Асексуал

- Кто этот… мужчина? Я, кажется, где-то его видел, - Хёкджэ нахмурил брови, смотря на большую картинку на стене у барной стойки. Портрет какого-то мужчины, кажется, рокера, с микрофоном в руке и свисающей гитарой на спине. Картина была сделана разноцветной палитрой, так что лицо не было видно отчётливо. - Это мой отец, - гордо произнёс Донхэ. – В семидесятые годы он был довольно популярным артистом, но после моего рождения он решил оставить сцену и заняться воспитанием сына, - парень как-то грустно улыбнулся, - но побыл со мной всего лишь до пяти лет. - Мне жаль, - почти шёпотом произнёс Хёк. Прошло уже почти две недели с их знакомства, но они не были такими уж близкими друзьями, чтобы начать рассказывать о таких личных вещах, поэтому Хёкджэ немного поругал себя. Больше всего на свете парень боялся быть назойливым, по той же причине, даже если очень хотелось, блондин редко заходил обедать в кафе, а на работе ограничивался лапшой быстрого приготовления. - Ничего, - Донхэ снова вернул весёлую улыбку, шумно вздохнув. – Кстати, не знал, что дядя позволяет работникам ходить по офису в джинсах и толстовке. - А, сегодня у меня был выходной. Когда приходиться оставаться на работе допоздна пару ночей, Чонсу даёт отгул, чтобы выспаться. - Он иногда бывает слишком заботлив, когда привязан к человеку, - у парня снова заблестели глаза, а у Хёка сердце снова дало признаки жизни. - Он заботлив ко всем своим сотрудникам, особенно сотрудницам, - Хёкджэ усмехнулся. - О, я помню, что когда он учился в колледже, был плейбоем, кажется, не изменился, но свою спутницу так и не нашёл ещё. - Найти кого-то, с кем можно провести всю жизнь, сейчас непосильная задача, - с грустным вздохом произнёс Хёк, - я его понимаю. - И по какой же причине ты не можешь найти себе девушку? Я каждый раз слышу восхищённые вздохи официанток, когда ты заходишь, - Донхэ ухмыльнулся, когда блондин направил взгляд на девушек возле барной стойки, - Они всё время бросают на тебя хищные взгляды, ты не замечал? - Мне такие не нужны, они не примут… - Хёк насупился, поняв, что ляпнул, - меня... таким... какой я есть, - запинаясь на каждом слове, добавил он. - А ты чем-то отличаешься от других парней? – Донхэ хмыкнул. – Люди, конечно, разные, но я думаю, у каждого есть своя вторая половинка, которая примет все твои причуды, и добавит несколько своих странностей в отношения. Донхэ всегда был немного наивным. Верил в любовь с первого взгляда, в то, что каждому на небе предначертано судьбой встретить свою половинку, которая, несмотря ни на какие преграды, препятствия, будет рядом. Верил, что каждая история любви обязана закончиться счастливым концом, а если всё закончилось плохо, значит, это было не твоей судьбой, не тем человеком, и стоит продолжать поиски, не отчаиваясь, потому что любовь того стоит. * Лето сменилось осенью, и уже совсем скоро приближался день рождения Донхэ. Об этом Хёк узнал случайно, когда Чонсу встревоженно пробормотал о том, что подарить этому ребёнку, у которого и так всё есть. Вроде они не настолько уж и близки, чтобы блондин делал ему подарок, но ведь после знакомства уже прошло два месяца, и не то чтобы Хёк считал дни знакомства, у него просто была хорошая память. Ага, всего лишь хорошая память. - Я играл раньше на гитаре, - Донхэ хихикнул, - это было ужасно, струны моих рук не выдерживали. Для Хэ уже стало привычкой вылезать на секунду из своей компании у стены и приветствовать Хёка, а потом это выливалось в какую-то тему, и они долго сидели, разговаривая, как и сейчас. - Но я хорошо играю на пианино, Чонсу часто говорил о том, что когда я был совсем маленьким, отец изучал мои пальцы, думая, кем бы я мог стать, когда повзрослею. - И много у него было вариантов? - Не знаю, - Донхэ пожал плечами, - хён никогда не делился этим, он говорил, чем бы я ни занялся и кем бы ни стал, отец