Вернуться домой

Каждый раз, попадая в ситуацию, из которой, как кажется, нет выхода, человек вспоминает что-то, что заставляет его подниматься из кучи еще теплого пепла, стряхивать с плеч серые ошметки собственных разочарований и идти дальше, на поиск нового смысла жизни, игнорируя исходящий от самого себя едкий запах гари. Кэйа мог бы составить огромный список таких ситуаций. Но самых запоминающихся из них всего несколько, и все они так или иначе связаны с самым важным человеком в его недолгой жизни. Когда отец оставил его под проливным дождем недалеко от поместья Рагнвиндров, положив тяжелую ладонь на хрупкое, дрожащее от промозглого сырого холода детское плечико и сжал его, навсегда отпечатав в памяти момент получения клейма «последней надежды». Тогда он смог подняться из небольшой тлеющей кучки благодаря господину Крепусу. Когда он, снова под шквальным дождем и под аккомпанемент устрашающего грохота небес, в смертельном ужасе, оцепенев, не контролируя дрожь побледневших губ, неспособных вымолвить прощальных слов, беспомощно в защитном жесте выставил ледяные ладони перед собой и, зажмурившись, ждал яростного, смертельного удара знакомым клеймором в грудь. В тот раз из серой, увеличившейся в размерах неприметной горки он смог выбраться благодаря совершенно неожиданно защитившей его ледяным куполом силе холодящего ладонь, только что обретенного Крио Глаза Бога. Когда Кэйа сжимал в своей ладони сверкающий алым артефакт противоположной стихии, оставленный Дилюком, покинувшим винокурню на бесконечно долгие, невыносимо тянущиеся годы ради поисков тех, кто был ответственен за убийство их отца. Подняться из большой кучи ошметков его надежд, отдающих опаленными птичьими перьями, помог этот же окаймленный золотом и заключенный в стеклянную оболочку сгусток энергии, своим багровым светом уверяющий, что его хозяин жив, а значит, обязательно вернется к нему, вернется домой. Так вышло, что Дилюк, так или иначе, каждый раз спасал его жизнь, даже если однажды желал сделать прямо противоположное. Но каждый чертов раз выкапываться, подобно фениксу, до боли напоминающему Рассвет, но в то же время совсем на не него не похожим, из серого сугроба, который жжет носоглотку, если не сдержаться и сделать вдох измученными легкими, становится сложнее и сложнее. Продолжающие воспламеняться отгоревшие костры из мучивших его едких переживаний и неразделенных чувств уменьшали шансы успеть выбраться из этого множества отмерших кусочков его неприкаянной души. Столько раз он мог не выбраться. Столько раз мог просто задохнуться этим серым пеплом. Будут ли его потускневшие, мертвые глаза такими же серыми, когда он испустит свой последний вздох? Похоже, пришло время это узнать.

