Часть 7
2 июля 2023 г., 06:02
***
Коктебель неохотно встречал новых жителей в свою обитель. Люди здесь жили своенравные, привыкшие к свободе, всё у местных было под рукой, не избалованные изысками они тяжело принимали всё новое и неизведанное, оттого и приезд семьи Сафроновых пару лет назад не стал исключением. Местные пару недель зудели о новых жителях, приехавших с Москвы в их поселок городского типа, раздувая сплетни и небылицы. Что только не говорили о Марьяне и ее дочери, нарекая женой убийцы, вдовой, даже сочиняли о том, что Вера вовсе не её дочь, а дочь мужа, от которого они бежали и таким образом решили зарыться на дно в непримечательном городишке. В прочем, женщине эти слухи даже нравились, на пару недель она ощутила себя местной знаменитостью, чья жизнь окутана слухами. Реальным же поводом для переезда послужил обычный развод с мужем забулдыгой, которого она очень любила, и, не вынеся измены, решила переехать туда, где он бы точно не смог попасться ей на глаза. Марьяна вспоминала эти деньки пребывания в новом городе с улыбкой. Пусть её личная жизнь и здесь трещала по швам, она могла наслаждаться красотами природами, и заниматься любимым делом — преподавать детям. Хотя дети здесь отличались трудным характером, и нежеланием получать знания, она была уверена, что у каждого из ее учеников есть шанс на лучшее будущее. Даже у Кислова Ивана, которого она, к слову, недолюбливала за его девиантное поведения, и раздражающие комментарии, которые он уверенно оставлял ко всем героям книг, словно на самом деле их читал, а не просматривал краткое содержание в интернете. Она, как учитель, должна была радоваться его активному участию на уроке литературы, но он лишь раздражал ее. В 10 классе это раздражение переросло в открытую неприязнь, ведь даже родная дочь стала поддерживать этого мальчишку, да еще и вести дискуссию на уроках о прочитанных произведениях. Всё бы ничего, но она, как педагог, не могла занижать Кислову оценки только за его странную подачи информации, но как мать, видя, что её Верочка впервые начала осознанно тянуться к мальчику, просто не могла выносить этого, злясь на Ивана сильнее. Чувствуя перед ним вину за своё отношение, женщина старалась сдерживаться, и в 11 классе уже поумерила свой пыл к этому сорванцу, надеясь позабыть о нем после выпуска, но здесь то её ожидало самое огромное разочарование — её дочь, идущая на золотую медаль впервые пришла домой поздно ночью, мало того, что с исцелованной шеей, так еще и заявила, что ни в коем случае не откажется от этого мальчишки, который даже не уверен в своих чувствах. Опасаясь, что эта связь может, нет, она обязательно перерастёт во что-то нехорошее, женщина решила поговорить с матерью Ивана, чтобы расставить все по своим местам, и ограничить их совместное времяпровождение. Она созвонилась с Кисловой, устроив встречу в удобное для них обеих время, и вот сегодня настал этот день, когда Марьяна сидела в кафе с видом на море, и, выпивая третью чашку кофе, смотрела далеко за горизонт, раздумывая над тем, как ей стоит просить другую маму приструнить своего ребенка во благо её собственного. В назначенное время у столика появилась стройная фигура женщины, которая мило улыбалась, приветствуя её. — Здравствуй. — Здравствуй. Ты так неожиданно захотела встретиться, хотя мы никогда особо не общались. — Пожалуй, ты права, — Марьяна с изумлением оглядела красивое лицо Ларисы. — Я вот всё думала, в кого у Вани такие кудряшки, явно в отца, не так ли? — вопрос был явно бестактный, но разговор было нужно с чего-то начать. Женщина улыбнулась. — У его дедушки были кудрявые волосы. — Вот как. Может, ты