Спасение солнышка

Временная петля: Портовая Мафия 16 лет (после войны драконьих голов) Пояснение: в конце рэнобе "Stormbringer" выясняется что Поль Верлен остаётся жив, и Мори Огай приглашает его в Мафию, в которой позже он будет являться пятым членом исполнительного комитета. Посвящение: посвящается всем, кто, так же как и я, верит в то, что Поль искренне любит Чую и считает его своим младшим братиком ♡                                                               Ты как звезда в моём окне,                               Что дарит лучик света мне.       Поль Верлен одним точным ударом вышибает массивную дверь, которая с ужасным грохотом летит прямо в каменную стену напротив, ломаясь на части. Он, словно павлин, вальяжно проходит внутрь, переступая обломки и поправляя белые перчатки на руках. На шум сбегаются вражеские вооружённые агенты в чёрных масках, закрывающих большую часть их лиц. Только увидев Верлена, они открывают прямой огонь, однако ни одна пуля не достигает своей цели. Комната покрывается алым свечением, пули замирают в воздухе прежде чем развернуться в направлении отправителей и с резким свистом вонзиться в их тела. Враги молча падают, подстреленные прямо в грудь и голову (чтобы наверняка), Поль перешагивает трупы, брезгливо морщась. Тёмные сырые коридоры отдают эхом тихих шагов. Сбегается вооружённое подкрепление, однако Верлен не собирается тратить на них время, не оглядываясь на врагов, он гравитацией припечатывает всех к каменному полу, направляясь ровными шагами к своей цели.      Если верить плану здания, который разработал Дазай-кун, через несколько поворотов должен находиться главный корпус - лаборатория. Кто-то врубает тревогу и старое здание наполняется противным звуком сирен эвакуации. Лампы над входами начинают гореть красным, освещая тёмные коридоры, по которым идёт высокий стройный силуэт, по пути силой гравитации вырубая камеры наблюдения. Верлен заворачивает, натыкаясь на пистолет, направленный ему прямо в лоб. Мужчина в медицинском халате - один из учёных вражеской организации - дрожащей рукой держит пистолет на спуске, смотря Полю прямо в глаза.      - С...сделаешь ш...шаг - он запинается, потому что дрожит от страха перед монстром, что повелевает гравитацией. - И я...я   я выстрелю.      Верлен поднимает руки, словно собирается сдаваться, однако на его лице появляется страшная улыбка, а в глазах мерцают дъявольские огоньки.     - Стреляй. - шепчет Поль, продолжая улыбаться.     Учёный теперь уже в открытую дрожит от страха, пытаясь удержать пистолет в руках. Палец нажимает на курок, то ли случайно, то ли от внезапного решения, звук выстрела эхом отдаётся по комнате. Пуля, словно от каменной стены, отскакивает от лба Верлена, возвращаясь в пистолет, из которого была отправлена. Оружие взрывается в руках учёного, разлетаясь на мелкие кусочки и впиваясь прямо в бледное лицо. Жертва кричит уже валяясь на полу и хватаясь руками за лицо, чтобы хоть как то справиться с болью. Верлен переступает его и поворачивает в очередной тёмный коридор на конце которого расположилась железная дверь.      Проделав в двери огромную дыру, он прошёл в саму лабораторию, которая состояла из оборудования и техники, разбросанной по всему периметру. В самой середине плохо освещенной комнаты находилась медицинская кушетка, над которой нависли учёные - медики, окружившие свою жертву, словно змеи. Они не успели быстро отреагировать на появление Верлена, застыв на одном месте. Один из медиков схватил шприц, намереваясь быстро ввести жертве очередное вещество.      - Не смей и пальцем, - комната заполняется алым свечением, и шприц в руках медика с противным лязгом стекла лопается, - тронуть, - все люди, что находились в комнате, уже через секунду оказываются припечатанными гравитацией к каменному полу, - моё солнышко.      Жертва на медицинской койке, присоединенная разными проводами, с кислородной трубкой у носа и прикованная (на всякий случай) кожаными ремнями за ноги и руки - Чуя.      Верлен хочет подойти к нему, однако за спиной слышатся шаги. В комнату забегает очередное подкрепление с уже более мощными автоматами и бронежилетами.      - Прошу прощения, Верлен-сан. - внезапно раздаётся голос Дазай-куна в шипящем наушнике, что служил средством связи. - Но если Чуя и солнышко, - голос становится твёрдым, с нотками собственничества, - то только моё.      Верлен ухмыляется, на секунду прикрывая глаза.      - И не стыдно тебе, - он волной отбрасывает от себя ближних врагов, припечатывая тех в стену, - Дазай-кун, - слышится гром выстрелов, однако пули ударяются об гравитационный барьер, - говорить при мне, - резкий звук металла, и автоматы ломаются вместе с руками вражеских агентов, которые начинают кричать от боли, - такие вещи. - заканчивает Верлен, припечатывая врагов к каменному полу.      Верлен убирает с лица светлую прядь волос.     - Все таки я его старший брат     Наушник шипит.     - Ты никто для Чуи. - слышится жёсткий, словно металл, голос Дазая.     На губах Верлена появляется грустная улыбка.     - Но я ведь люблю Чую. - говорит он тихо, будто не хочет, чтобы его кто нибудь услышал.     - Чуя тебя ненавидит. - прямо и безжалостно, надавливая на самое больное, заявляет Дазай. Его голос становится злым, настолько мрачным, насколько может вообще быть. Осаму Дазай ненавидит Поля Верлена, за то, что он сделал с Чуей в порыве своей братской любви. И Верлен прекрасно об этом знает.      Он издаёт тихий безразличный смешок, который эхом ударяется об каменные стены пустого (в живых вряд-ли кто остался) здания.      - Дазай-кун, - обращается Верлен к мальчишке, поворачиваясь в сторону медицинской койки, на которой лежит Чуя, - любовь не всегда должна быть взаимной, - он делает шаги, чтобы приблизиться к своему младшему братику,  - мне достаточно того, что Чуя просто есть. Даже если мы не родственники, даже если Чуя меня ненавидит, - уголки губ опускаются. - Главное, чтобы с ним все было хорошо, остальное мне не важно.      Он подходит к койке вплотную, рассматривая бледного Чую, до сих пор присоединного проводами . На щеках появился нездоровый румянец, а на лбу собралась испарина. Чуя тяжело дышал, именно поэтому он был присоединен к кислородной трубке, однако та помогала плохо. На диаграмме ближнего аппарата высвечивались слабые жизненные показатели. По трубкам, которые иглами впивались в предплечья рыжика, поступал яд, который не давал Чуе прийти в сознание, отправляя кровь. Верлен аккуратно, словно боясь поранить, вытащил иглы из бледной кожи, убрал кислородную трубку и, со злостью, разорвал кожаные крепления.      Чуя казался слабым и хрупким, весь огонь жизни в нем погас и это уничтожает Верлена изнутри. От мальчика, которого Поль пытался выкрасть пол года назад - с твёрдым рьяным характером, дерзким взглядом, громким голосом и огнём в голубых глазах - ничего не осталось. Эти люди - вражеская группировка, одна из главных врагов Мафии- заплатят за то, что сделали с его солнцем.      - Я уничтожу, - Верлен аккуратно берет Чую на руки, придерживая под спиной и ногами, прижимая ближе к груди так, что рыжая макушка теперь облокачивалась на его плечо, - этих ублюдков. Они заплатят за то, что сделали с тобой.        Поль аккуратно передаёт Чую в уже выставленные бинтованные руки Дазай-куна, который хмурится, осматривая состояние рыжего напарника. Осаму прижимает его ближе к себе, укладывая бледную щеку на рыжую макушку и смотря на Чую странным взглядом, который Верлен не может расшифровать. Этот парнишка вообще является для него загадкой, ведь совершенно не ясно, что в голове у этого малолетнего суицидника. А так же Полю до сих пор не до конца понятна их с Чуей связь, ведь это что-то намного большее, чем обычные напарники на службе у Портовой Мафии. Единственный факт, который заставляет Верлена доверять Дазай-куну жизнь Чуи, так это то, что именно Осаму уже с десяток раз спасал жизнь его младшему братику, останавливая порчу и помогая справиться с другими проблемами. То, как Чуя и Дазай беспокоятся и помогают друг другу, можно было бы назвать заботой, если бы они не грызлись между собой каждые два часа, а то и чаще.      Верлен обязательно ещё подумает об этом всем, но только не сейчас.      - Я хочу здесь все разнести. - информирует он парнишку, поворачиваясь на каблуках кожаных туфлей и возвращаясь обратно в здание, чтобы разнести то на мелкие кусочки.