___________________

— Кэйа! — окрикнула его Джинн, когда он уже собирался покидать штаб Ордо Фавониус. — Подожди, пожалуйста. Она запыхалась. Губы Кэйи тронула легкая улыбка. Старая добрая ответственная Джинн. Он повернулся к ней с привычной доброй усмешкой и озорным блеском в немного уставших после рабочего дня глазах. (Ладно, в глазу. Но кто может знать, выглядит ли уставшим глаз под повязкой?). Все-таки, его давно ждало обыденное вечернее рандеву с одним неразговорчивым барменом в «Доле Ангелов». — Так-так-так… Магистр, опять перерабатываете? Я ведь могу и Лизе доложить, — Джинн милейшим образом смутилась, на мгновение отводя взгляд. — Капитан Кэйа, для вас есть срочное дело, — кашлянув, сказала Джинн. — Боюсь, что мой рабочий день уже окончен, магистр. Пожалуйста, оставьте папку на столе в моем кабинете, завтра я обязательно разберусь с вашей проблемой наилучшим образом, — ответил Кэйа, обворожительно улыбнувшись и отступая назад, протянув левую руку к двери. Вдруг Джинн шагнула ближе к Кэйе, плечом облокачиваясь о дверь, перекрыв ему выход, так же лучезарно ему улыбнувшись. Не зря ведь она действующий магистр ордена. — Боюсь, что дело не терпит отлагательств, капитан. И до конца вашего рабочего дня осталось еще пять минут. Кэйа тяжело вздохнул, с выражением чистейшего страдания на лице протягивая руку к папке. Джинн тут же вручила ее ему, свободной рукой задорно хлопнув по плечу. Послышался комичный мученический вздох. — А теперь серьезно, Кэйа. Нам нужно поговорить. Если вы услышите эту фразу из уст Джинн, дело дрянь, так и знайте. Кэйа сразу посерьезнел и молча кивнул, сжав папку в ладони. Джинн развернулась по направлению к своему кабинету и Кэйа последовал за ней, за пару широких шагов обогнав ее, чтобы открыть дверь для магистра, заслужив еще одну очаровательную улыбку. Джинн определенно стоит чаще улыбаться, ее улыбка способна тучи разгонять, честное слово. Зайдя в кабинет следом за магистром, Кэйа закрыл дверь. Джинн села за свой стол, а Кэйа встал напротив и молча стал ждать подробностей о таинственном и не терпящем отлагательств деле. — Почему не открыл папку? — задала вполне логичный вопрос Джинн. — Раз дело такое срочное и, несомненно, крайне важное, в папке явно нет ничего полезного, ты бы просто не успела собрать информацию, не то что систематизировать ее и составить полноценное дело. Да и папка слишком легкая, не удивлюсь, если она вообще пуста. Так что случилось? Джинн удовлетворенно хмыкнула. — Ты, как всегда, видишь все наперед, — не без гордости в голосе сказала она, протягивая руку и забирая папку из его рук. Она положила ту на стол, развернула в сторону Кэйи и открыла, явив взору капитана карандашный набросок каких-то разрушенных врат, ведущих, вероятно, в некое подземелье. — Это было подброшено в почтовый ящик Ордена. — Надо же, а я думал, что туда подбрасывают только заявки на поиск потерявшихся котов, — хмыкнул Кэйа. — И почему это срочное дело? Рисунок как рисунок. Может, кто-то практикуется в живописи, только и всего? — Я была бы счастлива, если бы это действительно был просто анонимный начинающий художник, желающий получить похвалу от рыцарей. Присмотрись внимательней. Кэйа нахмурился, цепко оглядывая лист бумаги. — Хм, — святые Архонты, он что, заразился этим от Дилюка? — это что… — Кэйа удивленно распахнул не скрытый повязкой голубой глаз, — следы энергии Бездны? Чувство стихий ярко подсвечивает рисунок темным фиолетовым цветом. — Маги Бездны научились рисовать и решили попросить нас оставить отзыв? — Кэйа поднял взгляд на Джинн, ожидая пояснений. — Боюсь, что все намного серьезнее. Это уже второй рисунок за сегодня, — брови Кэйи поползли вверх, не скрывая искреннего удивления. — Сначала я тоже не придала этому значения. Утром в ящике был обнаружен первый, точно такой же рисунок. Гай вызвался отправиться проверить это подземелье… — Гай? Он же обычно сторожит боковые ворота, а тут участие Ордена Бездны под вопросом. — Это должна была быть обычная разведывательная вылазка, — продолжила Джинн. — Никакого вмешательства или тем более вступления в бой. Я приказала ему только оценить обстановку около подземелья на наличие противников и сразу же вернуться и доложить мне. Он выдвинулся в полдень, но все еще не вернулся… — магистр устало провела тыльной стороной ладони по своему нахмуренному в тревоге лбу. — Это подземелье хоть и находится не близко, но Гая нет уже слишком долго, — она перевела тяжелый взгляд на открытое окно, пытаясь взять волнение под контроль. — Он просил дать ему это задание, говорил, что хочет сделать что-то помимо охраны боковых ворот, даже сам сразу же нашел себе замену на свой пост. Не надо было соглашаться, я… — Джинн, — твердый голос Кэйи вывел магистра из потока мыслей, она перевела на него полный тревоги взгляд, перестав наконец нервно тереть ладони, скрытые перчатками. — Не смей винить себя. — Кэйа знал, когда нужно уверенной рукой раскрошить тревоги Джинн, не просто как ее верный боевой товарищ, но и как ее близкий друг. — Такова работа рыцарей. Мы служим ради безопасности Мондштадта и мы все осознаем риски, мы давали клятву, — он слегка нагнулся над столом, чтобы положить ладонь в перчатке на плечо Джинн в успокаивающем жесте и заглянуть ей в глаза, дав прочесть в них непоколебимую уверенность в своих словах. — Ты правильно поступила, придя ко мне. Я в твоем полном