хочешь чего-нибудь заказать, потому что разговор обещает быть долгим. Лариса вздохнула. — Что же ты хочешь обсудить? — Отношения наших детей, что же еще, или ты не в курсе, что твой Иван мою дочь похищает по вечерам, а она, как дурочка бежит к нему навстречу, рассчитывая, что её мать глупая и не заметит, что в полночь её дочь покидает двери дома. — Я замечала, что что-то в нём изменилось, но не думала, что всему виной твоя дочь. У моего сына хороший вкус. Марьяна ахнула. — Ты видимо не видишь никакой проблемы в этом, Лариса, но прошу тебя заметить, твой сын — злоупотребляет наркотиками, а значит обязательно втянет в это нечистое занятие и мою дочь. — Он обещал, что бросит. — И ты поверила? — Марьяна заправила прядь волос за ухо, начиная нервничать. — Я беспокоюсь, что они того… Женщина вскинула бровь. — Переспят? — Лариса не церемонилась подбиранием красивых слов. — В их возрасте это нормально, ты себя вспомни. — Лариса! — Марьяна привстала, испытывая бурю эмоций. — Пожалуй, закажем бутылочки вина, чтобы этот разговор не закончился плачевно. — Чтобы ты знала, я девственность в 23 потеряла, причем с отцом Веры. Лариса расширила глаза. — И во сколько же ты её родила? Марьяна охнула, делая глоток вина, которое принес официант. — В 23 и родила. Лариса рассмеялась. — Сама то во сколько Ваньку родила? В 18 небось! — В 21, — вежливо произнесла Кислова. — Ну и чем же тебе так не нравится мой сын? Разговор приобретал совершенно иной поворот, и Кислова решила вернуться к обсуждению детей. — Высокий, красивый, чем же он тебе так не угодил? На отца Веркиного уж слишком смахивает, — подумала Марьяна, но решила промолчать. — Слишком уж он самоуверенный, — хмыкая, — да и у Веры другие планы на жизнь, рядом с ней Илюша ходит, а твой сыночек всю малину портит! — Ха! Так ты просто хочешь дочь подороже продать и свое финансовое положение поправить за её счёт? — Глупости не неси! — А выглядит так, словно хочешь. — Тоже мне, нашлась здесь понимающая. Просто не хочу, чтобы она страдала, как я в своё время. — Сожалею о твоём опыте, но ничего не могу поделать, если Ване твоя Вера нравится, то это всё — конец. — Это ещё что значит? — Я его таким вырастила, он если кого-то полюбит — то никакая злая мама ему не помеха. Готовься, Сафронова, скоро породнимся, а там внуки… — Лариса, будет тебе, какие нам внуки? — вино действовало на женщин, как шоколад, — попросим не торопиться с этим. — Да? — женщина рассмеялась, доливая жидкость по стаканам. — Ванюша хороший, ну правда, Марьян, просто он без отца растет, вот и совершает ошибки. Он у меня очень заботливый и нежный мальчик. Другим не видно, но мне, как его маме… Ты бы видела, как он меня успокаивал, когда он узнал про меня с Хенкиным. Марьяна удивленно охнула. — Ты с этим полицейским? — ухмыляясь, — какой у тебя ужасный вкус на мужчин, дорогая! — Ванюша также говорит… Изрядно напившись, женщины вышли из кафе лишь под самое его закрытие. Обсудив все волнующие их вещи, воспитание детей и свои нелегкие судьбы рядом с мужчинами, они пришли к выводу, что дети сами решат, что для них лучше, уже не маленькие, и отправились домой к Ларисе, так как в таком состоянии появится у себя дома Марьяна не могла — муж с ума сойдёт. Еле доволочившись к дому Кисловой, женщины под громкий хохот завалились в квартиру к Ларисе, распевая песни своей молодости. На пороге их встретил Киса, который был готов ко всему, только не к Марьяне на своём пороге, да еще и в стельку пьяной. — Кислов! К понедельнику прочти ту поэму, которую я задала, тебя спрошу первым! — в привычной манере произнесла женщина, заплетающимся языком. — Ларисочка, может чаю? Ваня оглядел мать, которая была в таком же состоянии, и понимающе сопроводил их на кухню, не забыв налить чаю.