Эрозия Любви

Я была там в тот день, когда он начал разрушаться. Я отчётливо помню, как он выглядел и в красках могла передать его эмоции. В этот день он треснул. И я не могла это контролировать или остановить. Я не могла ничего, лишь беспомощно смотрела на бездвижное бледное тело, ясно осознавая, что не смогу без него. Вокруг суетились мед сёстры и родители, его знакомые и не очень, но никто из них не мог заинтересовать его взора каждый раз, когда ему удавалось открыть глаза. Он проверял, где мама, а по обнаружению сразу отправлялся на поиски меня, я чувствовала это. Лишь находя нас и убеждаясь, что мы в порядке, он отключался снова. Самые невыносимые 24 часа в моей жизни. Время, когда я не существовала, почему-то находясь в этой реальности. И время, когда я была здесь только ради тебя. Я гневалась на себя так сильно, что едва сдерживала рвущуюся наружу агрессию. Я была безумна в той ярости, что поглощала меня у меня в же в голове. Не могла помочь. Не могла остановить. Не могла ни плакать, ни кричать. Я убила себя так много раз в тот день у себя в мыслях, что сложно сосчитать. Что если ты не вернёшься? Что если больше не будет? Что мне нужно сделать? Могу ли я сделать хоть что-то? Эти мысли крутились в голове нескончаемым потоком. Мне действительно было страшно. Мама подходила ко мне постоянно, заботливо кладя руку на плечо, показывая, что она рядом. Я улыбалась в ответ. Это не было натянуто, я действительно была рада её поддержке. И действительно радовалась, когда она прикосновением вырывала меня из созданной мной же трясины. Думаю, она понимала, что происходит. Думаю, она знала, что сейчас у меня внутри. Думаю, она знала всё, но позволила мне прожить эти эмоции самостоятельно. Она беспокоилась о том, что творится вокруг, но и прекрасно понимала и признавала происходящее. Она была чрезмерно умной женщиной. Думаю, в её голове уже шёл полный анализ, со всевозможными вариантами смягчения того, через что он проходит прямо сейчас. В тот момент время в замке остановилось и перестало существовать, была лишь дикая, неконтролируемая боль, что ощущали все, кто был связан с Верховной Луной. Но острее всего её ощущали мы. Продолжение потока мыслей «как помочь» и «что сделать» уже начали отравлять сознание, поскольку не давали продуктива, кроме, разве что, подступающего сумасшествия. Я не могла покинуть его покоев, хотя и были предприняты всякого рода попытки. Несколько раз меня отсылали в другие комнаты, надеясь, что я усну и перестану ощущать это. Но даже не помня как, меня вновь находи в углу его комнаты. Неподвижно, словно кукла, я просто смотрела на него, боясь выпустить из поля зрения. Поэтому они сдались и просто позволили мне оставаться там, куда так тянулась душа. Тревожный и достаточно громкий в пределах оглушающей тихой комнаты звук, в очередной раз, заставил меня вздрогнуть. Ещё один рывок из трясины, спасибо. Элли принесла еду, в надежде, что я смогу впихнуть в себя хоть что-то. Честно, мне было невыносимо жаль расстраивать их всех, показывая свои эмоции, но и сделать с этим я ничего не могла. Я никогда не умела контролировать вспышки подобного плана, хотя старалась выжать из этого действия максимум. Слёзы покатились по щекам, как только я вновь осознала своё нахождение в этом мире и положение, в котором был сейчас замок. Кажется, на какое-то время я впала в забвение и полное ничего. Мельком взглянув на бледного Чимми на постели, и вытерев слёзы рукавом белой рубашки, я постаралась подняться. Клянусь, я как могла пыталась делать вид, что я в норме и не доставлять окружающим большее количество проблем, что и так было на нас сейчас. Я старалась улыбаться и держала слёзы в себе, просто не позволяя окружающим почувствовать себя ещё хуже. Я душила себя своей же горечью, даже не надеясь, что это закончится. Элли была с нами с детства, наша любимая няня и уже многоуважаемая женщина при дворце. Мы действительно любили её, хотя это никак не выводило её из зоны риска наших подшучиваний. Приняв обед и выпроводив её под аккомпонимент максимально естественно натянутой улыбки, я бессильно опустилась возле двери. Не хотелось говорить. Есть. Пить. Не хотелось ничего. Хотя именно ничего и хотелось. Еле переставляя ноги, я добрела до кровати самого близкого мне существа и свалилась рядом. — Ты не можешь поступить так со мной. — я хриплю и еле выговариваю буквы. Но зато не лгу. Ни себе, ни воздуху, что сейчас стал единственным слушателем. — Ты не можешь поступить так с нами. Мама волнуется, дурак. Очнись скорее, прошу — последнюю фразу говорю так тихо, что едва слышу сама и отключаюсь, даже не заметив, как это произошло. — Вс..та.