свое мнение при себе. Но, видимо, теперь это затронуло и его. – Я разберусь сам, — тихо шепчет Чэн, прожигая взглядом упаковку, линия его челюсти становится отчëтливо видна, — вам не стоит лезть. – Мы просто боимся за тебя! Я...я просто прошу перестать, — Цяо Лин смотрит с надеждой, нежно и почти жалостливо. От этого тошно, — пожалуйста. Сяоши знает, что сам перестать никогда не сможет, а помочь кому-то просто не позволит. Его мучает даже мысль о течке, по-настоящему он пережил всего одну. Да и тогда ему было так хреново, что он заглотил пачку несильных блокаторов, которую дал ему друг, чтобы хоть как-то унять возбуждение по телу и свободно гуляющие феромоны. А вот с сильными препаратам почти всë хорошо.

☆☆☆

Из-за того что Чэн единственный омега, феромоны своих друзей он чувствует прекрасно, они безвольно летают по дому и совсем немного мешают жить. Цяо Лин, к примеру, всегда оставляет после себя приятный и мягкий аромат чайной розы. Совершенно несвойственный альфам, но зато идеально подходящий ей. Во время гона роза смешивается с более сильными запахами, но девушка привыкла в такое время гулять по клубам. А вот с Лу Гуаном дела обстоят сложнее. Его феромоны слишком сильно притягивают, а оттого, что со временем они наполнили всю комнату, становится только хуже. Мягкий, еле заметный аромат мелиссы с нотками успокаивающего розмарина действуют на Сяоши словно успокоительное, если тот снова загоняется тревожными мыслями. Когда Гуан перестаëт сдерживать феромоны во время гона блокаторами, у Сяоши есть возможность насладиться ещё и тихим ароматом лаванды — это волшебно. И Чэн с ужасом для себя понимает, что засыпать без аромата Лу стало невозможно. Брюнет рассыпается в собственных кошмарах, пока до него не доносится мягкость и свежесть лаванды с мелиссой. Сложно посчитать, сколько раз Гуан, сам того не зная, спасал Сяоши от панических атак или истерики одним лишь запахом. Иногда брюнет вдыхает его и с лезвием в руках, тогда он мучается не только от боли и вины, но и от чувства несправедливости. Родись он нормальным, его жизнь могла протекать сейчас совершенно по другому. Чэну хочется молча обнять Лу Гуана и уткнуться в его шею, вдохнуть успокаивающий аромат и привести наконец свои нервы в покой. Но из чувства достоинства и совсем немного страха, Чэн Сяоши каждый раз отталкивает себя от этой мысли. И рушится. Сам же свой запах он не чувствовал уже очень давно, даже почти забыл его. Отсутствие феромонов или здоровый их аромат – часто встречающаяся побочка от блокаторов.