распоряжении, — он напоследок легонько сжал ее плечо, почувствовав, что она слегка расслабилась, и отстранился, встав прямо, и завел руки за спину. — Приказывайте, действующий магистр Джинн, — сказал Кэйа игриво, улыбнувшись, все так же не отводя взгляд от ее лица. Джинн всегда знала, что может положиться на Кэйю. Они были не просто товарищами по оружию, не просто магистром и рыцарем. Их дружба была одной из самых крепких в Мондштадте, они доверяли друг другу и потому знали, какие слова нужно сказать, какие жесты использовать, чтобы помочь другому справиться со своими глубинными страхами. Однажды она спасла его после одного из худших дней его жизни, когда он был готов рассыпаться на миллион частичек пепла, лишь бы не чувствовать ничего, не ощущать поглощающей внутренности, а то и саму душу, сжигающей сознание боли. После того дня они стали ближе, чем когда-либо, и знали, что в трудную минуту всегда могут прийти к другому, чтобы получить помощь, поддержку и дружеское тепло объятий дрожащих в сострадании рук. Поэтому сейчас Джинн наконец расслабила плотно сжатые губы, тепло посмотрела на него, благодарно улыбнувшись краешком губ, кивнула и, подыграв ему, сказала: — Капитан кавалерии Кэйа Альберих, отправляйтесь в это подземелье, разведайте обстановку и верните рыцаря Гая в Мондштадт. Это приказ. Смешинки плясали в глазах у обоих, пока Кэйа, наконец, не сдался первым, коротко засмеявшись. Джинн последовала вслед за ним. — Святые Архонты… Я, конечно, старался сохранить лицо, но весь этот официоз… — Спасибо тебе, Кэйа, — вдруг предельно серьезно, но все так же тепло улыбаясь, сказала Джинн, не отрывая взгляда от его лица. Кэйа лишь молча улыбнулся и кивнул, убирая наконец руки из-за спины и встав более расслабленно, но все еще по-рыцарски собранно. — Прошу тебя, будь осторожен. Ты и сам знаешь, сейчас в городе рыцарей почти не осталось, мне даже некого выделить тебе в отряд для поддержки. — Я знаю, Джинн. Ничего страшного, я привык работать один. — Ты же сам сказал, здесь замешан Орден Бездны. Мы не знаем, кто скрывается там внутри, и Гай не просто в лесу заблудился. Там опасно. — Опасность — мое второе имя, — подмигнул он, снова играючи улыбнувшись. — Кэйа. При малейшем намеке на выход ситуации из-под контроля, уходи оттуда немедленно. Ты нужен мне живым. «Ты нужен мне живым». Какие простые, но в то же время невероятно сложные слова, которые безумно хочется, но не дано услышать каждому. Что ж, а Кэйа, похоже, везунчик. — Мне нужны сведения. Вытащи Гая, если сможешь, но не подвергай себя смертельному риску. Вернешься, доложишь обстановку, и мы придумаем, что делать дальше… — Стоп, стоп, хватит, Джинн, я понял, — он поднял руку, останавливая ее речь. — Разведка, аккуратная и тихая спасательная миссия, отступление. Без самодеятельности. Все ясно. — Ты и без самодеятельности… — Да-да, ну честное скаутское! — он в шутливом жесте приложил ладонь к сердцу, пятясь спиной к выходу из кабинета, держа в другой руке набросок подземелья. — Ты не был скаутом! — послышалось уже из-за закрытой двери. Кэйа иногда бывает столь же невыносим, сколь проворен и быстр, когда сам того захочет. Это подземелье было ему знакомо, как и любому рыцарю, хотя бы раз бывавшему в обходе территории. Стремительно выходя из штаба, Кэйа думал, успеет ли завершить миссию до закрытия «Доли ангелов».

___________________

В это время в таверне намечался час пик. Рабочий день мондштадцев подходил к концу, а значит, рабочий день бармена «Доли ангелов» только набирал обороты. Сегодня за барной стойкой снова был сам владелец заведения, некоронованный король Мондштадта и, невольно, дамских (и не только) сердец — Дилюк Рагнвиндр. Пусть люди давно привыкли, что такая известная личность, как Дилюк, иногда работает барменом в собственной таверне, подменяя работягу Чарльза, восхищенные и томные вздохи все равно продолжают сыпаться на винодела как из рога изобилия из каждого угла, где бы он ни появился. По количеству воздыхателей Рагнвиндр мог бы посоревноваться только с действующим капитаном кавалерии рыцарей Ордо Фавониус Кэйей Альберихом, на чье появление в таверне реагировали обычно практически все посетители, разве что уже уснувшие перебравшие товарищи не просыпались, чтобы поаплодировать местному любимчику. Казалось, Альберих настолько мастерски научился пользоваться своим обаянием, что преступники сами могут начать умолять его выслушать их чистосердечные, лишь бы иметь возможность опрокинуть с ним вместе еще стаканчик-другой. А что, звучит, как план… «О чем я вообще думаю…» — встрепенулся Дилюк, услышав скрип открывающейся двери таверны. — «Давно надо было смазать петли.» Он метнул взгляд в сторону входящего посетителя, ожидая, что это пришел снежный павлин собственной персоной за своим обычным вечерним стаканчиком «Полуденной смерти». Однако, это оказался очередной обычный рабочий, желающий расслабиться после тяжелого дня. Никаких павлинов. «Странно… Обычно он уже сидит здесь, не успеют и часы пробить шесть раз. Где его носит…» — Мне яблочного сидра, пожалуйста! — Минуту, — Дилюк вынырнул из своих мыслей, поспешив выполнить заказ, коих сегодня ожидается еще много. Но слабая нить беспокойства дрогнула где-то внутри. — Ваш заказ готов. «Может, Джинн заставила дописывать отчеты… Разгильдяй мог опять отложить все на потом. Да что с ним может случиться?» Верно же? Верно?..