Закрыв дверь в свою комнату, парень набрал сообщение Сафроновой, в котором попросил её немедленно прийти к нему домой. В прочем субботним вечером девушка была совсем не занята, поэтому упрашивать долго не пришлось, и спустя пол часа она уже стояла на кухне у Кисы, и с удивлением переводила взгляд с мамы на маму Вани. — Когда они успели так напиться? — женщины что-то обсуждали между собой, и особо не обращали внимания на детей. — Нет, почему они напились? Киса стоял, прижавшись к дверному проёму и рассматривал Веру. Она была в бежевом худи, которое было больше ее на несколько размеров и всё в тех же черных леггинсах, которые сводили его с ума. Её распущенные волосы были красиво рассыпаны по её плечам. Киса отметил, что девушка была накрашена, и этот макияж отлично подчеркивал ее красивые глаза, и слегка пухлые губы. Она была очень красивой. Наконец-то он мог признаться в этом. — Кто же их знает, этих женщин, — Ваня прошёл в соседнюю комнату, подготавливая постель для двух дамочек, захвативших его кухню. — Твоя мама сегодня останется у нас. Вот чудеса, учитель русского заночевала в доме у Кислова, это могло бы стать сенсацией. Но Кису больше заботило то, что Вера тоже останется в их доме, под одной с ним крышей на целую ночь. Он ещё никогда не ночевал с девушкой в одном доме, и не имел не малейшего представления, чем обычно заканчиваются такие ночёвки. Одно дело заниматься с кем-то сексом на нейтральной территории, но ночевать… — Да, так будет лучше, а то отчим нас обеих убьёт. — Ты тоже, — уверенно произносит. — Ну, нет, я могу пойти домой… — Нет. — Но… — Забудь, это плохая идея. Укладывать женщин долго не пришлось, было уже довольно поздно, поэтому они и сами были рады уснуть в обнимку в чистой постели. Заперев за ними дверь, Ваня спокойно выдохнул. Одной проблемой меньше. — Хочешь чаю? Вера похлопала глазами. — Д-да. Пока Кислов возился с кружками и угощениями, Вера не могла перестать улыбаться. Она поджала под себя коленки, наблюдая за парнем. Впервые в жизни она чувствовала себя настолько счастливой, что не было слов описать свою радость. Но из головы никак не выходил случай произошедший в пятницу с Ильей, о котором Вера боялась рассказать Ване, хотя и очень хотела, хотя бы ради того, чтобы увидеть его реакцию. — Ты чего дрожишь, замерзла? — Киса проверил окно, закрыто ли оно. — Нет, просто… — Ешь, — Ваня подвинул к ней пирожные, — и не ври, что не любишь сладкое, я видел, как ты каждую перемену бегаешь за булками в магазин. — Ты наблюдал за мной? Кажется постоянно. — Не придумывай. Так что случилось, ты словно хочешь мне кое-что рассказать? — Ну, дело в том, что Илья… Киса нахмурился. — Что он сделал? — Я знаю, что мы не в таких отношениях с тобой и возможно это не важно, просто я не знаю, должна ли я обманывать и… Тяжелый вздох. — Он к тебе приставал? — Нет, просто поцеловал. Кислов сделал глоток чая, разглядывая Сафронову. Просто блять поцеловал. — До сих пор веришь, что вы можете остаться просто друзьями? — Прости… — Забудь! — раздражённо, — поздно уже, я не хочу сейчас наговорить тебе того, чего ты не хочешь слышать, а потом бегать и искать тебя по улицам. Вопрос, который ему натерпелось задать, осел ядовитыми частицами где-то внутри, не найдя выхода. Тебе понравилось? Чёрт, это начинало сводить с ума. Кудинов… — Вань, может мне поспать в гостиной, или на полу? Конечно же она блефовала, им не в первой лежать в обнимку, и спать где-то далеко от него она не собиралась, но сомнения закрадывались в ее голову, заставляя