☆☆☆

Сяоши, сам того не понимая, на ходу забирает с кровати Гуана подушку и падает к себе, укладывая еë рядом. Подушка ужасно сильно пропахла розмарином и мятой, но именно от этого так приятно еë обнимать. Чэн вдыхает поглубже, чтобы уж точно умереть от этого запаха и, чувствуя непривычную сонливость, засыпает. Впервые так и быстро и крепко за последние десять лет. – М-м-м-м, — тянет Цяо, заходя домой, — что это? Сяоши купил апельсины? Лу Гуан тоже замечает запах и ему становится сложно дышать. Настолько аромат приторный и резкий. – Апельсины? Это больше похоже на магнолию, — на выдохе говорит Лу. – А сейчас сезон? — девушка подходит к окну, собираясь его прикрыть, но резко останавливается, поняв, что оно плотно закрыто. Однако мягкий фоновый аромат холодного моря и свежести явно не кажется, а существует по настоящему. Гуан понимает раньше и быстро идëт в спальню. Сяоши спит поверхностно, зарывшись носом в мягкую игрушку из комнаты Цяо. Девушка даже не успевает возмутиться, замечая своего любимого зайца рядом с парнем, когда взгляд скользит по трëм одеялам, большой кучи подушек и мягкому свитеру. – Это у него ПТС? — интересуется Лин, и Гуан лишь кивает, замечая свою кофту на кровати брюнета. – Он послушал тебя и перестал употреблять блокаторы. – Ага, со своим-то характером Сяоши никогда не уступит, просто забыл...а мы этим воспользуемся. В благих целях, конечно. Нельзя ему позволить разрушить себя. Цяо складывает руки на груди и надеется, что до Гуана дойдёт всё само. Но даже если тот и понял, виду профессионально не подавал. – Было бы очень хорошо, если бы он провëл первую полноценную течку правильно, — Цяо многозначительно смотрит на альфу, уже не намекая, а тыча носом в факт. – А у него спросить не хочешь? — хмыкает Лу, указывая на Сяоши, начинающего ëрзать. Тонкая пелена его сна соскальзывает и омега просыпается, сонно трëт глаза и не сразу воспринимает этот мир. – Это лишь вопрос времени, когда он поймёт, как сильно нравится тебе, — шепчет Лин и, уже выходя из комнаты, добавляет, — действуй, пока он не извëл из себя все чувства. Тогда будет поздно. Гуан подошёл к сонному Сяоши и молча потрепал того по волосам, пока слова Цяо звенели в ушах. – Вы заполнили документы? — Чэн с трудом вспоминает, зачем уходили альфы, и морщится от прикосновений Лу. Словно кот. – Да, — коротко отвечает Гуан и убирает руку с мягких волос, — Ты как? – Просто спать захотел, совсем скучно без заказов, — брюнет зевает и только сейчас замечает хлам на своей кровати. Тут же в глаза бросаются вещи Лу Гуана и становится неловко, — Ой. – Ты начинаешь гнездиться, — как факт спокойно выводит блондин. – Это...— Сяоши немного в замешательстве. Во-первых, он совершенно не помнит, как всë сюда притащил и откуда взял. Во-вторых, блять, его это просто пугает, — черт, черт. Не было же ничего! Ещё рано! Сяоши резко вылезает из кровати и путается в одеялах, едва не падая. Он спешит на поиски заветной таблетки, просто не в состояние думать ещё о чём-то. – Почему бы тебе не перестать их употреблять? — Гуан придерживает омегу за предплечье, не позволяя метаться по комнате. – Я не могу! — пылко отзывается Чэн и слегка морщится от вспышки боли. Порезы напомнили о своём существовании, — Я...боюсь, Лу Гуан. Мне не нравится, что делает со мной собственный организм. Это полная потеря контроля, измельчение в порошок моего сознания. – Но если ты продолжишь пить блокаторы, то разрушится не только сознание, но и тело. Мы не хотим потерять тебя, Сяоши. Гуан смотрит в упор, слегка поднимает одну бровь и, всë так же придерживая парня за руку, ведëт на кухню. Ставит чайник, достаëт кружки и пачку сладких печенье. Чэн даже не сопротивляется, просто тихо сидит на стуле, опустив голову. Либо ПТС так действует, либо он просто не видит смысла и желания идти против Лу Гуана. – Сяоши, — медленно начинается Лу, — это важно в первую очередь для тебя, твоë здоровое, физическое и моральное состояние. Но просто знай, что ни Цяо Лин, ни... – Я не беспокоюсь за Лин, — тихо перебивает Чэн, теребя в руке фантик конфеты. Гуан сразу понимает. – Я никогда не сделаю что-то против твоей воли и буду рядом, если понадобится помощь. Твой организм не собирается уничтожить тебя – он хочет, чтобы рядом кто-то был... Сяоши сложно воспринимать такого Лу Гуана — открытого, искреннего и нежного. Он ловит себя на мысли, что хотел бы видеть этот взгляд чаще. Возможно, всегда. Возможно, он хочет поцеловать Лу. Входная дверь открывается и Цяо Лин заходит на кухню с тортиком в руках и ненавязчивым ароматом чайной розы. – Я уже начал надеяться, что ты не придёшь, — пытается отшутиться Чэн и привести себя в прежнее состояние. Ему не нравится киснуть и уходить глубоко в себя, тогда ведь точно не сможет выплыть, — неужели ты рада до такой степени, что мы будем праздновать мою течку? – Почти, — Цяо передаëт торт Лу Гуану и тот крупно разрезает его, — тебе нужно много сладкого, тепло и отдых. Я позабочусь об этом, ну и Гуан тоже, разумеется...— девушка передаëт самый большой кусочек на тарелочке. И Сяоши понимает, что правда нуждается в перечисленном Лин. Ещё нуждается в объятиях Гуана, но это потом. Возможно, никогда.