___________________

Кэйа добрался до нужного подземелья меньше, чем за час. Как же он скучает по возможности ехать верхом… Капитан рыцарей, конечно, будет повыносливее, чем среднестатистический рыцарь, однако Гай не мог добираться сюда дольше, чем два часа, и то, если бы он останавливался у каждого цветка, чтобы им полюбоваться, затем понюхать и снова полюбоваться. С ним определенно что-то случилось, и он собирается выяснить, что именно. Будь он трижды проклят, если не сможет спасти одного из своих рыцарей из лап поклоняющихся Бездне чудовищ. Кэйа достал свернутый рисунок, расправил его, сверился с чувством стихий. Все верно. Фиолетовые энергетические следы, стелющиеся ближе к земле, ведут вглубь подземелья. Кэйа снова убрал рисунок за пазуху, вынул из ножен прекрасного качества нефритовый меч, выставив его перед собой, привычно провернул в руке и начал медленно приближаться ко входу, осторожно осматриваясь. Поблизости никого нет, солнце еще не село полностью, но клонится к закату, так что какое-то время он сможет видеть все вокруг идеально. Ему нужно поспешить, ведь неизвестно, что эти фанатики могли сотворить с Гаем, он может нуждаться в срочной медицинской помощи, в конце концов. Не время медлить, но и не время бездумно спешить. Он же, все-таки, профессионал. На сухой земле следы практически не остаются, однако Кэйа смог заметить несколько слабо выраженных, но узнаваемых отпечатков рыцарских ботинок. Одна пара следов, значит, напали на него не снаружи, а внутри. Кэйа сильнее сжал рукоять меча ладонями. «Прошу тебя, будь осторожен». Голос Джинн словно эхом пронесся в его голове. Кэйа лишь слегка стиснул зубы, медленно приближаясь ко входу в подземелье, напряженно оглядываясь. Если ему нужно будет рискнуть, чтобы спасти жизнь человека, он не будет сомневаться ни секунды. Прости, Джинн. Скрипнула тяжелая каменная створка двери. Столб света прочертил яркую, ровную полосу вглубь сумерек подземелья. Кэйа быстро оглядел открывшуюся взору комнату. Пусто. Зная стандартные расположения помещений в подземельях Мондштадта, передвигаться по этому лабиринту будет значительно легче. Спасибо тому, кто проектировал их по одному и тому же принципу. Кэйа, не теряя бдительности, зашел в комнату, оставив дверь открытой. Справа и слева находятся коридоры, ведущие в следующие части подземелья. Активировав чувство стихий, он увидел, что след ведет в коридор справа. Жаль, что освещения сюда не завезли. «Иногда я завидую Дилюку и его Пиро способностям… Немного света сейчас бы не помешало.» Оставалось надеяться только на свое зрение и заученные наизусть карты подземелий. Но никто не отменял сюрпризов от поклонников Бездны. Кстати, о них… Кэйа резко вдохнул сквозь зубы, услышав знакомую тарабарщину, и прижался ближе к стене. Стараясь не издавать ни звука, он прокрался вдоль каменной поверхности к концу коридора, осторожно, краем глаза заглядывая в комнату. Его взгляд ожесточился, как только он увидел Гая, дрожащего от холода, заключенного в ледяную клетку у стены в углу комнаты. Недалеко от клетки, в середине помещения, стоял Пиро Чтец Бездны, посылающий темную энергию в пол. Отравлял артерии земли? Рядом с ним танцевали, напевая, два Крио мага Бездны. — Тц, — едва слышно цыкнул Кэйа от досады. Это плохо. Его сила Крио против них никак не поможет. Возможно, удастся саботировать Чтеца? Попытка не пытка. Основная его задача сейчас — освободить и вытащить наружу Гая. Противники слишком сильны для одного Крио мечника, но выбора нет, Гай и так просидел здесь около пяти часов, он уже получил обморожение, судя по трясущимся от холода, побелевшим пальцам. Возвращаться за подмогой — не вариант. Рыцарь к тому времени, как Джинн соберет и приведет отряд, уже превратится в ледяную статую. Благо, он еще находится в сознании, возможно, из-за присутствия Пиро Чтеца, концентрация в воздухе Крио элемента, который генерируют маги, снизилась, и рыцарь сможет хотя бы дойти до выхода. — Долго еще ты там будешь прятаться, мондштадтец? Вот же… — Простите, что заставил ждать, — пряча волнение за стервозной ухмылкой, сказал Кэйа, медленно выходя из укрытия, не опуская бесполезный, по своей сути, против таких противников меч, смотря на Чтеца. — Давно вы устраиваете художественные рассылки? — спросил Кэйа, вытащив из-за пазухи рисунок и помахав им перед собой, перед тем, как бросить на пол, снова вцепившись в рукоять любимого меча, параллельно замечая краем глаза услышавшего его и потому воодушевившегося, но выглядящего виновато и измотанно Гая, старавшегося приподняться из сидячего положения. — Нам нужен был кто-то, чтобы завершить внедрение энергии Бездны в артерии, — пробасил искаженный голос Пиро Чтеца. Маги все так же танцевали на одном месте, напевая, словно ничего не происходило. — И вы не придумали ничего лучше, кроме как выманить кого-нибудь из Ордо Фавониус? — Мы предполагали, что обнаружив следы энергии Бездны, вы пришлете кого-то… более могущественного, чем это, — он слегка повернул в сторону пленника свою голову, скрытую странным шлемом. Кэйа угрожающе рыкнул, его лицо сменило обманчивую улыбку на ожесточенное выражение. — «Это» сейчас говорит со мной, а ваш пленник — один из верных Мондштадту рыцарей. Гай, наблюдающий за своим капитаном и чудовищами напротив него, опустил взгляд в пол. — Хм… В любом случае, у него нет божественного дара, — последние слова он насмешливо выплюнул. — А вот у тебя он есть. И ты послужишь великой цели, отдав свой артефакт и жалкую жизнь во имя торжества Бездны над небесным порядком! — выкрикнул он, указывая одной рукой на Кэйю. Похоже, это был приказ атаковать, так как маги Бездны вдруг вышли из своего транса, повернувшись к нему, активируя элементальные Крио щиты. — Я-то, может, и жалкий, но это ты сегодня будешь ползти в ту нору, из которой выбрался, поджав хвост! — фыркнул Кэйа, отскакивая от одновременно телепортировавшихся к нему магов. Похоже, Чтец не может оторваться от своего невероятно важного занятия, продолжая посылать темную энергию под землю, однако вторая рука у него, видимо, свободна, так как он направил ее прямо на Кэйю. Тот извернулся, отскочив в сторону от брошенного в него черно-красного огненного шара пламени, который, врезавшись в стену, оставил дымящуюся вмятину. «А это идея… — подумал Кэйа. — Рискованно, но другого выхода нет.» — Гай! — крикнул он, уворачиваясь от сосулек, созданных магами над его головой. Рыцарь немного привстал, приблизившись к ледяной решетке клетки, уставшими, но полными надежды глазами впившись в своего капитана. — Пригнись и накрой голову руками! — долго так танцевать с тремя врагами у него не выйдет. Плевать. Нужно любым способом вытащить Гая. Чтец, начиная злиться, снова принялся формировать опасный раскаленный шар. Это и было целью Кэйи, продолжавшего уклоняться от атак магов Бездны, постепенно приближаясь к плененному рыцарю. Наконец, в очередной раз отскочив от Архонты-знают-какой сосульки, грозившей вонзиться в него, он оказался прямо перед клеткой Гая, чуть не касаясь ее взмокшей спиной. Кэйа выдохнул, выпуская облачко пара изо рта. Воздух охладился из-за постоянных элементальных выбросов энергии Крио магами. Гай уже лежал на ледяном полу, дрожащими замерзшими руками прикрыв голову, выполняя приказ капитана. Кэйа застыл на месте, тяжело дыша, крепко удерживая в пальцах правой руки меч, смотря, как Чтец прицеливается в него рукой со сгустком концентрированной палящей энергии, горящим в его длинных когтях. Вдруг он, сделав глубокий вдох, обжегший горло холодом, развернулся спиной к врагу, мгновенно выпадом холода создавая ледяной купол, который укрыл Гая слоем льда достаточно прочным, чтобы он не пострадал от языков пламени, тратя на это половину всей своей накопленной элементальной энергии, и, услышав шипение и свист за спиной, как мог быстро упал на колени, пригибаясь. Чудовищная боль прошила спину Кэйи перед тем, как яркий всполох прошел сквозь ледяные решетки клетки, за мгновение растопив их, и врезался в стену, на пару секунд скрывая собой окружающий мир в белой вспышке и ужасном звоне в ушах. -…тан. Капи… тан! Кэйа чувствует, как его плечо осторожно сжимают, но это действие все равно отзывается сильной болью, и Кэйа стонет, зажмуривая и так закрытый глаз. Он лежит на животе, перед ополовиненной клеткой, из которой уже смог выбраться Гай. Таннер бы гордился выдержкой сына. Он хорошо справляется со стрессом и обязательно добьется признания в будущем. Кэйа стонет, открывая глаз, пытаясь проморгаться. Белые мушки немного мешают обзору, спина невероятно сильно жжет, и он даже не хочет знать, что с ней сделала темная энергия. Казалось, что после взрыва прошли часы, но на самом деле всего пара секунд. Кэйа тут же тяжело поднимается, встав на одно колено, опираясь на меч, который он так и не выпустил из ладони. Рука Гая, сидящего перед ним, исчезла с его плеча. Кэйа глубоко вдохнул, стиснув зубы, и, даже не оборачиваясь, чувствуя, как снова начинает целиться в них Чтец и злобно хихикать маги, формируя очередные сосульки над их головами, тяжело отводит левую руку назад, хмурясь от простреливающей спину жгучей боли, и, с гортанным рычанием, от которого Гай чуть подался назад, очередным выпадом холода создает стену льда за их спинами, отделяющую их от противников. — Идти… можешь? — хрипло спросил Кэйа, взглянув в глаза ошарашенному Гаю, сидящему перед ним на коленях. Альберих все еще держал руку за спиной, продолжая подпитывать стену льда, которую с другой стороны упорно пытался расплавить Чтец. Но надолго Кэйи не хватит. Силы были на пределе. — Д-да, капитан, но… — Никаких но. Ж-живо, — Кэйа тряхнул головой, чтобы прояснить сознание, крепче сжав рукоять, на которую опирался, — убирайся отсюда! — Я не могу вас просто бросить здесь! «Он дрожит от холода, с трудом стоит на заледеневших ногах, но все равно упорствует. Далеко пойдет, я всегда говорил.» — Это приказ! Ну же! — Кэйа уже еле мог держаться прямо, он потратил слишком много элементальных сил, а бой еще не был окончен. Он вздрогнул всем телом, склонившись ниже, рукоять меча упирается ему в грудь. — Приведи… помощь... — он тяжело сглотнул, сделал глубокий вдох, а затем снова выпрямился, чтобы строго посмотреть в глаза рыцарю, чью жизнь был обязан спасти. — Я их задержу. Беги! Гай не был идиотом. Ситуация была патовая, помочь капитану он не мог, как бы не хотел, он был вымотан физически, его конечности словно одеревенели, да и силой элементов он не обладал. Единственное, что он мог сделать для капитана — это привести подмогу. Поэтому, смотря в упрямое, старающееся скрыть очевидные признаки боли лицо напротив, он мог лишь серьезно кивнуть и, развернувшись в сторону выхода, постараться двигаться так быстро, как только мог. Он согреется в движении, сможет идти быстрее и успеет привести подмогу. Обязательно успеет.