бояться сделать что-то не так. Всё-таки он не особо желал сближаться с ней, а возможно она попросту не нравилась ему как женщина, иного ответа, почему он постоянно сторонился близости с ней, Вера не находила. Хотя она сама была готова на этот шаг, и порой, засыпая в собственной кровати, не раз представляла, что это должно произойти именно с ним. Киса потер переносицу, приближаясь к девушке. Он наклонился к ней, чтобы поцеловать. — В шкафу есть чистая одежда, — тихо, — я приму душ. Девушка спокойно кивнула, подходя к Ваниному гардеробу. Ну, одно его худи у нее уже припрятано, было бы неплохо обзавестись ещё чем-нибудь. Она мыслила, как воровка, но, черт возьми, каким ополаскивателем они стирают одежду? Запах потрясающий. Одежда и правда пахла концентрированным порошком и кондиционером для белья, который врезался в нос, стоило лишь открыть дверцу гардероба. — Киса тот еще чистюля, даже моя одежда так не пахнет порошком… — Вера еще немного покопалась в мужской одежде, наслаждаясь запахом, и радостно вытянула для себя черное худи, которое быстренько натянула на себя, бережно сложив свою одежду в стопочку, чего не делает даже дома, но создать впечатление хорошей хозяйки очень хотелось. У Вани в шкафу полный порядок, даже носки красиво рассортированы, а о своем она даже думать не хотела, хотя и любила порядок. Она подошла к зеркалу, оглядывая, как вещица прикрывает задницу, и довольная залезла под одеяло. Прошло по меньшей мере минут двадцать, после чего Кислов наконец-то выполз из душа, в одном лишь полотенце на бедрах. По его телу стекала струйка воды с кудрявых волос, так привлекшая к себе женское внимание. Обалдеть. Вера смущенно сглотнула, и опустилась на подушку, накрываясь одеялом. Кислов ухмыльнулся, довольный реакцией. Ну, а что, ему нравилось её смущать, а тут такой повод. Натянув на влажное тело серые спортивные штаны, он тщательно протер волосы полотенцем, и, бросив его на стул, поспешил занять своё место рядом с Сафроновой, которая прижалась к другому концу дивана, уткнувшись в стену. — У меня чуткий сон, поэтому если будешь храпеть, выкину тебя за дверь, как котенка, — произнес, укрываясь. Мысли о Кудинове его задели не на шутку, что он тщательно скрывал, и всё же что-то рвалось наружу. Конечно, она не виновата, что друг её поцеловал, но от этого легче не становилось. — Если вообще усну, — хмыкнула она, закусывая губу. — Вот скажи, я тебя совсем как девушка не привлекаю, что ты думаешь о котятах в постели со мной? Киса прикрыл глаза, мыслями возвращаясь в ванную, в которой ему пришлось целых двадцать минут стоять под холодным душем, чтобы снять напряжение. — Да, держу тебя рядом, жертвую собой исключительно для того, чтобы научить целоваться, — произнес с нотками сарказма, не зная, что еще ответить на этот наитупейший вопрос. Похоже, он оттягивал неизбежное, не желая причинять ей даже крупицу физической боли, прекрасно осознавая, что первый половой акт у девушек редко является каким-то приятным воспоминанием. А он не желал ассоциироваться с чем-то неприятным у нее в голове. — Кислов, да ты издеваешься?! Брюнетка вскочила на ноги, позабыв, что на ней одна лишь толстовка, которая к тому же задралась и хотела уже пойти собираться домой со слезами на глазах от таких шуток, как Вани перехватил её руку, и потянул обратно на подушку. — Ну и чего ты кричишь, Сафронова? — хмыкнул он, нависая сверху. — Неужели тебе так не терпится сексом заняться? — прошипел он, целуя её в лоб. Она стыдливо закрыла глаза, в которых собрались слезы обиды. Вера мотнула головой, то ли соглашаясь, то ли отрицая сказанное парнем. — Ты то совсем этого не