☆☆☆

Друзья Сяоши подходят к его первой полноценной течке весьма серьёзно — даже сам брюнет не столь суетится. Они пытаются восстановить его цикл на календаре, закупаются едой и подушками. Для себя же бронируют номер в отеле — Чэн сам понимает, что это необходимо. Но ему всë ещё страшно...Сяоши уже не так ярко помнит возбуждение и желание потрахаться с абсолютно любым человеком, однако неприятный осадок остался. Брюнету сложно даются представления о том, как другие переживают течку одни — почти все его друзья-омеги имеют альфу. К тому же в этот раз всë будет хуже — Сяоши хочет потрахаться только с одним единственным и феромоны этого альфы уже витают не только в комнате, а, кажется, в голове. Состояние Сяоши с каждым днëм становилось неустойчивее, друзья это видели. Брюнет мало контролировал свои слова или действия, а сладкие феромоны притягивали даже Цяо, которая не очень-то увлекалась парнями. Однажды вечером, когда Сяоши менял кофту на спальную, он впервые сделал это в одной комнате с Лу Гуаном, а не в ванне. По ошибке. День выдался тяжëлым, мыслить совершенно не хотелось, лишь спать. У блондина не было цели рассматривать омегу и его тело, он лишь, заходя в комнату, бросил взгляд на почти голого Сяоши и сразу же заметил дорожку порезов. Целый шов из неровных линий по длине руки. Его больно ударило в грудь, область сердца и оно непривычно заныло. Гуан ничего не смог бы поделать с фантомной болью, с целой вспышкой чувств. Он подошëл к Чэну, который уже успел натянуть кофту и серьёзно заглянул в его карамельные, до невозможности красивые глаза. Сяоши напрягся, сон отошëл на задний план, времени, чтобы сообразить ситуацию понадобилось немного. Он спешно отвëл руки за спину. – Сяоши, — Лу коснулся плеча тонкими бледными пальцами, призывая показать руку. Брюнет, продолжая с болью смотреть на альфу, повиновался – у него никогда не возникало желание идти против Лу, такого не было заложено в его системных настройках. Гуан подвернул рукав и аккуратно провëл по шрамам, не зажившим порезам, новым, старым, сделанным разными способами, в разных моральных состояниях и по разным причинам. Так нежно, почти невесомо. Сяоши ожидал выговор. В гневном виде, с криками. Это позвало бы Цяо Лин, и ему влетело бы дважды, а сейчас Чэн был в самом шатком, на его памяти, состоянии. Не смог бы ответить на упрёки, не смог бы совладать с чувством вины и разочарованием друзей. Лу Гуан молчал. Он ведь часто молчал, но именно сейчас это было так ощутимо и правильно. Он обнял Чэна, боясь, что за тканью скрыты ещё порезы, волнами украшая его тело. Бледные руки невесомо легли на спину, нос зарылся в чëрные вьющиеся волосы. Сяоши не смел двинуться, давясь любимым запахом лаванды и розмарина. Он зажмурился до слëз, боясь потерять момент. Боясь, что это лишь сон его дурного воображения. Но Лу Гуан не исчезал, странный какой-то.