___________________

«Думай. Думай. Думай. Что делать, как от них избавиться?» — Кэйа сидел на полу около созданной им ледяной стены, наблюдая, как с той стороны раздаются всполохи света, а затем врезаются в созданное им препятствие. Преграда не выдержит намного раньше, чем Гай пройдет хотя бы половину пути в его-то состоянии. Лишь бы он добрался до города невредимым. Помощи ждать неоткуда. «Ему нужен был кто-то из Ордо. Кто-то с Глазом Бога. Чтобы… завершить отравление артерий земли...» — Кэйа смотрел в никуда, отстраненно замечая все новые и новые всполохи с той стороны, означающие, что единственная преграда между ним и чудовищами истончается с каждой минутой. Святой Барбатос, как же сильно болит спина… «Может, он хотел обмануть артерии, заставив их впитать враждебную энергию вместе с естественной элементальной?.. Это привело бы… к катастрофе.» Всполох. Появилась первая трещина в ледяной преграде. «Думай, думай. Пока что он пытается… Наверное, создать вокруг артерии достаточный слой темной энергии, чтобы… Чтоб тебя!» — Как же. Жжет. Спину. — «Чтобы как можно больше скверны могло смешаться с выпущенной из Глаза Бога энергией. Это увеличит… шансы на успешное объединение. Как мне их остановить…» Всполох. Расползается очередная трещина. Кэйа вдруг вздрогнул, словно вернувшись в сознание, и сфокусировал взгляд на стене, за которой происходило яростное фаер шоу. Кажется, он слышал, такие иногда проводят артисты из Натлана. Так, стоп. О чем это он… «Точно.» Вспышка. Еще пара ударов, и стена падет. «Силы Крио и Пиро, тем более Пиро Бездны, полярны. Если заставить его скрестить темный поток энергии с чистым Крио выбросом… Попробовать стоит. Других вариантов все равно нет.» Вспышка врезалась в ледяную преграду и, с мерзким шипением и летящими повсюду прозрачными осколками, уничтожила ее. Кэйа только и успел, что прикрыть рукой лицо. Однако, несмотря на это, летящие во все стороны острые куски льда оцарапали ему лоб и щеку, а также разодрали в кровь выставленную в защитном жесте ладонь, не говоря уже обо всем остальном. «Ну вот… Дилюку отдадут некрасивое тело.» — Ты силен, — сказал Чтец, выглядывая из пролома в созданной ранее Кэйей стене, стоя рядом с нахально щебечущими, посмеивающимися магами Бездны, и, словно издеваясь, мелкими шарами черно-красного огня растапливая оставшиеся участки его недавней защиты. Воздух стал более влажным. Это Кэйе только на руку, — твоя сила послужит благому делу. — Какому еще благому делу? Уничтожению мира? — Кэйа нарочито лениво поднял взгляд на скрытое шлемом лицо Чтеца, поглаживая подрагивающими пальцами нефритовую рукоять лежащего на полу меча. — Спасибо, но я откажусь от такой чести. Мне бы еще хотелось… выпить вина в таверне. — Глупец. Такие мелочи не стоят моего внимания. Отдай свой артефакт, и ты умрешь быстро. — Хочешь мою силу? — Кэйа приподнялся, сев на одно колено, затем, оперевшись о верный меч, встал на обе ноги, едва удержавшись, чтобы не пошатнуться. Глаза начинали смыкаться против его воли, но еще было не время спать. Еще не время. Он накрыл ладонью Глаз Бога, висящий на бедре. — Попробуй забери, выродок, — Кэйа дерзко поднял голову и, вдобавок, издевательски улыбнулся. Ва-банк так ва-банк. И кто бы мог подумать, что великий и ужасный Чтец Бездны мог израсходовать всю свою Пиро энергию на попытки расплавить ледяную стену Кэйи? Это даже немного разочаровывает. Однако, дареному коню в зубы не смотрят. Чудовище со злобным рыком остановило вливание темной энергии под землю, вскинув руку, овитую словно переливающимися фиолетовым и черным живыми лентами, и направило ее в сторону еле держащегося на ногах капитана рыцарей. И ровно в тот момент, когда рука Чтеца чуть дернулась, концентрируя энергию и посылая ее вперед смертельным залпом, Кэйа, собрав все свои оставшиеся силы, с яростным криком направил в сторону врага такой сильный поток выпада холода, какой только мог, тратя все свои оставшиеся силы. И мир заволокла темнота.

___________________

Гай пытался бежать, но только-только начавшие отогреваться конечности покалывали и недостаточно хорошо его слушались. Он двигался в сторону города, спотыкаясь и обламывая ветки кустарников на своем пути, когда, пройдя только четверть пути, вдруг услышал совершенно неожиданный звук, заставивший его резко остановиться и начать оглядываться по сторонам. Ржание лошади. Каждый знает, что Магистр Варка забрал всех лошадей из Мондштадта, оставив капитана кавалерии Кэйю Альбериха без, собственно, кавалерии. Но в городе и близлежащей деревне Спрингвейл, безусловно, были коневоды. Хвала Барбатосу, что у кого-то не просто осталась свободная лошадь, но и что она именно сейчас сбежала от хозяина, бродя непонятно где, возможно, чинно пощипывая травку. Гай увидел животное справа от себя, метрах в двадцати, меж деревьев. Красивая серая кобыла действительно лакомилась зеленью, склонив голову, и периодически хлестала себя по бокам пышным хвостом. Во имя Анемо Архонта, пусть эта красавица будет дружелюбной. Пока Гай, спеша, но сохраняя осторожность приближался к лошади, он не заметил дуновение непонятно откуда взявшегося слабого, нежного ветерка, приласкавшего сначала спину внезапно почувствовавшего облегчение Гая, а затем и пасущееся недалеко животное, которое вдруг даже перестало нервно бить хвостом.

___________________

Спустя примерно полтора часа после начавшегося в таверне вечернего часа пик, Дилюк вышел через заднюю дверь, чтобы проверить наличие бочек с самыми популярными сегодня сортами вина, когда услышал весьма необычный для нынешнего Мондштадта звук: стук лошадиных копыт о брусчатку, сопровождающийся громкими голосами охранявших главные ворота города Свена и Лоуренса. Дилюк, почуяв неладное, бросился по направлению к главным воротам, чтобы увидеть, как Свен помогает успокоить взъерошенную лошадь, а Лоуренс придерживает болезненно выглядящего Гая, слезавшего со спины животного и что-то, запыхавшись, пытавшегося сказать стражникам. Дилюк тотчас бросился к ним. — Что случилось? — обратился Дилюк к бледному рыцарю, обычно стоящему на страже боковых ворот города, осторожно положив руку на его плечо, чтобы успокоить. Гай, широко распахнув глаза при виде Рагнвиндра, сделал пару глубоких вдохов и ломано прошептал охрипшим голосом: — К-капитан Кэйа… В подземелье к северо-востоку… В ловушке… П-пожалуйста… С каждым словом, слетавшим с бледных губ рыцаря, лицо Дилюка продолжало терять краски, а его ладонь под конец его сбивчивой речи непроизвольно сжалась на плече рыцаря. Рагнвиндр сразу понял, что сейчас не время для вытягивания подробностей из еле ворочающего языком рыцаря, а потому только сухо кивнул, стараясь сохранять самообладание, и обратился к Свену: — Доложи Джинн о случившемся. И отведите его в собор Барбатоса. — Господин Дилюк! Вы… Но Рагнвиндр уже не слушал своего бывшего сослуживца. Развернувшись на каблуках сапог, он запрыгнул на освободившуюся лошадь, которая вела себя подозрительно спокойно для животного, которое окружило столько незнакомых ей людей. Кобыла все била копытом о каменную кладку, чуть не высекая из нее искры, словно так и рвалась пуститься вскачь. Дилюк был на точно таком же взводе, а по тому, сжав бока серебристой красавицы бедрами, ринулся верхом на ней к злосчастным руинам. «Вот же идиот… — Дилюк пытался привести лихорадочно бьющиеся на подкорке мысли в порядок. На первый план вышла только одна, самая важная. — Только будь живым, пожалуйста… Кэйа!»

