Je ne te laisserai pas disparaître.

Этот день был слишком жаркий. Скарамучча уже жалел о том, что пошёл на эту прогулку, тем более с Кадзухой! Он не настолько обижен на его последние слова, поэтому сейчас он стоит перед зеркалом и пытается нормально повесить сумку через плечо. Синеволосый не думал, что это будет настолько сложно, но вот он выходит из дома и идёт по давно протоптанной им дороге через поле. Заглянув в телефон, Райден понял, что Кадзуха звонил ему раза три и начал идти намного быстрее. Они не виделись всего две недели, а он так сильно соскучился... Коричневое пальто развивалось по воздуху, а слегка прохладный ветер играл с синими волосами. –"Вот это по нашему". В белых наушниках играли песни про любовь, и Скарамуччу это всегда дико бесило, хотя эти песни казались очень позитивными. – Любовь сигареты сжигает до фильтра... – повторил парень для себя вслух и вышел из маршрутки. Переход через дорогу и вот стоит он... Кадзуха, о боже, Кадзуха! Как хотелось обнять его, но сил совсем не было, поэтому Райден безразлично отвел взгляд и сухо проговорил: – Здравствуй, Кадзуха. В магазине он купил две черные футболки и на протяжении всей прогулки ныл блондину о том, что потратил три тысячи в никуда. Как сложно копить деньги на книги, которые любишь всей душой. Особенно когда не умеешь этого делать. Хоть они и делали вид, что не рады этой долгожданной встрече, уже под вечер, чтобы не расходиться, Скарамучча неуверенно положил руку на плечо Каэдахары. – У тебя осталось три процента, так что мы едем ко мне, а потом идём гулять. Да уж, Венти этого не одобрит. *** Парни шли вечером под свет одиноких фонарей. В их наушниках играли песни ssshhhiiittt, что может быть лучше этого? – Знаешь, я всегда мечтал вот так пройтись с кем-нибудь. – Неужели ты не ходил так с кем-то другим? Венти например, вы же вроде давно вместе. Синеволосый грустно помотал головой и печально улыбнулся. Они качались на криво повешанных качелях и не хотели уходить друг от друга. – Скарамучча, я так не хочу уходить. – Да уж, я уже слышу крики наших матерей в унисон. Райден ухмыльнулся и услышал песни Алены Швец, играющие из колонок каких-то подростков. Синеволосый слез с качелей, положил руки на плечи Каэдахары, нежно улыбнулся и они начали медленно кружиться, смотря друг другу в глаза. – Мне нравятся твои глаза. – Мне нравишься ты. Скарамучча убрал руки и улыбнулся. *** Десять вечера. Он был не уверен в том, что нужная блондину маршрутка ещё ездит, но преданно сидел на остановке и ждал её. – Нас убьют. На слова Кадзухи синеволосый громко рассмеялся и размял плечи. – Да, а мне ещё и от Венти попадёт. – Мне кажется, тебя должно это волновать в последнюю очередь. Парень озадаченно хмыкнул и начал напряжённо перебирать между пальцев монеты, которые каким-то чудом оказались у него в кармане. Облегчённый выдох. – Спокойной ночи, Кадзуха. – Спокойной ночи. Скарамучча улыбнулся и побежал домой, потому что там его уже ожидали злые родители. Сообщение гневной матери не предвещало ничего хорошего. Над нами полночь, она безмолвна Но она навсегда-навсегда прощает нас В этих темных дворах навсегда теряет нас Плывут над городами, легко прощаясь с нами Обрывки туч по ветру, но мой друг ответь мне Во тьме утонет берег, и ты боишься верить Не бойся–это глупо, скоро тьма отступит.