☆☆☆

Сяоши нервно выдохнул, когда убедился, что Лу не собирается рассказывать о порезах Цяо Лин. Вспышку злости и беспокойства от девушки брюнет не пережил бы. Особенно сейчас, когда течка уже не просто стучала в дверь, а ебала по голове. – Позвонишь, когда будешь чувствовать себя стабильно, — в какой раз повторила Лин и, взяв рюкзак с вещами, открыла входную дверь. – Помню, — Чэн следил, как Лу Гуан обувается и боролся с собой внутри. Все слова казались неправильными, неподходящими, так хотелось, чтобы Лу просто умел читать мысли. Тот, наконец зашнуровав кеды, оглянулся на брюнета, подняв одну бровь. Он чувствовал, что Сяоши надо что-то сказать, поэтому ждал, — Лу Гуан, ты можешь остаться? Блондин нахмурился. – Ты хочешь, чтобы я остался на момент течки или...? Сяоши отвëл взгляд, сам не понимая цепочку своих мыслей. Как он вообще к этому пришел? Его просто один раз пожалели, обняли, как бездомного котёнка, а он уже тянется со своей дерьмовой любовью ко всем подряд. С чего Чэн взял, что Гуан захочет переспать с ним? – Проведи течку со мной, прошу. – Сяоши, это не делают с кем попало... – Аргх, дурацкая просьба, забей! — Сяоши отвернулся, пройдя два шага до лестницы второго этажа. Чэну просто снова хотелось этих объятий и совершенно не хотелось, чтобы аромат мелиссы покидал его. Как буд-то они встречаются и Гуан ему чем-то обязан, ей богу. – Прости, — Гуан поставил свой рюкзак на пол, — я предупрежу Цяо Лин. И он вышел. А Сяоши не двигался и не дышал. Боялся, что бредит. – Завтра у тебя будет совсем другое состояние, поэтому я обязан спросить сейчас, — через некоторое время сказал Гуан, разуваясь. Сяоши так и не обернулся, пялясь на лестницу, — ты правда этого хочешь или тебе просто нужен партнёр на период течки? Сяоши закусил губу, тяжело дыша. Да как будто он сам знает! За него говорит сердце и член, а не мозг. – Я не знаю...есть разница? Гуан провёл одним пальцем вдоль позвоночника Сяоши и нежно поцеловал его в основание шеи. Брюнет вздрогнул и обернулся. И что это было?