___________________

Пепел. Повсюду этот едкий запах гари, разъедающий вдруг замершие в ужасе легкие. Он не хочет открывать глаза, не хочет снова видеть сплошную темноту. Если умирать, то так, не видя этого преследующего его в кошмарах, пугающего до дрожи места. Он снова оказался здесь, опять один, в уже огромной, будто и вовсе ставшей бездонной яме пепла, без возможности сделать вдох. Легкие жжет, они начинают истерично сокращаться из-за нехватки кислорода. Кэйа отнимает ладонь от груди с заполошно бьющимся за ребрами сердцем. Он пытается выбраться, расталкивает над собой все не кончающиеся слои желающего его упокоить сугроба серости, проводника его смерти. Кэйа подтягивает себя вверх, но словно никуда вовсе и не продвигается. Слезы отчаяния выступают на глазах, тут же слипаясь от впитавшего жидкую горечь отчаяния пепла, будто сильнее стискивающего его в своих рыхлых, нерасцепимых объятиях. Он делает небольшой судорожный вдох, тут же в агонии хватаясь за горло. «Почему в этот раз так больно…» Тело расслабляется. Еще чуть-чуть, и он не сможет подавлять истеричное желание глупых легких сделать вдох, который, скорее всего, будет для него последним. «Как же жжется…» Это было ожидаемо. Вот она, его судьба, от которой не сбежать. Лучше бы он умер тогда, от руки Дилюка. Было бы не так… страшно… Дилюк… - «Кэйа…» Альберих вздрогнул, резко втянув сквозь зубы живительный воздух. Стоп, воздух? Кэйа попытался пошевелиться. Слабое шипение сорвалось с обескровленных губ; задрожало, медленно распахнувшись, веко не скрытого чуть съехавшей и подпаленной повязкой глаза. «Как же… больно...» — он лежал на спине, обожженная там кожа просто пылала, и смотрел в каменный потолок. С рассеченного острыми осколками лба стекала струйка крови, пачкая глазную повязку и сбегая вниз по подбородку. Щекотно. Кажется, что-то вонзилось ему в левый бок. Он чувствует, как там промокла одежда. Тяжелый вдох, хриплый выдох. Альберих, не способный повернуть голову, обшарил взглядом помещение, в котором, похоже, и окончит свой путь. На том месте, где стоял Чтец Бездны, осталось лишь черное пятно сажи там, где он отравлял подземную артерию. Погиб он или же уполз восвояси, уже не имеет значения. Выпад холода сработал, и влажность воздуха после огромного количества растопленного Чтецом и обращенного его атаками в пар льда также сыграла Кэйе на руку. От магов Бездны же остались лишь их маски. Должно быть, они не выдержали такого мощного выброса Пиро элемента своего боевого товарища. Кэйа слабо закашлялся. Похоже, это конец. Не самый лучший, какой он мог себе представить, но, наверное, и не самый плохой. — Л-люк… — еле слышно прошептал Кэйа. Он будто слышал голос Дилюка в своей голове пару минут назад, пока был зажат в тисках кошмара, хоть и понимал, что это невозможно. Кэйа чувствовал, как слабеет. Сил встать не было, все они уходили на поддержание более-менее спокойного дыхания. «Раз так… Можно и… вспомнить былое… напоследок.» Альберих осторожно вдохнул чуть больше воздуха и тихонько, с болезненным придыханием, не торопясь, запел: — Как узор на окне… Снова прошлое рядом. Кто-то пел песню мне… В зимний вечер когда-то. Его голос отражался от холодных каменных стен подземелья. Он сморгнул выступившую на глазах влагу, слегка улыбнувшись. Перед глазами проносились воспоминания, как они с Дилюком поздним декабрьским вечером грелись у камина после прогулки, во время которой, радостно хохоча, швырялись друг в друга снежками. Их одежда тогда промокла насквозь, но мастер Крепус даже не стал ругаться, только устало хмыкнул, стоя на пороге поместья, приказав Аделинде позвать их домой отогреваться. Сменив промокшую насквозь одежду на сухие пижамы, после выпитого горячего шоколада и в мгновение ока разведенного слугами камина, они уселись на ковер подле уютно потрескивающего пламени. Кэйа тогда лег, положив голову на колени Дилюка, зарывшись холодными пальцами ног в высокий мягкий ворс ковра, пока маленький Рагнвиндр, запустив свои ладошки в его распущенные волосы, ласково перебирал их, тихонько пев ту первую, самую прекрасную из всех, песню, которую малыш Кэйа только от него слышал. «Словно в прошлом ожило Чьих-то бережных рук тепло, Вальс изысканных гостей И бег лихих коней…» Как бы он хотел вернуться в детство хотя бы на один день. Туда, где не было всех совершенных им ошибок, туда, где их отец жив, туда, где его самый дорогой на этом свете человек его не ненавидит. «Вальс кружил и нес меня, Словно в сказку свою маня, Первый бал и первый вальс Звучат во мне сейчас…» Однажды по молодости он и правда упросил Дилюка станцевать с ним вальс. Конечно, он сказал, что это ради дела по службе, мол, нужно покорить сердце одной контрабандистки, и не просить же ему позволения у Джинн оттоптать ей ноги, чтобы отточить мастерство. Конечно, они оба знали, что всестороннее образование, которым обеспечил их мастер Крепус, включало себя бальные танцы, и Кэйа, как и Дилюк, успешно сдал по ним экзамены, а значит, и так отлично умел танцевать. Но, на удивление, младший Рагнвиндр согласился, а его глаза в тот вечер блестели так же ярко, как и звезда, сверкающая в зрачке Кэйи. — Зеркала в янтаре мой восторг отражают… Как бы он хотел снова увидеть блеск его глаз… Хотя бы раз. Один последний раз. Кэйа хрипло прокашлялся, на мгновение зажмурившись от боли. — Кто-то пел на заре, дом родной покидая: Будешь ты в декабре… Вновь со мной, дорогая… Он на мгновение прикрыл тяжелеющие веки, позволив им опуститься. Он только на минутку закроет глаза. Всего… на минутку…

