когда выключается стрим

Темноту спальни разрывает лишь голубоватый монитор ноутбука, на котором девушка со смоляными волосами, футболке в тон и в забавной шапочке с заячьими ушками. Брюнетка обсуждает с подписчиками различные ситуации из их жизни, прошедшие и будущие фан встречи, отвечает на вопросы из донатов, что блондинка чаще всего пропускает. Но один из них пропустить невозможно. “Ты не хочешь провести еще одну фанку с Кирой?” — компьютерный голос зачитывает сообщение, что прикрепили к донату, а татуированная в момент навостряет уши в ожидании ответа Андрющенко. Воспоминания начала года пролетают перед глазами яркой вереницей, будто это было не пару месяцев назад, а вчера.       — Мы с ней даже при встрече не общаемся. Не клеится у нас с ней диалог, не знаю, — девушка значительно грустнеет и быстро съезжает с темы, переключаясь на следующие вопросы.       — Конечно, диалог не клеится, с чужим языком во рту особо не побеседуешь, — усмехается в пустоту блондинка, выуживая из кармана джинс мобильный. Татуированные пальцы быстро стучат по экрану телефона, набирая короткое “Всё ясно с тобой, Лизок”, приправленное грустными смайликами. Знает, что Лизу это скорее позабавит. Отправляет и за реакцией наблюдает, наблюдая невесомую улыбку на лице после прочтения. Ответное “Приедешь после стрима?” получает. Четко и лаконично, как она любит. И Андрющенко стрим продолжает как ни в чем не бывало, иногда бросая многозначительные взгляды, что лишь одному человеку адресованы. Медведева оставляет сообщение без ответа, натягивает куртку и стремительно из съемной квартиры удаляется. Машину арендует и по знакомой дороге едет в предвкушении. Ждать окончания стрима она отказывается наотрез. Зачем скучать дома, если можно быть рядом со своей кошечкой? Дорога через половину Москвы проходит на удивление быстро. Машины будто перед скорой расступаются, а светофоры всегда горят зеленым светом, не смея задерживать. Машина паркуется у обочины, а тихое уведомление оповещает — оплата прошла успешно. Казалось, вся вселенная была рада их встрече, что бы не говорили консерваторы с главных каналов о порочности их союза. Уже родной подъезд встречает запахом пыли и дешевых сигарет, что курят соседи прямо на лестничной площадке. Лифт, такой большой для одного пассажира, стремительно движется вверх, пролетая мимо ненужных этажей. На пороге встречает Юлька с лысым крысенышем в руках, что прячется в рукавах домашнего свитера, и пропускает вглубь квартиры.       — Чай будешь? Или сразу к Лизке пойдешь? Просто она еще стрим не закончила и если тебя заметят, она тебе голову свернет, — хихикает шатенка, тонкими пальцами поглаживая-успокаивая питомца. — А потом и мне. Так, за компанию, что не остановила.       — Не, Юль, спасибо. Пойду кошку свою доставать. А ты в случае чего говори, что я тебя вырубила и к батарее пристегнула, — подхватила шутку блондинка. — Можешь на стриме посмотреть, дверь сильно видно в кадре? Получив ответ, что дверь в кадре не видно абсолютно, татуированная уже более уверенно, но с прежней осторожностью проскальзывает в помещение и вдоль стены проходит в зону за камерой. Это напоминает какой-то шпионский фильм, который они смотрели на прошлой неделе, не хватает лишь облегающего костюма и технических примочек для полноты образа. Медведева неслышно опускается на пол и откидывается на свободный от мебели кусок стены. Место не самое удобное, но обзор на Елизавету открывается отличный — чуть снизу и камера с микрофоном не перекрывают любимую смущающуюся мордашку, что иногда зелеными глазами с черными омутами сталкивается. Её голос лучше всех песен мира, а улыбка ярче солнца — Кира готова смотреть на Лизу вечно. Андрющенко старается успокоиться как может — стрим должен идти ещё хотя бы полчаса, заканчивать так рано — неуважение к зрителям. Да только блондинка, что сидит напротив, прожигает стримершу своим особым взглядом. От него стало бы жарко даже на Эвересте. А работать под таким давлением просто невозможно. Елизавета старается смотреть лишь в камеру, не давая и шанса на столкновение взглядов, от которых щеки алыми цветами вспыхивают. Очередной донат оказывается спасительной лодкой, уносящей девушку дальше от навязчивых мыслей. Подписчики наперебой обсуждают — кто все-таки больший канон: Ликрис или Милиза. А Лиза лишь подливает масла в огонь, бросала двусмысленные фразы про девушек, подогревая интерес фанатов. “Ликрис, говоришь, канон? Ну да, моя дорогая, повторишь это, когда выключишь стрим”, — Медведева смотрит на Андрющенко исподлобья, ловит каждую эмоцию и мысль, что забирается в блондинистую голову, вспыхивает яркой лампочкой. Да, опасно, но желание туманит голову и двигает вперед. Татуированная аккуратно встаёт на четвереньки и