всё равно будет мной гордиться. - Мне иногда кажется, что говоря о Чонсу, мы говорим о разных людях, твой дядя слишком мудрый, мой начальник слишком… - блондин сделал паузу, подбирая подходящее слово. - Ворчлив, - подсказал Хэ, на что блондин, улыбаясь, кивнул. – Мне кажется, все начальники такие, я тоже бываю придирчив, и официанты часто жалуются друг другу. Наступила на несколько секунд пауза, но не неловкость. Донхэ улыбался чему-то своему, смотря на свои руки и теребя пальцы, а Хёкджэ улыбался, смотря на него. Ему всё больше и больше казалось, что Хэ действительно похож на ребёнка. Эти частые прищуривания глаз, смотрящие иногда игриво, бровки домиком, недовольное бурчание, надутые губки, жестикулирования, громкий смех, невинный характер, казался таким чистым, непорочным, хотелось защитить от всего мира, обнять… так, не туда занесло. - Кхм, - прокашлялся Хёк, привлекая внимания Хэ снова к себе. - Я слышал, у тебя пятнадцатого день рождения? - Да, - и снова глазки загорелись, - думаю отметить здесь же, но, боюсь, что все не поместятся. - У тебя так много друзей? - Друзей нет, приятели, бывшие однокурсники, одноклассники, знакомые с детства. Блондин в каком-то смысле понимал Хэ, у него тоже всегда много людей, но такого близкого человека, которому позвонишь в три часа ночи, скажешь приехать и по пути зайти в магазин купить мороженого для фильма, такого человека не имелось. * День рождения всё же отмечался в кафе, хотя Донхэ всё же думал долго и рассматривал предложение дяди отпраздновать в каком-нибудь клубе. Хэ не был заядлым тусовщиком, для него общение на разные темы было куда интереснее, чем пьяные тела на танцполе. Из-за общения ему и был интересен Хёкджэ, а ещё у него была необычная улыбка с морщинками возле глаз. Именно его улыбка почему-то заставила тогда его застыть, забыть, что причинил боль, почти сломал нос и стоит попросить прощения. Вместо этого мозг отключился, оставив только улыбку перед глазами и недолгий смех в ушах. - Привет, - как только Хэ увидел Хёка, он снова оставил свою компанию. – Рад, что ты пришёл, - музыка была не такой громкой, но Донхэ всё равно приходилось повысить голос. Кафе на одну ночь приняло вид ночного клуба, та же толпа, кто-то танцует, кто-то в уголочке общается. - Да, но я ненадолго. Из-за поисков подарка Хёкджэ пришлось долго гулять под дождём, и сегодня утром у него поднялась температура. Он вообще не хотел приходить, думал, что среди этой толпы его отсутствия Хэ и не заметит, а подарок он отдаст потом, но почему-то всё равно пришёл, и Донхэ его заметил даже через маску, скрывающую пол-лица, и шапку, натянутую почти до глаз. – Это тебе, - улыбаясь, хотя Хэ это вряд ли видел через маску, Хёк протянул огромную коробку, - она тяжёлая, - Хёкджэ прокашлялся и поморщился. - Ты заболел? – взгляд Хэ стал обеспокоенным. – Тогда не стоило приходить! - как-то грубо сказал он после кивка Хёкджэ. - Нужно было подарок… - снова кашель. - С днём рождения, - чуть хрипя, произнёс Хёк. - Подожди, - быстро сказав, Хэ пошёл к барной стойке, что-то сказал бармену, отдал ему коробку, красиво упакованную, внутри которой лежала гитара, на грифе которой была специально сделанная для Донхэ красивым шрифтом надпись "Music in Heart", а парень даже не открыл, даже не посмотрел. * - Ты придурок, - усмешка. – нужно же было строить из себя обиженную девочку только из-за того, что твой подарок не открыли. Хёкджэ повернулся на кровати набок, лицом к стене, и снова в тихом доме раздался сухой кашель. Закрыл глаза, а в памяти всплыл последний разговор с Хэ. Донхэ сказал, что ему жаль, что Хёк не сможет остаться до конца, так как парень собирался спеть одну из песен отца сегодня вечером. Хёкджэ больше всего было обидно из-за этого. Из-за того, что не сможет услышать его голос, то, как он поёт, он очень хотел послушать, но здоровье, чёртово здоровье