хочешь, — произносит, толкая его в грудь. — Не нравлюсь я тебе, так и скажи. Киса закатывает глаза, не веря собственным ушам. — Котёнок, — еле слышно, — ну ты чего… Ну вот, еще недавно он издевался над Кудиновым за его фантазии и непотребства в сторону этой девушки, а сейчас сам вынужден заниматься онанизмом, представляя перед собой эту дрожащую осину. Ваня наклонился, чтобы впиться в ее губы уверенным поцелуем. Для любого парня все просто и понятно ровно до того момента, пока какая-то девушка не поселится у него в голове и не пустит там корни. Сафроновой удалось. Он сдается. Киса, не отрываясь от теплых губ, находит ее теплую ладошку, и опускает вниз, давая понять, как она лихорадочно возбуждает его. Девушка ведет руками по возбужденному органу, впервые ощущая такое дикое желание слиться с парнем воедино. Ей не были чужды эмоции, и пусть она хорошо училась и преуспевала во всем, за что бы не бралась, она не была святой милой девочкой, которая в жизни не смотрела видео для взрослых. Наоборот, она прекрасно знала свое тело, и то, что ей нравится, и первый секс с парнем ее совершенно не пугал, особенно с тем, кого она по настоящему хотела. Как-то раз, когда Марьяна решила, что ее дочь достаточно взрослая, чтобы узнать о том, что у мужчины с женщинами бывает секс, она рассказала ей о том, что женщина сама обязана позаботится о защите. А еще она сказала, что заниматься сексом обязательно нужно по любви, с парнем, от которого ты без ума. Конечно, скорее всего Марьяна и понятия не имела, что этот момент произойдет с Кисловым, но теперь Вера была уверена, что он именно тот, с кем бы она хотела разделить этот момент. — У тебя же есть презервативы? — спросила, ведя рукой по голому торсу. — Вера, тебе же будет больно, — произносит, тяжело дыша. — А еще за стенкой спит твоя мать, ты уверенна, что это именно тот момент для твоего первого раза? Брюнетка снова целует покрасневшие губы. — Ну какой же ты у меня болтливый, Кис. В конце концов, это мой первый раз, а не твой, поэтому будь добр, возьми презерватив, и возвращайся ко мне. Я очень тебя хочу. Он усмехнулся, наблюдая за этой уверенностью в глазах. Оторвавшись, парень быстро поплелся к тумбочке, в которой отыскал золотистую упаковку, и лубрикант, который лежал уже пару месяцев, даже не распечатанный, ожидая своего часа. — У тебя там коллекция, выбираешь какой же выбрать? — игриво произносит, ожидая возвращения Кисы. — И выключи свет, но оставь лампу, пожалуйста. — Типа того, тебе какой, клубничный, или арбузный? — в той же манере отвечает, выключая свет, оставляя включенной лампой, которая заливает комнату тусклым, но приятным светом. — Прости, малыш, но тебе придется быть очень тихой. Но Вера не слушает утягивая его в долгожданный поцелуй. Мужские руки уверенно исследуют ее тело, избавляясь от ненужный вещицы, под которой скрываются только кружевные трусики небесного цвета. Её грудь определенно получше любого наркотика, настолько она нравится ему. — И снова здравствуйте, — хихикает, оставляя поцелуи на вздымающейся груди. — Как же я по этому соскучился, — произносит, вспоминая момент с женской раздевалки. — Ты такая сладкая… Его рука скользит по подтянутому животу, достигая чувствительного места. Он заглядывает в её глаза, прежде чем дотронуться, и удовлетворенно улыбается, когда она закрывает глаза в удовольствии от касания его пальцев. Киса умело скользит по чувствительной зоне сквозь ткань белья, наслаждаясь её реакцией. — Давай, девочка, скажи мне, как тебе больше нравится, — шепчет прямо в губы, проводя по ним языком. — Ваня, ты специально говоришь таким голосом, который заставляет меня