вай… — еле слышно прохрипел Чимми, прикасаясь ладонью к моей щеке. Я подорвалась так резко, что закружилась голова. — Ох. Ёлки.. — я старалась быстро остановить это чувство, уже вцепившись рукой в его руку. Я не могла потерять этот миг. Я боялась, что снова сплю, поэтому зацепка с реальностью была спасением в этом случае. — Ты в порядке? — он произнёс это еле слышно, и я испытала ни с чем не сравнимую комбинацию чувств. Это была мощнейшая боль и злость. Он едва мог говорить, но тратил силы на такую глупость, как переживание обо мне. Снова. — Чимми! — я обернулась ещё более резко, чем поднялась до этого. Слезы хлынули из глаз так быстро, что я не успела заметить этого. Коснувшись рукой его лица и пару раз всхлипнув, я наконец-то тепло улыбнулась. — Ты очнулся, малыш? Он усмехается, снова прилагая усилия для эмоций, а я продолжаю реветь от того, на сколько счастлива видеть его в сознании. — Глупая... — снова хрипит, но искренне улыбается. — Как ты? Могу сделать что-то? Может, принести покушать? — я так сильно ищу варианты помочь, что начинаю бессвязно тараторить, не осознавая, что несу. — Тише, идиотка. — смеётся и прикрывает глаза. С минуту смотрю на него, и просто ложусь рядом. — Я уже в порядке, честно. — он врёт. И я хорошо понимаю это, но сейчас он действительно выглядит лучше. — Что с тобой, дуралей? — говорю в пол тона, но даже по вайбам, исходящим от него, понимаю его состояние и настроение. Он молчит пару минут, и я успеваю испугаться что он снова отключился. Но нет. Он тяжело вздыхает и, кажется, понемногу приходит в себя. — Я сделал кое-что, о чем не говорил тебе раньше. — он молчит так долго, что мысли сами лезут в голову. В груди неожиданно холодеет, от появившейся догадки. Я знала. Клянусь, я знала и замечала это раньше, но я не думала, что это возможно. — Я нашел способ. Тело немеет, и я вдруг четко понимаю всё, что произошло за эти сутки. Блять. Нет. Он нашел способ освободить нашего брата. Вопрос лишь в цене, что придётся заплатить за такого рода магию, что иначе, кроме как «великой» и не назовёшь. — Сколько? — Пол жизни. Как и положено близнецам. Я больше не чувствую себя и тело погружается в вакуум, из которого не видно выхода. Безусловно я, да и мы все, были рады пробуждению и возвращению Брата, но Чимми... Я чувствую, что сознание отключается и, хоть и не хочу, но отправляюсь в это «весёлое» путешествие под названием «тропа воспоминаний», что хранит моё подсознание. Я очнулась через 14 часов. На полу. Он ходил рядом не осмеливаясь прикасаться, однако заметив что я пошевелилась, подошёл и присел рядом. — Ты как? — странный взгляд. Он, будто, о чём-то переживает и всё старается решиться. Мыслями он явно не здесь. — Норм. Что случилось? — голова болит, и первые несколько секунд я и не осознаю, что произошло. — Ты отключилась, а затем упала. Когда я доковылял до тебя, ты начала швырять разряды тока во все стороны. — строгий взгляд. Он знает почему это произошло. — Поэтому я вынужден был оставить тебя так. — он всё ещё был ослабший, это было заметно по движениям, но какой-то решительный настрой подпитывал его изнутри, позволяя свободно перемещаться телу. Я с трудом вытаскиваю из сознания воспоминания последних дней. — Чимми! — ситуация, в которой мы оказались, всплывает в памяти и прошибает током через всё тело. — Как ты? Как себя чувствуешь? — снова тараторю. Всегда так делаю, когда слишком нервничаю. Бесит этот детский идиотизм, но ничего с этим поделать сейчас я не могу. — Чшшш, не шуми, идиотка, разбудишь весь замок. — обращаю внимание на часы и снижаю тембр. Всеобщее внимание сейчас действительно ни к чему. — Нормально я. Устал слегка, но в целом ок. Снова врёт. Как же заколебало это притворство. Грёбанная ловушка заботы, заставляющая говорить подобное, чтобы близкие люди не беспокоились. Он действительно выглядит гораздо лучше, чем часами ранее. Я медленно сажусь и смотрю ему в глаза, в этот раз не скрывая ничего, и меня моментально начинает подташнивать от смены положения и ещё не пришедшего в себя сознания. — Нам обоим не хорошо сейчас, Чи. Прекрати. — слёзы снова катятся по щекам, но теперь я улыбаюсь. От всей души. — Я же вижу и понимаю всё, не забывай о том, какой связью мы обладаем. — Прости. — он замешкался. Кажется, хотел что-то придумать, но лишь устало вздохнул. — Я действительно заврался в попытках обезопасить всех вас и уберечь. — всего секунду он колеблется и резко, на ярком энтузиазме выдаёт. — Чи, я знаю, как освободить его, но мы должны быть готовы ко всему, чего требует этот шаг. — Он действительно выглядит более счастливым, что читается по искрам в его глазах. Но внутренняя тревога лишь нарастает. — Чего именно? Что ты задумал? Чем я могу помочь тебе? Вам обоим. — я безумно боюсь каждого слова, что он готов сказать, но решимость в плане продолжать идти за ним и доверять не меркнет. Если он уже решил, что нужно делать прямо сейчас, я вновь буду рядом и стану всем, что ему нужно. — Боюсь ничем, Малышка. Хватает того, что ты делаешь сейчас. — Лежу без сознания сутки? Помогатор блять — снова шучу. Не представляю свою жизнь без этого, даже в неловких ситуациях. Пожалуй, так я и держу себя +- в руках. — Ахах. Дурочка. — он действительно смеётся. — Пойдём, покажу тебе что-то. — он протягивает мне руку, но я колеблюсь. — Ты очнулся не так давно. Может, стоит отдохнуть? — Думаешь, у нас действительно есть время на это? — всего секунды хватает. Нет, не на раздумья. Хватает секунды взгляда в его глаза, и я снова принимаю поражение. — Ты прав. Пойдём. — он выглядит уверенно, поэтому я просто вверяю всё в его руки, и мы выходим из комнаты, начиная свой путь.