___________________

Дилюк мчался верхом на прекрасной серой кобыле так быстро, как только могла бежать эта красавица. Когда он спасет Кэйю, он обязательно выкупит ее у владельца, щедро одарив его морой. И подарит Кэйе. Пусть лошадь будет его талисманом, может тогда он, наконец, перестанет попадать в смертельно опасные переделки. Только бы успеть… Он уже видел вход в подземелье впереди. — Хорошая девочка, — похвалил несущуюся вперед лошадь Дилюк, погладив ее по шее. В ответ раздалось задорное ржание. Добравшись до каменных врат, Дилюк соскочил с еще не успевшей полностью остановиться лошади и, не оглядываясь, бросился внутрь. Сердце стучало в царапающей грудь тревоге. Остановившись на мгновение, чтобы осмотреться, он, на ходу задействовав чувство стихий, увидел два следа: голубой элементальный Кэйи и неизвестный темно-фиолетовый, должно быть, принадлежащий кому-то из Ордена Бездны. Повернув направо, он прислушался и замер, уловив в далеке хриплый голос Кэйи, который едва слышно разносился по подземелью из-за присутствующего здесь эхо: « — Будешь ты в декабре… Вновь со мной, дорогая…» — Нет… Кэйа! — в ужасе прошептал Дилюк, словно у него тоже пропал голос. Его сердце пропустило удар, и он тотчас же бросился по коридору в сторону правой комнаты подземелья. Кэйа звучал так, словно прощался. Эти строки… Нет, он не посмеет умереть с их песней на устах. Наконец, добежав, Дилюк замер на мгновение в проходе, увидев представшую его взору сцену: вся комната выглядела так, словно в ней прошла война Пиро и Крио Архонтов. Повсюду валялись разломанные глыбы и подтаивающие осколки льда, в центре комнаты находился огромный выжженный след на полу, а ближе к краю, около располовиненной ледяной клетки, лежал Кэйа. — Нет… — прошептал Дилюк, падая на колени рядом с ним. — Очнись, Кэйа! — он, быстро стянув с себя перчатки, осторожно положил ладонь на его бледную, словно свежевыпавший снег, и такую же холодную, щеку. Дилюк принялся лихорадочно осматривать тело Кэйи, покрытое ранами разной степени тяжести. Его одежда сзади была будто опалена. Рагнвиндр резко втянул воздух сквозь зубы, даже не представляя, какие раны скрываются на спине рыцаря и как больно ему находиться в таком положении. Его лицо все было в мелких порезах, и… в левом боку находился осколок льда. Достаточно большой, кровь, вытекшая из раны, уже пропитала корсет сбоку, но все-таки, хвала Архонтам, кровотечение уже остановилось. Однако небольшая алая лужица под его боком, едва слышное, слабое дыхание и побледневший Глаз Бога на бедре вызывали у Дилюка неподдельный страх за жизнь Альбериха. Для начала, надо срочно его разбудить. — Кэйа! Очнись. Прошу, тебе нельзя спать, пожалуйста, вернись ко мне, — пальцы Дилюка принялись поглаживать щеку рыцаря, согревая его лицо. Вдруг, с губ капитана кавалерии сорвался слабый вздох, а веко затрепетало. Сердце Дилюка в облегчении екнуло. — …Люк? — Кэйа дезориентировано смотрел на него из-под полуприкрытых век. — Я… умер? — спросил он хриплым голосом. — Только попробуй умереть и я сам тебя прикончу, понял, ты, придурок? — прошептал ему в ответ Дилюк, в противовес своим словам склонившись над ним и оставляя еле ощутимый поцелуй на лбу. — Ого… — Кэйа вновь закашлялся, зажмурив глаза от простреливающей все тело боли. — Не пытайся говорить, Кай, просто смотри на меня, только не засыпай, хорошо? Услышав такое дорогое сердцу обращение, казалось, давно забытое и уже вовсе не используемое, Кэйа, восстановив дыхание, не смог сдержать слабой, но искренней, теплой улыбки. — Хорошо, Люк, — он попытался приподнять руку, но Дилюк, заметив его попытку, сам взял его ладонь в свою, продолжая поглаживать щеку Кэйи другой своей рукой. Тот же не отводил взгляд от лица напротив. Сейчас, почему-то, оставаться в сознании было намного легче. Наконец, Рагнвиндр услышал громкие голоса откуда-то снаружи, с облегчением узнавая в одном из них голос Джинн. Они успели.