возбуждаться еще больше? Кислов ухмыляется, нежно надавливая на разгоряченное лоно, ощущая влагу на пальцах. Вера тает в его руках, словно мороженое на солнце, от приятных ощущений хочется мурлыкать. Эта нежная подготавливающая прелюдия длится еще минут десять, после чего парень наконец-то стягивает штаны, и надевая защиту на ее потемневших от желания глазах, пристраивается между ног. Он позаботился над тем, чтобы подготовить и расслабить ее как следует, но все же перестраховывается и хлёстко наносит смазку поверх презерватива. Пару раз он проводит членом верх вниз по нежным складочкам, заставляя брюнетку буквально изгибаться в желании, после чего успокаивающе припадает к ее вишневым губам, и начинает медленно входить, давая ей привыкнуть к новым ощущениям. Она выдыхает ему в губы, царапая спину. Медленно он погружается все глубже, она тихонько хныкает сквозь поцелуй, но лишь крепче обнимает его, не позволяя отстраниться. — Чёрт, ну какая же ты красивая, — он поглаживает ее лицо и волосы, находясь внутри. — Ты тоже ничего, — выдыхает, скаля зубки, от чего их обоих пробивает на смех, который они прячут в подушку, Вера кусает его в плечо, дабы заглушить звуки, ведь никому не хотелось, чтобы кто-то случайно проснулся, и стал барабанить в дверь, которая так бы и осталась запертой, ведь ни один из них не отважился бы прервать этот момент. — Не больно? — интересуется, начиная постепенно двигаться внутри нее. — Нет, — прикрывая глаза, сообщает она, — всё просто прекрасно, не останавливайся. Киса начинает двигаться более уверенно, ощущая приятные ощущения от слияния с теплой кожей. Вера закусывает губу, предугадывая скорую разрядку, которая настигает все её тело. Ваня делает еще пару толчков, прежде чем ощущает настигающий все тело экстаз. Он тяжело дышит, утыкаясь носом ей в грудь, оставляет влажный поцелуй на этом месте и покидает её тело, падая рядом с ней на подушку. Вера еще пару минут лежит неподвижно, прикрыв глаза, ощущая пульсацию всего тела от полученного удовольствия, после чего переворачивается на бок, закидывая на него ногу, и крепко прижимается к крепкой и такой горячей груди. — Пожалуй, теперь ты официально можешь таскать мои вещи, — мурчит, зарываясь рукой в ее спутанные волосы. — Ты мне так предлагаешь встречаться, после того, как лишил меня девственности? — смеется. — Если хочешь, детям можем рассказывать, что это произошло только после свадьбы. Вера улыбается, заглядывая в карие глаза. — Кислов, мы лишь раз занялись сексом, а ты уже думаешь о детях? — Можем считать, что ты меня покорила. Им удалось уснуть лишь под утро, ведь время за разговорами пролетело не заметно, и как же было чудесно, что их матери за стенкой проспали практически до следующего вечера, ни разу не проснувшись, подарив им дополнительное время для друг друга. Позже Киса удивится сколько звонков и сообщений он пропустил, пропав на день с радаров своих друзей. А вот Марьяна с Ларисой еще долго не захотят расставаться, провожая друг друга до дома, даже не догадываясь о веселой ночи, которую устроили для своих детей, намереваясь их разлучить. Хотя к концу воскресенья, Марьяна уже не была так настроена против Вани…***
