твоего балкона свет

Не выключай прошу я, стоп.

Твоего балкона свет.

— Перемотка.

Он не помнил, когда в последний раз ночевал дома. Он не помнил, стоит ли зубная щëтка в стаканчике в шкафчике или уже какой день подряд лежит на раковине. Он не помнил, сколько дней окно в гостиной не закрывалось. Он совсем не помнил, есть ли еда в холодильнике, но он отчетливо помнил и знал, что дома его ждут. Он знал, что по возвращении весь дом будет уже спать, и будет гореть лишь один балкон. Тот самый, что на пятом этаже. Мягкий оранжевый свет рассекает не только уличную, но и мысленную тьму. Его губы привычно растянутся в мелкой улыбке, усталость вперемешку с злобой сойдут, оставив место лëгкой грусти. Столько лет прошло, а привычки не меняются. Ждëт. Любит. Свет не выключает, верит, что ноги его половины донесут до родной квартиры, не оставаясь в душных больничных коридорах. Он знает, что по приходе Муся будет спать на кресле в гостиной, свернувшись калачиком, а кое-кто опять уснëт сидя под какое-то вечернее шоу на телевизоре. Годы идут, а привычки не меняются. Обувь, столь осточертевшую за последние дни – на полку, пальто – на крючок, "Мысль" – в карман пальто. Всë. Хватит с него контактов с людьми и миром. Он пройдëт в комнату бесшумно, ткань носков едва слышно шуршит о паркет. Муся заинтересованно поднимает пушистую голову, а после подбежит к нему, опираясь передними лапами на колени, тем самым просясь на руки. Тоже скучала, хочет, чтобы погладили, приласкали, пожалели. Он берëт пушистое создание, мягко чешет за местами, где по идее должны быть уши, тихо разговаривает и мурлыкает ей в унисон что-то на немецком. Вместе они подходят к дивану, на котором, храпя на вдохах, спит кое-кто. Кое-кто очень важный, любимый и обожаемый многими. В том числе и им самим. Он касается чужой макушки губами, прямо по линии пробора. Кое-кто приоткрывает глаза, на губах расцветает полусонная, но счастливая улыбка: — Наконец-то. Думал, уже и не явишься опять, – голос севший и хриплый от дрëмы, последние слова утопают в зевке. — Очень тяжëлый случай. Давно не вытаскивал человека тгхи дня подгхяд с того света. – говорит он, тяжело вздыхая. Кошка, словно чувствуя настроение хозяина, трëтся о его заросшие щëки и подбородок, не переставая мурлыкать, – я тебе всë гхасскажу завтгха. Пойдëм спать. Они сталкиваются лбами, носами, губами и языками, и, приобнимая друг друга, идут ложиться спать. Он быстро раздевается, оставаясь в одних боксëрах, а кое-кто уже лежит в постели, похлопывая по месту рядом с собой. Уже после, лëжа в одной постели словно сардины в банке, крепко прижавшись друг к другу в объятиях, он понимает, что нужен. Что любим. Что он дома. Годы идут, а привычки не меняются. Зубная щëтка стоит в стаканчике в шкафчике, окно в гостиной открыто настежь, а кошка сидит на подоконнике, смотрит на двух спящих людей, понимая, что так и должно быть. Так правильно.