Если ты упадёшь, я обязательно подниму тебя

                  

Тёплый ветер в лицо, развивающий волосы назад, словно покрывая их лаком, оставляя на долгое время в зачёсе назад. На дорогах почти никого, лишь пару фонарей, которые еле освещали нужную дорогу. Оба парня были на опыте и не первый год водили железного коня, управляя им, словно вторым своим телом. Дима ехал быстро, стараясь сократить время до пункта назначения, а Олег, который всё время плёлся где-то позади, не отставал от своего друга чернокнижника, пытаясь даже его обогнать на поворотах, перед этим убедившись, что это действие будет реально безопасным, а не последним, что он сделает в своей жизни. Заезд был запланированный, договорённый. Они ехали на кладбище по своим нуждам. Свои планы на самом кладбище они не обговаривали, ни одному из них не было интересно что хочет его друг-соперник сделать, для чего и зачем. Каждый настраивался на свою работу. Совсем недавно, если так можно было сказать, пошли съемки, в которых участвовал Олег. Ему всё никак не могло дать покоя то, что он увидел в этой квартире, что услышал слишком много того, что говорить было нельзя, лишь держать в себе и как-то уживаться с этой информацией дальше. Медиум на столько погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как подрезал Матвеева, из-за чего тот сбавил газу, а затем и вовсе остановился. Не услышав гула мотора друга, Шепс младший остановился и осмотрелся. Рядом никого, лишь всё ещё наглухо голые деревья из-за постоянно переменчивой погоды. Виски стали болезненно ныть, давая понять, что на сегодня хватит глупых мыслей, глупых замыслов и обдумывания. Ни к чему это всё равно не приведёт. Услышав сзади, что Дима всё же решил вернуться, то Олег вовсе остановился, дожидаясь того. — Олег, всё в порядке? — первым делом спросил чернокнижник, делая остановку рядом с медиумом, стараясь поймать взгляд младшего, дабы уже самому удостовериться, хорошо тому или худо. — Пойдёт, — отмахивается Шепс, напяливая шлем, будто бы предчувствуя что-то не особо приятное, что заставило его впервые надеть шлем на свою голову за пределами города. Дима поджал губы, понимая, что Олег не то, чтобы врёт, а просто недоговаривает. Но расспрашивать того времени вовсе не было. До полуночи оставалось меньше получаса, а им ехать минут 20-25 и то, если ехать довольно быстро. Пропустив младшего вперёд, Дима тщательно следил за его манёврами, присматриваясь к его действиям. Но поняв, что всё идёт гладко, обогнал юношу, ускоряясь. Олег же, не ожидая такой подставы, возмущённо цокает и прибавляет газу. Дима оборачивается, смотря на медиума, а затем в очередной раз выдавливая газ на максимум. Тут бы отлично подошёл какой-то дикий фонк, дабы скрасить тупой гул мотоциклов, но, увы и ах, никто не брал с собой колонки, а про наушники вообще молчу. Не на дискотеку поехали. Дима в последний раз оглядывается назад и понимает, что друга сзади нет. Пришлось вновь останавливаться и ждать, но не особо долго. Как только на горизонте показался медиум, Матвеев вновь поехал, но намного медленнее, видя, что Олег как-то неуверенно едет, словно вот-вот просто упадёт, как это бывает, когда только садишься на велосипед и пытаешься прокатиться пару метров. Матвеев реально начинает волноваться за Шепса, но ни слова не говорит тому, а стоило бы. Буквально через 100 метров началась та дорога, окружённая болотами, кучей деревьев. Дорога была неровной, извилистой, словно змея, которая не определилась куда именно собирается ползти. Олег разгоняется собираясь быстрее преодолеть это расстояние неприятной дороги, но последнее, что ему удаётся, так это только спрыгнуть с мотоцикла, летящего ровно в глубокое вязкое болото, а так же крик Димы. Глаза медленно закрываются, голова нереально разрывается от боли, благо шлем спас от сильного ушиба, но вот руки и ноги, скорее всего, и вовсе содраны в мясо, ведь медиум неплохо так прокатился после отчаянного спасения своей жизни. Мотоцикл благополучно улетел в болото, застревая там, увы, навсегда, ведь доставать его себе дороже. Дима чуть-ли сам не слетает со своего транспорта и подбегает к Шепсу, пытаясь привести его в чувства. У Матвеева руки еле еле держут шлем в руках, ведь руки предательски трясуться от волнения и непонимания что сейчас нужно сделать в первую очередь. Он реально растерялся, ведь не думал, что предсказание будет реальным, а не очередной шуткой от бесов. — Олежа, давай, приходи в себя, — цедит Матвеев, снимая с того шлем, проверяя тут же на наличие кровавых ран на голове — пусто. Голова цела, уже хорошо. Из Олега удалось лишь выбить тихий скулёж и жалкую попытку подняться, чем пользуется чернокнижник, поднимая Шепса. Кладбище явно отменилось в тот день, но у обоих был триггер на это место, да и в принципе на пустые тёмные дороги и плохое самочувствие и предчувствие.

***

— Представь, мы с тобой на мотоцикле, ты и я, условно, мы гоним на мотоцикле, и у тебя голова закружилась немного, да? Должен ли тебя я пропустить в заезд? Если ты упадёшь, я обязательно остановлюсь и подниму тебя, — томным голосом говорит Дмитрий, смотря на Олега, объясняя ему что-то, но второй явно уже не слушает, ведь перед глазами тот раковой день, после которого Шепс перестал вовсе ездить без шлема хоть где-то, а на коленях и локтях до сих пор жгучие шрамы, напоминающие медиуму о ошибках его прошлого. Дима дальше распинаться не стал, лишь поджал губы, нервно выдыхая, понимая, что пример был явно хуевым. Пример был явно хуевым.