Новый день встречал яркими лучами солнца, даже небо было по-особенному красивым, друзья стояли неподалеку от школы, обсуждая выходные, в которое им в первые за долгое время не удалось собраться вместе, а все потому что Мел куда-то пропал, Борю запряг старший Хенкин, а до Кисы так никто и не смог дозвониться. — Первым уроком литература, — сообщил Хенк, — я забыл прочесть ту поэму, да и времени особо не было. — Я тоже не читал, — согласился Мел, разглядывая в толпе то ли Анжелу, то ли Риту, в чувствах к которым он совершенно погряз. — Думаю, моя будущая свекровь простит на этот раз, — улыбнулся Кислов, устремив свой взгляд вперед. — Вот же чёрт, попался! — Эй, Кис, ты куда? — крикнул Хенк, но было уже поздно, и Ваня успел сорваться с места, прямиком к Кудинову, который медленно волочил ноги к школе. — Ну что, гаденыш, нравится целовать чужих девушек? Не дожидаясь ответа, Кислов заносит руку над ничего не подозревающим парнем, который от резкого удара отлетает назад, теряя очки. — Видимо ты решил, что уверенность её привлекает, ну что ж, давай-ка проверим, насколько ты уверен в себе. К счастью, Хенк быстро сообразил, перехватывая кулак Кисы. — Сука! Чертов змееныш, повезло тебе! — Киса, успокойся! — В следующий раз я всю дурь из тебя выбью, Кудинов! Слышишь, прибью тебя, гаденышь мерзкий! Кудинов поднялся с асфальта, оглядывая компанию Кислова. — Да ты просто псих.***
Сегодня Зуев выступал в клубе, играя на барабанах, чтобы заработать немного деньжат. Он часто принимал приглашения местных сыграть в их заведениях, и практически всегда они заканчивались одинаково хорошо, этот раз не стал исключением, единственное различие заключалось в том, что играл он не один, а с молодой девушкой, приехавшей из севера страны. Красивой смугловатой девушкой с прелестным голосом, и очень уж странным стилем, который никак не вязался у Гены с современными реалиями. Музыкантша была облачена в старенькое платьишко прямиком из сундучка 80-х годов, на ее худеньких щиколотках красовались белые босоножки, которые даже уже никто не носил, а на руках красовались какие-то разноцветные вязанные браслеты. Зуев удивлено поглядывал на незнакомку, изучая любое ее движение. Прекрасную незнакомку звали Алиной. Она прилетела прямиком из Якутии, работать учителем музыки в местной школе №6, той же, в которую ходят друзья Зуева. — Значит ты преподаешь пение? — он улыбнулся, протягивая ей бутылку пива, которую она с радостью приняла, делая пару глотков. — А на барабанах где научилась так хорошо играть? — Мой отец раньше играл в собственной группе, — оповестила она, — группа распалась, но играть меня научил именно он. — Ну, а ты? Где научился играть? — Я самоучка, мечтал создать свою группу, — улыбаясь, — всё еще мечтаю. — Ты один в группе? — Есть у меня один парнишка, Ваней зовут, неплохо играет на гитаре. Но в целом ты права, я один. — Слушай, а у меня чудесная идея, может поможешь мне учить детей играть на инструментах? Зуев задумался. Недавно переехавшая красотка еще никого не успела узнать, скорее всего, она даже не представляет, что перед ней стоит местный наркодилер с весьма темной историей с рехаба и полиции, и своих детей ему никогда в здравом уме не доверят. Впервые он захотел быть кем-то другим, кем-то с более приятным прошлым. — У меня слишком отрицательная история жизни, чтобы учить детишек, я уже научил одного, до сих пор жалею. — Да ладно тебе, — она посмеялась. — Когда узнаешь, удивишься, — хмыкнул он. — Кстати, ты где разместилась, могу проводить до дома, если не сочтешь за грубость. — А ты забавный, — она улыбнулась, прикасаясь к мужской щеке. — Конечно проводи, а там уже решим, стоит ли тебе остаться на чай.***