помешало! - Я могу остаться, правда, температура не такая уж и высокая, - Хёкджэ опустил маску и улыбнулся, показывая, что с ним всё в полном порядке и до конца вечера вытерпит, а на самом деле, в теле была лёгкая дрожь, и голова уже из-за громкости музыки начинала болеть. - По тому, как ты ёжишься от холода, при том, что все здесь в маечках и футболке, так и не скажешь, - усмехаясь, проговорил Хэ и осторожно дотронулся до щеки парня. Дальше он что-то говорил про лекарства, про то, чтобы тот лучше пошёл домой, а у Хёка снова мозг отключился. Место, до которого коснулся Хэ, – горело. И это было отнюдь не из-за температуры. Либо у Хэ слишком горячая ладонь, либо с Хёком что-то не так. Хёкджэ всё же пришлось вернуться домой, выпить лекарство и лечь в постель. А в мыслях представлять, как Донхэ сейчас поёт, все наслаждаются его красивым голосом, он был уверен, что у Хэ красивый голос. Было обидно, очень обидно. * На второй день заточения Хёкджэ в квартире с болезнью вышло солнышко. Хёку хотелось выйти на улицу, покататься на скейте или на роликах, и он уже давно не рисовал. Температура хоть и спала, но тело ещё было слабым, поэтому, открыв дверь балкона, чтобы радовать себя хотя бы чистым воздухом, Хёк разлёгся на диване, пока минутное наслаждение не прервал звонок в дверь. Выругавшись, он несколько секунд лежал, не решаясь подняться. Двигаться вообще не хотелось, но после того, как звонок прекратился, а саму дверь начали пинать, блондину всё же пришлось встать. - О, - Хёк удивлённо застыл, смотря на гостя. - Привет, - улыбнувшись, поприветствовал его Хэ. – Выглядишь паршиво, - усмехаясь, добавил он. - Да и чувствую я себя так же, - вместо приветствия сказал блондин и шире открыл дверь, приглашая в квартиру парня. – Я думал, ты уехал. Донхэ почему-то отмечал свой день рождения четырнадцатого и сказал, что пятнадцатого утром уедет, куда, не сказал, поэтому Хёк не спросил, если бы захотел - рассказал бы сам. - Я вернулся ещё вчера вечером, - Донхэ прошёл в гостиную. Пока рыжеволосый крутил головой, осматривая квартиру, Хёкджэ наблюдал за парнем, думая, не галлюцинация ли это, а когда тот повернулся к нему и улыбнулся, сердце снова сладко заныло. - Как ты узнал мой адрес? – после нескольких секунд молчания спросил Хёк. - Узнал и всё, - парень пожал плечами. - Я хотел тебе вернуть гитару, она в машине, я не знал, дома ты или нет, хоть мне и сказали, что ты взял больничный и живёшь один. - Сказали. - У меня есть свои источники, - Донхэ хмыкнул, после чего шумно вздохнул. – Так, я верну тебе гитару, сейчас… - рыжеволосый уже хотел пойти к выходу, но Хёк его остановил. - С ней что-то не так? Тебе не понравилась? - Ты шутишь? Она очень классная, но слишком дорогая. - И всё? – Хёк фыркнул и сел на диван. - Ну, знаешь, мы с тобой не такие уж и близкие друзья, чтобы ты дарил мне такой дорогой подарок, поэтому… - Так может, пора? – блондин похлопал по месту рядом, призывая Донхэ сесть. - Что "пора"? - Стать друзьями. Хёкджэ не знал, откуда взялась смелость, чтобы предложить это, а Донхэ… Донхэ снова пожал плечами и промямлил что-то про то, что он всё равно гитару вернёт, потому что… - Она действительно слишком дорогая. - Она мне ничего не стоила, правда, не такая уж и дорогая. - На задней части корпуса была маленькая наклейка с ценой, наверное, ты не заметил её. Хёкджэ тяжело вздохнул и тихо чертыхнулся, виня себя за невнимательность. Хорошо, что Хэ не знает про то, сколько стоила надпись на грифе. - Больного тревожить нельзя, уходи, - шмыгнув носом, Хёк лёг на диван, - я её всё равно обратно не возьму, - и прикрыл глаза. - Хёк, мы с тобой всего два месяца знакомы, у нас даже телефонных номеров друг друга нет, ты - подчинённый дяди, которому я почти сломал нос, и посетитель кафе, с которым у нас неплохие отношения, в общем, ты для меня… - Никто, - за парня договорил Хёк.