___________________

— Я в полном порядке. — Еще раз ты повторишь эту фразу, и я привяжу тебя к койке своим ремнем. — Ох, мастер Дилюк, прошу вас, не при детях же… — Кэйа! — одновременно прикрикнули на него Джинн и Дилюк. Прокашлявшись, Барбара продолжила зачитывать рекомендации, которым Кэйе, хоть и уже почти полностью здоровому благодаря истинному целительскому дару Барбары, необходимо придерживаться хотя бы несколько недель для полного выздоровления. Когда его только доставили в собор Барбатоса, Барбара, увидев его, ахнула, но сразу взяла себя в руки, подбегая к пациенту, которого рыцари уже принесли на ручных носилках и положили на койку. — Все на выход, — когда Барбара работает, от ее робости и скромности не остается и следа. Малышка взрослеет. — Мне нужно исцелить пациента. — Я… — хотел было возразить Дилюк, но Джинн, взяв его под руку, повела его к выходу. — С ним все будет хорошо. Мой одуванчиковый бриз уже немного исцелил его и успокоил, сейчас он находится в лечебном сне, его жизнь вне опасности, — Джинн, сжав его предплечье, коротко, понимающе ему улыбнулась. — Барбара позовет нас, когда закончит. Бесконечно длящиеся пару часов Дилюк мерил шагами плитку у входа в собор, нервно потирая ладони и стараясь ровно дышать, не позволяя тревожным мыслям завладеть его сознанием, чем вызвал нервный тик у нескольких постоянно проходящих мимо него из собора и обратно сестер. Поэтому теперь, спустя всего два часа после того, как Кэйю доставили в собор, и десять минут, как Барбара позвала его и Джинн к очнувшемуся и почти полностью исцеленному Кэйе, Дилюк не может адекватно реагировать, когда этот оболтус заявляет нечто настолько глупое как «я в порядке». — … никаких физических нагрузок, чтобы скрытые повреждения на спине могли полностью рассосаться, а рана в боку снова не открылась и не дала осложнений. Необходимо воздержаться от использования элементальных сил на пару дней, чтобы дать энергии восстановиться. Никакой тяжелой пищи и алкоголя в течение недели… — Что? А могу я где-нибудь подписать отказ от этих пыток? — Я тебя последний раз предупреждаю… — в глазах Дилюка вспыхнул опасный огонек. Кэйа, наигранно удивившись, решил в долгу не оставаться: — Угрожаете капитану кавалерии в присутствии действующего магистра, мастер Дилюк? Мне казалось, это административно наказуемо… — Что? Господин Дилюк что-то говорил? Кажется, я отвлеклась и ничего не слышала, — хитро улыбнувшись, ответила Джинн. — И ты туда же?.. — … на этом, пожалуй, все. Побольше отдыхайте, сэр Кэйа, и, если все будет хорошо, скоро снова сможете вернуться к работе. — Мне и работать нельзя?! — Что в запрете на физическую нагрузку тебе осталось непонятно?.. — Я, пожалуй, оставлю вас наедине. Уже довольно поздно, мы с Барбарой пойдем домой, но, если что-то понадобится, вы знаете, где нас найти, — Барбатос, храни Джинн и ее сестру. На них держится этот город. Джинн, напоследок подойдя к Кэйе, обняла его, на что тот, немного смутившись, ответил, мягко сжав ее в таких же ласковых объятиях. — Спасибо тебе, Джинн, — прошептал он ей на ухо. — Не за что, Кэйа. Поправляйся скорее, — в последний раз легонько проведя рукой по его спине, сказала Джинн со слышной по голосу грустной улыбкой, осторожно отстранившись, и вместе с сестрой направляясь к выходу. После их ухода некоторое время в воздухе висела напряженная тишина. — Ну, что ж… — опустив взгляд в пол, неловко начал Кэйа. — Барбара разрешила идти домой, так что… — Да, — перебил его Дилюк. — Идем домой. Кэйа поднял непонимающий и немного печальный взгляд на Рагнвиндра. Затем, кашлянув, продолжил: — Именно… Не обязательно меня ждать, я в полном… Угрожающий взгляд Дилюка заставил его прикусить язык, заменив фразу: — Мне уже лучше. Я смогу сам добраться, не нужно меня провожать, — сказал Кэйа, поднимаясь с белой постели. Да уж, его одежда видала лучшие деньки. Он немного поморщился, заметив, насколько его любимый костюм теперь испорчен. — Ты это о чем? — спросил Дилюк в небольшом замешательстве. Неужели Альберих не хотел идти с ним на винокурню? Теперь застыл Кэйа. Он не смотрел Рагнвиндру в глаза, вместо этого глядя в одну точку на полу, нервно поигрывая все еще чуть подрагивающими пальцами, ведь монетки, с которой он обычно проделывал этот трюк, у него с собой сейчас не было. — Кай?.. — Не надо, — резко ответил Кэйа, все еще не смотря на него. — Что не надо? — Дилюк все еще не понимал такой резкой смены настроения Кэйи. Ему казалось, они снова смогли найти общий язык. — Не надо жалеть меня или еще что ты там еще себе надумал, ладно? Давай просто сделаем вид, что ничего не было. Спасибо, что спас мне жизнь. Доброй ночи, мастер Дилюк, мне пора идти. Кэйа, все еще не поднимая взгляда, собирался пройти мимо Дилюка, направляясь к выходу, однако тот, тяжело задышав, выставил руку в сторону, не давая Кэйе пройти. — Что значит жалею тебя? Забыть то, что случилось?! — немного грубее, чем намеревался, спросил Дилюк, уставившись в висок все еще избегавшего его взгляда Кэйи. Сдерживать гнев становилось все труднее. Он сделал глубокий вдох перед тем, как продолжить. — Я не понимаю, что случилось, Кэйа. Пожалуйста, объясни мне, что не так? — Что не так?! — внезапно гневно уставившись на Дилюка, прямо в его обескураженные глаза, в которых только что вспыхивали угольки злости, а сейчас царили только удивление и непонимание, крикнул Кэйа. Затем он злобно усмехнулся, глубоко задышав. — Столько лет тебе было плевать на меня, а теперь, стоило мне чуть не умереть, ты вдруг… ты… — совершенно неожиданно, гнев обратился в отчаяние, такое горькое, что вызывало неконтролируемые слезы, которые он поспешил стереть дрожащей рукой, но, не преуспев, снова поднял взгляд на словно окаменевшего Дилюка. — Я думал, раз ты так меня ненавидишь, что даже поздороваться нормально брезгуешь, ты забыл все, что… что было между нами. А ты помнил! Помнил и решил меня бросить, Люк! — он скатывался в истерику, но ничего не мог с этим поделать. Слишком долго он держал все это в себе. А еще пару часов назад он чуть не умер. Он резко отвернулся, безуспешно пытаясь вытереть слезы и перестать так жалко всхлипывать, но ничего не выходило. Все его существо хотело просто уйти отсюда куда-нибудь в тихое место, где он сможет успокоиться, но Дилюк сейчас сильнее, чем безумно уставший и только что исцеленный от серьезных ран рыцарь, и он, очевидно, не собирается никуда его отпускать. Вдруг Альбериха обняли со спины. Так нежно, будто он был хрупким, как кристальная бабочка. Кэйа задержал дыхание, напрягшись, тут же попытавшись вырваться из теплого кольца рук, пока еще не поздно, пока он еще может сохранить хоть какие-то крупицы собственного достоинства перед тем, кого безответно любит всей душой уже долгие, долгие годы. Но, кажется, в этой битве он всегда проигрывает. Чтоб этого Дилюка и его теплые руки… Рагнвиндр крепче сжал кольцо рук, аккуратно придвигая Кэйю к себе, медленно поглаживая его предплечья, чтобы успокоить. — Когда Гай, которого ты спас, бледный, как смерть, едва способный и два слова вымолвить, влетел в город и сказал, что ты в беде… У меня чуть сердце не остановилось. А когда я увидел тебя там, едва живого… Оно действительно остановилось на пару мгновений, клянусь тебе, — прошептал Дилюк на ухо Кэйе, продолжая мягко поглаживать его все еще холодные руки. — Я… Я никогда не ненавидел тебя. Я злился. Я несправедливо обвинял тебя. Я избегал тебя. Но никогда не ненавидел. — Кэйа замер в его руках. — Кай, — Альберих едва заметно вздрогнул, — ты единственное, что осталось у меня после… смерти отца. — Дилюк тяжело сглотнул. — И я сделал все, чтобы тебя оттолкнуть, но ты все равно… Он вдруг обошел Кэйю, оказавшись перед ним, и опустился на колени. Кэйа тут же повторил его жест, обхватывая голову с невероятно прекрасными алыми волосами своими ладонями, закрыв глаза, зажмурившись, и только чувствуя, как все те же родные, теплые руки отзеркаливают его движения, вплетая пальцы в синие шелковистые пряди. — Ты все равно не переставал любить меня. Все это время. Несмотря ни на что. Ты чуть не умер, и твоими последними словами могли стать строки нашей песни. А я бы этого даже не узнал, — из уголка его покрасневших глаз выбежала предательская, кристально чистая слеза, впитавшись куда-то в рукав Кэйи. Они одновременно склонили головы, касаясь друг друга лбами и едва не задевая один другого кончиком носа. — Я всегда чувствовал то же самое, ты же знаешь это. Ты всегда был догадливей меня, — Они одновременно усмехнулись. — И я давно потерял право о чем-либо тебя просить, поэтому только спрошу: пойдем домой, Кай? Кэйа открыл глаза, чуть щурясь из-за недавних слез, и, смешливо фыркая, не переставая улыбаться, шепотом ответил: — Пойдем, Люк. Они одновременно потянулись друг к другу, преодолевая считанные миллиметры, разделявшие их губы, и столкнулись в медленном, тягучем, легком поцелуе, отдающим слезами и надеждой. — И ты прости меня, — прошептал Кэйа, оторвавшись от Дилюка. — Я тоже натворил дел. Не один ты виноват в том, что… Дилюк прервал его, едва ощутимо положив палец на губы Кэйи, тотчас же изогнувшиеся в улыбке. Архонты, как же он по ней скучал. Дилюк, улыбаясь так же солнечно, хоть на дворе уже и была ночь, начал подниматься на ноги, придерживая Кэйю за плечи, чтобы помочь ему подняться вместе с ним. Они покидали собор Барбатоса крепко держась за руки, ласкаемые едва ощутимым теплым ветерком, приносящим спокойствие и расслабленность, когда на улице уже почти никого не было, медленно идя к выходу из города, направляясь в сторону винокурни. Проходя мимо виноградников к поместью, в свете луны, звезд и кристальных анемо бабочек, порхающих над листьями ухоженных кустарников, они чувствовали, что наконец оба действительно снова вернулись домой.