Поговорить с Ритой оказалась куда сложнее, чем ожидалось, но все же не невозможно. Она все еще ходила на танцы в местный дом культуры, как и пару лет назад, и выходила оттуда ровно в восемь вечера, это Мел успел узнать за пару дней своих наблюдений за ней. Ему было важно выцепить ее уже хоть где-нибудь, чтобы прекратить чувствовать себя такой сволочью, который воспользовался ее чувствами. Егор утешал себя, как мог, но настоящая причина крылась в другом — он хотел ее. Подождав, пока она сама выйдет, он метнулся в ее сторону, останавливая у ворот здания. — Рит, может сегодня все-таки поговорим? Блондинка испуганно похлопала глазами, не ожидая здесь увидеть Егора. — Ты здесь откуда? — Я следил за тобой. Девушка улыбнулась. — Совсем с ума сошёл, Меленин? — она двинулась вперед, капашась в сумочке. — И что ты хочешь обсудить, мой милый? — Логично же, то, что между нами произошло. Я не знаю, как Анжеле рассказать, и стоит ли вообще. Я… Рита резко остановилась. — Вот оно что, не знаешь, как рассказать подружке, что переспал со мной, чувство вины замучило? Мел смотрел в эти голубые глаза, и не находил в них ничего привычного. Кажется, она очень сдерживалась, чтобы не заплакать. — А ты, ты жалеешь? — Я в отличии от тебя, переспала с человеком, который мне нравился. Я этого хотела, если тебя терзают сомнения на этот счет, не стоит, я не жду от тебя предложения руки и сердца. Прекрасно знаю, как ты ко мне относишься. — И как же я к тебе отношусь? — рявкнул он, грубо хватая ее за руку. — Как к шлюхе. Егор замер, расширив глаза. Вот, что она о нем думает? Да он никогда и ни за что ни одну женщину в жизни не считал… — Рита, ты не права, вовсе я тебя не считаю таковой. Блондинка устало вздохнула. — Напрасно, — горько. — Слушай, Мел, иди к своей Анжелке, и просто сделай вид, что тогда ничего не произошло, я ей ничего не скажу, можешь быть уверен. Она ринулась вперед, не желая больше выслушивать эти разговоры. — Рит, — спокойно, — Рит, я правда Анжелу давно люблю, но ты и сама видишь, она меня — нет. — Ничем не могу помочь, Егор. — Ты только ничего лишнего не подумай. Но если я все еще тебе нравлюсь, я готов попробовать. — Попробовать? Что попробовать, Егор? — Отношения. Я имею виду, давай попробуем, может, не знаю, встречаться начнем? Блондинка остановилась, оглядывая Меленина. — Знаешь, как-то не горю желанием быть девушкой парня, который постоянно талдычит о другой. Знаешь, я так жалею, что не влюбилась в Кису, или Борю, если бы только можно было… — Рит, ты о чем вообще? — Да о том, Мел, что я тоже девочка, и тоже хочу, чтобы меня любили, а ты никого кроме нее не видишь. На тебе свет клином не сошёлся, и я уж как-нибудь проживу жизнь и без тебя.***
— Чё, так и сказала? — Слово в слово. Кислов усмехнулся, слушая россказни Егора вперемешку с комментариями Хенка. — Ритке инопланитяни мозг вернули, — хмыкнул он. — И где наш Гендос шляется, с прошлой субботы его не встречал. Боря уселся к парням на диван, устремив взгляд в потолок. — Да, пацаны, все у нас по одному месту, меня училка динамит, Мела — Рита с Анжелой, а тебя, Кис… — Хенк задумался. — Кстати, а у тебя что, ты какой-то дерганный в последнее время. Кислов тяжело вздохнул, он уже неделю не курил, и это очень сказывалось на его состоянии. Он и сам не понимал, почему внезапно бросил, ну или пытался бросить. В любом случае, без травки голова гудела так, что хотелось на стену лезть. — За что Илюше то вмазал, рассказывай. — За его свинское поведение. Хенк усмехнулся. — Так у вас с Сафроновой это серьезно? У Кислова нещадно раскалывалась голова. — Да. — Так ты всё-таки с ней переспал? Егор устало перевел взгляд на Кису. — Слышь, Хинкалина, — грубо, — давай-ка без этого дерьма. Кто и с кем тебя вообще не касается. — Значит я прав? — Ладно, Хенк, серьезно, это не наше дело… — Ничего у нас не было… пока что. Конечно, врать друзьям было совершенно не обязательно, но и посвящать их в такие подробности Ваня не хотел. — Я это к тому, что вы ведь еще не в курсе, что Маша вернулась в город? Кислов замер.