бесшумно, тягуче медленно направляется в сторону стримерши. Плавно переставляет ладони, а следом и колени на манер кошки, спину в пояснице прогибает, взгляд не отводя от смоляной макушки. Чем меньше расстояния остаётся между девушками, тем сильнее заплетается язык брюнетки. Она чувствует — что-то происходит. И сказать, что Лизе это что-то не нравится, было бы наглой ложью. Коленки дрожат, лучше всего было бы попрощаться и завершить стрим, но донаты летят и оборваться на полуслове просто невозможно. Она отвечает и продолжает говорить, даже когда блондинка пропадает из поля зрения, скрывшись под столом. Кира сидит на коленях перед бедрами Елизаветы, больно упираясь макушкой в столешницу, что вызывает ноющую боль в шее. Татуированные пальцы поднимаются от щиколоток выше, к коленям, двигаются мягко, проходясь по напряженным после тренировок мышцам, расслабляя. Подушечками по оголенным коленям проводит, очерчивая суставы, вызывая мурашки, что пробегают по коже брюнетки табунами. Когда очередной донат с шипами Лиза вновь одаривает двусмысленными фразочками, распаляя воображение фанатов, Кира решает действовать активно. Горячий раздвоенный язык проходится по коленной чашечке и уходит чуть вбок, к тонкой коже на сгибе, оставляя влажный след. Лиза распахивает глаза цвета мокрой листвы и дышит чаще. Добилась своего, Медведева. Елизавета не знает куда себя деть. Она буквально плывет под ласками татуированной, что удобнее устраивается под столом и ласкает ее стройные бедра, с каждой минутой поднимаясь все выше. Брюнетка незаметно запускает руку, обвитую колючей проволокой, под стол в попытке отмахнуть от себя назойливую блондинистую макушку, но попадает в ловушку. В мгновение запястье оказывается в крепкой хватке, а два пальца погружаются во влажное тепло. Язык обводит фаланги, обхватывает на мгновение подушечки, проходится по длине и останавливается особо долго на нежной кожице между пальцев, вызывая теплые волны в теле старшей. Вырываться бесполезно — лишь сильнее вцепится, до побелевших костяшек. Знаем, проходили. Заканчивает через пару минут, когда подушечки от влаги слегка сморщиваются, а кожа на шее брюнетки розоватыми пятнами смущения покрывается. Напоследок невесомо целует тыльную сторону ладони и наконец отпускает, возвращаясь к бедрам. Лиза стойкая. И виду не подает, что происходит. Также на вопросы отвечает, также сердечки показывает чуть влажными пальцами, что не до конца о ткань шорт вытерла. Но сдерживать себя становится все сложнее, когда Кира оставляет жаркие поцелуи на внутренней стороне бедра, проходясь по коже холодным металлом пирсинга, создавая безумные контрасты.       — Так, ребятки, я наверное тогда буду уже потихоньку завершать стрим, потому что я реально хочу кушать, — говорит она чуть уставшим голосом. — Ладно, мои хорошие, всем спокойной ночи, — и дрожащие пальцы отключают трансляцию.       — Медведева, тебе жить надоело? — вскакивает с места чуть раздраженно — Лиза готова рвать и метать. — Я же просила, после стрима приехать, — и краснеет то ли от злости, то ли от возбуждения.       — Когда предлагают десерт, не оставлять же его на потом? — из-под стола выползает, но также на коленях остается, поднимая глаза чернее ночи наверх. Под коленом руки сцепляет и ластится кошкой, наслаждаясь таким родным теплом. Лиза пахнет зеленым чаем, лавандой и собой. Последнее сводит Киру с ума каждую их встречу. Лиза же рядом с блондинкой лужей растекается. Каждое касание татуированных пальцев такое правильное, такое нужное им обеим. Она пальцами тонкими проводит по волосам, стягивает резинку и в крашеные локоны зарывается, нежно массируя кожу.       — Так, женушки, я покурить и в магазин, час меня не будет, — Юля тихонько приоткрывает дверь комнаты и показывается лишь головой. — Вам взять чего-нибудь?       — Можешь тортик захватить? Тот, шоколадный, который Лизок любит, — а у Андрющенко благодарная улыбка на лице. — Я тебе переведу потом на карту.       — Без проблем, — подмигивает Котова. — Лизка, иди закрываться, — голова из проема исчезает, а Лиза нехотя из объятий выпутывается и в прихожую направляется. Не успевает ключ в замке сделать последний поворот, талию брюнетки обвивают руки с вязью татуировок и сжимают несильно, к себе тянут. А девушка игре поддается. Голову наклоняет, открывая шею, что сразу покрывают нежными поцелуями-касаниями. Горячие ладони блуждают по тонкому телу, оглаживают бедра, талию и поднимаются к ребрам особо чувствительным.       — Кирюш, может не здесь? — брюнетка в объятиях разворачивается, к груди Кириной прижимается. — Квартира-то свободна, — и глазами такими невинными смотрит, что у Медведевой коленки подкашиваются. Блондинка подхватывает любимую за бедра стремительно в спальню удаляется.       — Кис, подожди маленько, я сейчас приду, — и Лиза остаётся одна в ожидании, футболку ненужную стягивает, оставаясь в спортивном топе. Свежее постельное белье приятно холодит кожу спины, что ноет после стрима. "Пора бы стул нормальный купить, а то на этой табуретке мой позвоночник однажды и останется", — грустно сама себе шепчет, растирая напряжённые плечи. Кира возвращается быстро, как и обещала, стряхивая последние капли воды с чистых рук. Колец тоже не оказывается, что привлекает внимание сразу — получается оставила в ванной, как предусмотрительно. Взгляд, затуманенный не меньше, чем раньше, на расслабленную Лизу опускает и видит во всей позе благодарность и мольбу. Мольбу не отворачиваться, прикоснуться, завладеть телом и душой. И приближается медленно, без возможности оторваться. На кровать шумно опускается между ног брюнетки и дышит тяжело, сдерживается чтобы зверем не наброситься. Начинает нежно, как Лиза любит, легко по талии и выше проходит, подбирается к ребрам, на которых резинка топа натянута. Аккуратно пальцами под нее забирается и касается мягкой груди, сжимая. Реакция не заставляет себя ждать — Лиза уже красная, разгоряченная и дышит прерывисто. “Какая ты нетерпеливая, кошечка моя”, — ярким неоном в голове Медведевой вспыхивает. Кира топ вверх тянет, снимает и отбрасывает куда-то не глядя. К ореолу губами припадает и посасывает, языком соска касается, наслаждаясь тихими стонами под собой. Правую грудь пальцами обхватывает, сосок поглаживает, а после оттягивает, пока другая рука по талии скользит, чуть сжимая. А Лиза держаться не в силах. Слишком долго ждала. Из-за фан встреч и разницы в графиках они почти месяц не виделись. Это невыносимо долго. Ни один теплый свитер не защищал от холода только вступившей в свои права весны как огненные объятия её Киры. Она всегда была вовремя. Она всегда к месту. Всегда нужна. И Лиза в жизни не променяет Медведеву ни на что, даже на весь шоколад мира. У Андрющенко новая зависимость — татуированная блондинка, что прямо сейчас горячие волны возбуждения по телу брюнетки разносит. Кира в момент от груди отрывается и в зеленые глаза заглядывает — разрешения просит. А Лиза не смеет отказать, да и не хочет — сама жаждет продолжения. Пальцы с груди и талии исчезают, ниже опускаются, по бледному животу скользят и шорты вместе с бельем с легкостью снимают. И вот ее кошечка на кровати перед ней абсолютно обнаженная, как богиня со старых картин. Блондинка нависает сверху, на предплечье опираясь, целует страстно, а подушечками по половым губам проходится, разнося естественную влагу. Медведеву ждут, хотят именно её. Это чувство в разы лучше всего алкоголя мира. Стоны, уже более громкие, между губ теряются, на языках сплетенных перекатываются, когда длинные пальцы у входа задерживаются, чуть обводят и внутрь проникают, выбивая воздух из легких. Блондинка движется аккуратно, чтобы не навредить, каждый раз заходя чуть глубже и стенки оглаживая. Андрющенко простыни в кулаках сжимает и мечется на кровати в попытке почувствовать больше. Бедрами чуть вперед подается, насаживаясь на любимые пальцы без доли стеснения. Оно прошло давно, осталось где-то на проекте, когда даже мимолетные взгляды бурю эмоций вызывали. Сейчас они есть друг у друга — родные, чувственные и желанные. Поцелуи опускаются ниже, оставляя за собой дорожку багровых следов, что уже завтра придется скрывать высоким воротом. Сейчас же это последнее, о чем девушки думают. Горячий влажный язык вырисовывает узоры на груди, ребрах, животе. Блондинка уже удобнее укладывается меж бедер, на пробу проходясь по половым губам, чуть задевая скопление нервов, что брюнетку дернуться заставляет. Движений пальцами татуированными не прекращает, когда языком разрезанным клитор обхватывает. Невыносимо медленные движения переходят в более быстрые, напористые, и выбивают из брюнетки стоны-крики, что эхом по комнате разносятся. Бедра Лизы заметной дрожью заходятся, а стоны гортанные вырваются изо рта. Кира еще некоторое время продолжает движения, а после рядом с разморенной Андрющенко падает на мягкие, чуть мятые простыни.       — Ну что, кошка, как себя чувствуешь? — блондинка подпирает голову рукой и пальцы в короткие волосы запускает, накручивая пряди на фалангу.       — Кирочка, приезжай так почаще, — улыбается, но глаза открыть уже не в силах. — Сейчас я немного отдохну, и мы... — договорить не успевает, проваливаясь в сон.       — Дурашка моя, устала совсем, — натягивает на обнаженное тело теплый плед с котиками. — Отдыхай, котенок, — и целует в лоб нежно. Через некоторое время раздается дверной звонок. На пороге Юля протягивает обещанный торт и лишь без слов улыбается от взъерошенного вида блондинки. Кажется, Котовой стоит гулять так почаще.