☆☆☆

На следующий день Лу Гуан резко проснулся от тихих стонов и нарастающего запаха акации. Солнце только появлялось на горизонте, пробиваясь в комнату тонкими лучами. Долго соображать не пришлось, блондин быстро спустился со второго этажа кровати и застыл. Сяоши, полностью раздетый, сжимал простынь и извивался в собственной смазке. Между бёдер была зажата подушка, вся одежда валялась на полу. Рваные отметины от лезвия, теперь в полной мере открывшись Лу Гуану, выбили весь воздух из груди во второй раз. – Гуан...пожалуйста, — Чэн издавал до невозможности непристойные звуки, а его член скользил по подушке. Лу быстро нашëл противозачаточные и бутылку воды. Казалось, залить таблетку в Сяоши было самым сложным испытанием в мире — тот изгибался, стонал и выпрашивал вытрахать его во все щели. Руками он хватался за ворот Гуана, облизывал его кожу. Однако дело было сделано и Лу Гуан, больше не желая оставлять омегу в таком состоянии, приблизился в плотную, скидывая с себя остатки одежды. Тело Сяоши, ещё не испытавшее настоящей, полноценной течки, желало удовлетворение — смазку можно было черпать, поэтому к тюбику на тумбочке никто даже не потянулся. Блондин аккуратно провëл по колечку мышц парня и ввëл один палец, намереваясь растянуть как положено. Чэн застонал больше, хватаясь руками за всё подряд. – Гуан...войди, пожалуйста. – Тише, — Лу поцеловал Сяоши в лоб, следом расцеловал щеки и нос. Одновременно с этим, в омеги оказался и второй палец. Чэн хватал ртом воздух, пока не поймал губы Гуана, затягивая в глубокий поцелуй. Даже он не смог заглушить его стоны и вскрики, а пальцы рук зарылись в белые волосы. – Пожалуйста, Гуан! Всхлипывая, молил Сяоши на повторе. Его тело горело, вернулось то отвратительно желание, которое поедает каждую омегу в течку. Только теперь это желание было кому удовлетворить и это всё меняло. – Будет неприятно, — прошептал Гуан. Он хотел бы добавить, что остановится сразу же, как этого захочет Сяоши, но может ли омега в течку иметь такое желание? Едва головка члена проникла внутрь, уверенно двигаясь глубже, как Сяоши громко застонал и закрыл глаза, выгибаясь в спине и отдаваясь ощущению заполненности. Запах лаванды закрывал от всего мира, он нуждался в этом и сейчас наконец-то захлëбывался. Лу Гуану сходил с ума — влажное, тугое и любимое тело поддавалось идеально, становилось с ним единым. Он чувствовал каждой клеточкой дыхание Чэна, его прекрасный запах магнолии, мягкую кожу под пальцами и аккуратно, почти невесомо проводил по порезам. Он желал именного этого омегу, только с ним чувствовал себя хорошо. Гуан напряг бедра и вошëл до основания с довольным тихим стоном. Сяоши вскрикнул, хватаясь руками за плечи Лу и оставляя алые полосы на них. Новые ощущения накрыли верх макушки и перед глазами заплясали звëзды. Всë на свете показалось таким бесполезным, лишним, совершенно неинтересным. Через некоторое время Сяоши заëрзал бедрами и Гуан принял это как положительный знак. Он начал двигаться, постепенно наращивая темп и буквально втрахивая омегу в кровать. Толчки стали быстрее и грубее, но стоны Чэна лишь протяжнее. Пока Сяоши шептал в шею альфы его имя, проводил языком по чужим плечам и груди, сам Гуан бился не только в задницу, но и в порыве прикусить шею омеги. Поставить метку, сделать своим. Но Сяоши не давал на это свое разрешение – значит, Лу не имел никакого права. Они оба тонули в каждом движения, толчке, в каждом стоне, бешеном ударе сердца и рваном выдохе. Чэн исцарапал и пометил всю шею Гуана, тот в ответ оставил парочку засосов на плечах и целыми букетами украсил грудь, ключицы. Но на шрамах подарил лишь невинные поцелуи. Стоны стали громче, дыхание сбивчивее, пульс быстрее. Они оба кончили одновременно — Гуан позволил себе излиться прямо в Сяоши, входя в глубь по самые яйца, с громким, глубоким стоном, а сперма омеги попала на живот и постель. – Всë хорошо? — ещё не отдышавшись, спросил Лу, заглядывая в тëмные глаза и поглаживая волосы цвета вороньего крыла. Ему было важно знать, что он сделал всё правильно, что Сяоши не разочаруется снова в том, что он омега. Чэн слабо улыбнулся и потянулся за поцелуем, сминая и так истерзанные губы альфы, позволяя проникнуть языком в свой рот, позволяя овладеть снова.

☆☆☆

– К следующей течке надо успеть вас выселить, — строгим тоном сказала Цяо, наливая себе чай. — я не собираюсь каждый раз бегать в отель. – Почему бы не бегать к Шань-Шань? — почти не намекая, спрашивает Сяоши. Руки до сих пор немного трясутся, хотя с последнего секса прошло больше суток. Кажется, они перетрахались неимоверное количество раз за последние три дня. Это слишком. Гуан замечает тремор и нежно берëт его за руку под столом, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. – У нас...сложные отношения и она ещё не всë решила с Дон И...это сложная тема для нас обеих, — слегка смущает Лин, но ненадолго, — и, эй, Сяоши, не уходи от темы! Вы оба мне ещё обязаны рассказ про свою первую жаркую ночь! Или день, что у вас там было...и про вторую тоже. – Пф, буду я тебе ещё что-то говорить, — Чэн закатывает глаза, — эта наша личная жизнь. Мы же не спрашивает о твоих ночных похождениях. – В следущий раз своей личной жизнью будете заниматься в отеле, а не у меня дома! Кролики ебучие... Мир казался реальным, таким красочным, ярким и живым, когда сидишь рядом с Лу Гуаном и споришь с Цяо. Но аромат мелиссы, перебивающий чайную розу, холодные пальцы, мягкие светлые волосы — всë равно важнее, чем споры с Цяо.